Глава 5

Виолетта

Дверь лифта звякнула, прежде чем бесшумно раздвинуться. Сильная, горячая рука Марка на пояснице Виолетты подтолкнула ее вперед, так что у нее не было выбора, кроме как согласиться и войти внутрь.

Оказавшись внутри, она вывернулась из его хватки и попятилась. Он не казался таким большим, пока ей не пришлось делить с ним тесное пространство. Теперь он казался огромным. Огромная сила природы, мужественный человек, который смотрит на нее как на добычу, в которую ему не терпится вонзить зубы. Внутри весь лифт был зеркальным, и она с ужасом поняла, что вся буквально горит от нервов и возбуждения.

- Я думала, ты сказал, что не трахаешься с пьяными, - сказала она, подыскивая что-нибудь остроумное в своем затуманенном виски мозгу, но, очевидно, ничего из этого не вышло.

Он пожал плечами.

- А ты все еще пьяна?

Быстро считая от сотни до нуля в обратном порядке в уме, она смогла добраться до восьмидесяти четырех прежде, чем облажалась. Ага. Все еще немного пьяна.

- Может быть, немножко, - ответила она.

Зачем она так сказала? Он наверняка сейчас просто закажет ей такси и отправит ее восвояси! Надо было соврать! Ей даже ехать-то некуда.

Он придвинулся к ней ближе, его дыхание было теплым и слегка алкогольным, но оно было тут же перекрыто окружающим ее неотразимым ароматом - его ароматом. Мужественный и свежий. Странное сочетание, но каким-то образом оно подействовало на нее и опьянило ее еще больше. Оперевшись одной рукой на стену лифта, он низко наклонил голову.

- Хорошо, что я не планирую трахать тебя, правда? Иначе ты бы уже ехала домой в такси.

Она проглотила комок в горле.

О, мама.

Внезапно, Марк, пошатываясь, пересек лифт, нажал большую красную кнопку экстренной остановки, и кабина лифта остановилась.

- Ч-что т-ты делаешь? - Спросила Виолетта заикаясь.

Черт. Он собирается воспользоваться мной? Прямо тут? Надеюсь он не убьет меня. Никто не знал, где она. И если бармен слышал хотя бы часть их разговора, он никогда бы не поверил, что она не напрашивалась на это сама. Черт возьми, она очень напрашивалась на это. Она практически умоляла об этом.

Ее ладони вспотели, когда она крепко сжимала свой жемчужно-белый атласный клатч. Даже телефона под рукой нет. Интересно, если она будет звать на помощь во все горло, кто-нибудь спасет ее?

Он приблизился к ней с жаждой в темно-синих глазах. Черт возьми, у него были такие голубые глаза. Как два глубоких лазурных озера с белыми звездочками прямо вокруг зрачка. Она никогда раньше не встречала никого, похожего на Марка. Покалывание, что-то похожее на страх, но не такое сильное, пробежало по ее телу. Может быть, предчувствие? В любом случае, у нее скрутило живот и кровь закипела. Его взгляд упал на ее губы, и она приоткрыла их, проведя языком по нижней, прежде чем смогла остановить себя. Он не был похож на человека, способного воспользоваться женщиной против ее воли; он сам так и сказал. Ее глаза закрылись, и она поджала губы, ожидая поцелуя, который казался неизбежным. Она чувствовала его дыхание на своей шее и практически слышала биение его сердца, они были так близко.

Да, поцелуй меня, Марк. Заставь меня забыть сегодняшний день. Заставь меня забыть обо всем, кроме того, насколько хорош ты на вкус и на ощупь.

Но поцелуя не было. Даже поцелуя. Его рука оторвалась от ее кожи, и ее глаза распахнулись. Прежде чем она успела вымолвить хоть слово, он оказался перед ней на коленях и поднял ее юбки. Он поощрял ее раздвинуть ноги и предоставить ему доступ в первый ряд.

Даже не сопротивляясь, она подчинилась. Медленно, эротично, его руки прошлись по всей длине ее ног, щекоча кожу под белыми чулками. Тетя убедила ее надеть чулки под платье. Сказала, что это стильно и сексуально. Виолетте не хватило духу сказать, что стильно это было в доисторические времена и невесты больше не носят чулки, и уж точно не в июне, но она надела их и справилась с жарой, чтобы сделать приятное тете.

Марк проложил себе путь вверх по ее бедрам, и она прижалась к стене, снова закрыв глаза и все глубже попадая в его ловушку обольщения. Потому что, да, этот мужчина знал, как соблазнить женщину. Он поил ее, кормил и ласкал, и в этот момент она, вероятно, рассказала бы ему все свои секреты, если бы он попросил. Она полностью была в его власти.

Низко опустив голову, он зарылся лицом под ее пышную юбку. Теплый воздух коснулся ее киски через чулки и трусики, и, прежде чем она успела это остановить, с ее губ сорвался стон. Его руки переместились выше, и он раздвинул ее бедра, требуя, чтобы она предоставила ему полный доступ к своему телу. Она подчинилась без вопросов. Черт, если бы она могла сделать шпагат на его лице, она бы это сделала.

Она услышала, как он вдохнул, его нос исследовал ее центр. Черт, почему это было так горячо? Затем теплая влага начала танцевать по внутренней стороне ее бедер, кружась вверх и вниз, задевая складочки, но лишь легким прикосновением. Она застонала от разочарования из-за того, что не могла сильнее чувствовать его. Все же мешали эти дурацкие трусики и колготки.

Марк зарычал у нее под платьем.

- Надеюсь, ты не была слишком привязана к этому, - хрипло сказал он.

Она услышала треск, и его губы оказались у нее на…

Твою мать! Она никогда так не возбуждалась

Теплые, пухлые губы настойчиво посасывали ее клитор, пока колени не начали подгибаться, а глаза не закатились на затылок. Она издала стон, когда ее руки упали на его голову, и она наклонила бедра к его лицу.

ДА.

Его язык кружил вокруг вершины ее удовольствия. Ни один мужчина никогда не удовлетворял ее таким образом, не брал ее наслаждение под свою полную ответственность. Он мог быть ее рабом на эту ночь, но она была рабыней наслаждения, которое он ей доставлял. Она сделала бы все, чтобы это не кончалось.

Она была мокрой и скользкой. Неужели она так промокла, просто сидя и разговаривая с ним у бара? Этот мужчина, что, ходячий афродизиак? Марк просунул два пальца в ее лоно и мягко надавил; она выгнулась в его руке. Его большой палец опустился на ее клитор, потирая достаточно сильно, чтобы заставить ее стонать.

Но она хотела язык, губы. Она хотела всего этого. Она хотела, чтобы у этого мужчины было десять рук и два рта, и он был настолько гибким, чтобы он мог трахать ее киску и вылизывать ее в одно и то же чертово время.

Словно прочитав ее мысли, его губы снова обхватили ее клитор, а язык выписывал восхитительные маленькие круги, пока ей не осталось ничего другого, как кончать, и кончать сильно. Он потянул, пососал, и она разлетелась вокруг него на миллион прекрасных кусочков.

Звук, свет, запах, вкус - на данный момент они больше не существуют. Остались только ощущения. И Виолетта чувствовала себя потрясающе. Каждый нейрон внутри ее убитого горем тела разом ожил, когда наслаждение захлестнуло ее. Она сжалась вокруг его пальцев, прижалась тазом к его лицу и выплеснула остаток своего оргазма ему в рот, не заботясь о том, может он дышать или нет. Это была ее ночь, ее удовольствие, и она собиралась его получить. Даже если для этого придется лишить Марка кислорода... на минуту или две.