Тимур

– Это та самая новость, которую ты хотела сообщить? – рычу, краем глаза наблюдая за Эммой. Мне крайне не нравится ее состояние. Она как будто не здесь. Ошарашена. Сбита с толку. Боль раздирает ее изнутри на части. Я чувствую боль своей девочки каждой клеточкой. Забрал бы все себе, если бы было возможно.

Внутри жжет с неимоверной силой от осознания, что сейчас моей беременной девочке больно и я частично причастен к этому. Хочется вскочить, заключить в свои объятия, объяснить, защитить…Потому что разочарование в глазах Эммы бьет меня наотмашь по сердцу. Лучше бы ударила, ей – Богу.

Слава переводит взгляд с меня на Айлин и обратно, хочет что-то сказать, но ему на мобильный поступает телефонный звонок, и он отходит поговорить. Его реакция на новость о беременности моей жены странная, но у меня нет времени и сил сейчас с этим разбираться. В данный момент первостепенная задача – отделаться от Айлин.

– Да, ты же мечтал о ребенке! Я подарю его тебе! – глаза моей женушки горят лихорадочным блеском, как… у сумасшедшей.

Боковым зрением замечаю, что моя девочка, шатаясь, поднимется на ноги, что-то бормочет и уходит в сторону дамских комнат. Слава же, «отец» ребенка даже не смотрит в сторону Эммы. И этот факт неожиданно злит меня до трясучки! Как можно настолько наплевать и не обращать внимания на свою женщину?! Не волноваться о ней, не переживать, не заботиться?! Что, черт подери, связывает их двоих?! Потому что в чувства и беременность от моего друга ни хрена не верю.

Но я не могу встать и уйти без объяснений. Без, черт меня дери, последнего слова.

– Нет, Айлин. Я не мечтал о ребенке от тебя. Я вообще с тобой развожусь. И если ты думаешь, что удержишь меня этим ребенком, то ошибаешься. Тем более, он не мой.

– Что ты такое говоришь?! Да как ты смеешь?! Ты зачем меня оскорбляешь? – со слезами на глазах. – Я была только с тобой!

– Очень даже смею, – усмехаюсь, скидывая ее ладонь со своего тела. – А еще ты была со своим любовником в столице, с которым регулярно встречалась вместо фитнеса! Я все знаю про тебя, дорогая. Просто не было удобного повода предъявить. И сейчас твое желание повесить на меня чужого ребенка сыграло с тобой злую шутку, – довольно ухмыляюсь, отмечая, как бледнеет и вытягивается ее лицо. – Этот ребенок чей угодно, но не мой.

– Но мы были близки той ночью в отеле!

– Не-а, – самодовольно качаю головой, поднимаясь на ноги, – ни хрена, дорогая. В тот вечер я просто дрых. Потому что ты подсыпала мне в воду убойную дозу снотворного. Я в то же утро съездил в лабораторию и сдал кровь на анализ. Так что…не пытайся сделать из меня оленя рогатого. У тебя это хреново выходит. И, если будет нужно, в процессе развода мы проведем экспертизу в суде.

– Проводи хоть десять экспертиз! Это твой ребенок! – взвивается Айлин, как будто…она действительно говорит правду. Это меня настораживает и напрягает. Потому что я точно знаю, что она подсыпала мне снотворное. И не спал с ней той ночью. Или…?

– Обсудим все позже, вместе с юристами, Айлин. А сейчас, извини, но я тороплюсь, – и, не слушая больше воплей женушки, кивнув на прощание Славе, быстрым шагом иду к выходу.

Страх за Эмму, ее реакцию на новость о моем ребенке подгоняет меня. Но я опаздываю. Зову ее, но моя девочка совсем не слышит. Садится в такси и едет в неизвестном направлении. Напоследок оборачивается, и слезы в ее глазах полосуют меня по живому.

Ни минуты не теряя, ни о чем не думая, иду к своей машине и еду вслед за такси, ведомый непонятным страхом за малышку.

Как оказывается, не без причины…