Глава 6

Непривычный холод пронзил меня до самых костей сразу же, стоило зайти к камерам с заключенными. Я пошла одна, без брата. Это только наш разговор. Наш и больше ничей. Если все сказанное Хусейном правда, в чем я сомневалась, Аллах сполна наказал Карима. Многое в моей голове не клеилось, многое я хотела узнать, а главное, за что. За что со мной так поступили и почему больше всего в этой истории пострадала моя Иман? Гул заключенных я практически не слышала, даже смех над хиджабом. В этой стране все очень странно относились к моей религии, но я не обращал на это внимания. Из аэропорта в гостиницу, оттуда сразу в тюрьму. Никаких достопримечательностей, экскурсий, даже в Барселону не захотела поехать на денек, хотя Джахид предлагал. Я словно видела цель и не видела преграды. Только одну цель – вернуть все, как было раньше. И речь не про нас с Каримом. Он похудел. Длинные кудряшки стали ещё длиннее и, казалось, могли перекрыть накачанную грудную клетку, скулы стали острее, но взгляд… Он снова пытался сразить меня, как в первую встречу. Загипнотизировать. Подчинить. Золотистая сердцевина под темно-карим ободком радужки. Круги под этими волшебными глазами. Он словно остался таким же, но в то же время изменился. Потому что его привлекательная энергетика на меня больше не действовала. – Амина… Хриплый голос Карима зглушил гул заключенных. Я слышала только его, только его нежное «Амина…» с легкой ноткой хрипотцы. Наверное, я должна была почувствовать облегчение, что встретилась с ним, или надежду, или любовь, которая закрылась где-то за железной броней в глубинах моей души. Пустота. Вот что я чувствовала, глядя на бывшего мужа. – Хусейн сказал, что тебе нужна помощь. – Да. Я должен тебе сказ… – Не подходи! Я отошла от железных прутьев камеры на пару шагов, когда Карим подошел ближе и протянутл руки. С легкими ссадинами на костяшках, в грязи – Я готова тебя защитить, но при одном условии. Ты вернешь мою дочь. – Я не отнимал ее. – Мне все равно. Просто верни Иман. Я не опорочила вашу семью, не вытаскивала скандал на публику, хотя могла бы. Я честная и религиозная мусульманка. У твоей семьи нет повода отнимать ребенка до семи лет. – Амина! Клянусь Аллахом, я верну все, что ты потеряла. Я не причастен к тому суду. Я решу все проблемы, когда выйду. – Ты решишь только одну проблему для меня. Ты вернешь мою дочь. Грудь снова сдавило, стоило представить, что моя малышка росла без меня. Что мне не разрешили даже навестить ее. Выгнали с порога дворца правителя, как мусор. Я не видела никого. Ни эмира Ибрахима, ни Аишу, ни Хусейна. Ни свою Иман. Но я собралась. Карим не должен видеть меня слабой. Он обязательно этим воспользуется, как однажды в суде. Я не верила, что. во время нашего развода он уже сидел. Скорее всего, пришел праздновать свою победу и свободу, но угодил из-за неприятностей прошлого. Это уже не мое дело, Аллах всевидящий, он лучше знал, кого карать, а кого помиловать. – А я совру в суде и скажу, что ты прекрасный муж. – Разве я был плохим мужем? – Ты был отвратительным мужем, но об этом никто не узнает, даже суд. Ты сам так считал. Карим приоткрыл полные губы, будто хотел возразить и добавить что-то еще, но замолчал и крепко сжал прутья решетки. Возможно, ему будет что сказать на свободе, если план усеяна сработает, только мне будет уже все равно. – Спасибо, – добавил он во внезапно возникшей тишине коридора. – Скажи спасибо своей семье. Встретимся на заседании. Я позвала охранника и последовала за ним к выходу, но услышала за спиной… – Амина, – Карим окликнул меня, и я остановилась у выхода из коридор. – Я все еще тебя люблю. – Я – нет. Я покинула тюрьму, чувствуя реки слез на своих щеках. Больно. Как же больно.