Эмма

Свидание с Арсланом вдохновляет меня на скорейшее восстановление. Ведь тогда я смогу чаще видеться с малышом! И мои усилия дают плоды: наш малыш, как и я, крепнет с каждым днем, чем удивляет врачей детского отделения, и вскоре нас помещают в одну палату.

Первую ночь я совершенно не сплю: кладу Арсланчика рядом с собой и откровенно любуюсь малышом, не могу им надышаться. Провожу тихонечко пальчиком по носику-кнопочке, по бровкам домиком, по четкому контуру губ и бесконечно глажу, целую и обнимаю. Он – абсолютная копия Тимура, тут даже никакой тест ДНК не нужен, видно невооруженным взглядом. Арслан даже во сне такой же серьезный, как его отец.

К слову Тимур, который первое время навещал нас в роддоме каждый день, появляется тут все реже. В последнее время он выглядит неимоверно усталым и вымотанным, но старается держаться при нас. Однако скрыть свое истинное состояние ему удается с трудом.

Последние три дня Кадыров ограничивается лишь ежедневными звонками и просьбами выслать видео с сыном. Я немного раздражаюсь, хочется нагрубить и сказать, чтобы приехал и увидел малыша вживую, но я сдерживаю свой порыв: не забываю, что у него есть беременная Айлин. Его законная жена. А я не имею права ни на истерики, ни на какие-либо требования. Я и без того обязана ему самым ценным в моей жизни.

Из моих невеселых мыслей меня выдергивает деликатный стук в дверь палаты. Удивленная, я сильнее запахиваю халат и негромко, чтобы не разбудить Арслана, произношу:

– Войдите, – а сама становлюсь перед кувезом, заслоняя собой сына. С его рождением я стала жуткой эгоисткой: не хочу, чтобы кто-нибудь лишний раз смотрел на мое сокровище.

Дверь тихонько приоткрывается, и мое сердце на мгновение замирает вместе со мной в надежде, что все же за порогом окажется тот, кто круглосуточно занимает мои мысли. О ком тоскует моя глупая душа.

Но в палату входит неожиданный гость. Давид Хакимов – друг и партнер Тимура.

– Привет, не помешаю? – впервые вижу, чтобы этот мужчина так широко и искренне улыбался. Я и не знала, что он так может. Давид с интересом переводит взгляд мне за спину, стараясь хоть что-нибудь разглядеть.

– Проходи, конечно.

В недоумении смотрю на Давида, не понимая, зачем он ко мне пришел. И он не заставляет ждать с объяснениями.

– Зашел поздравить, ну, и собственными глазами посмотреть на пацана. А то Тимур рассказал, а я до сих пор поверить не могу.

Я осторожно, на несколько сантиметров отодвигаюсь в сторону, позволяя Давиду под моим чутким контролем посмотреть на малыша.

– Вылитый папаша. Такой же серьезный и черненький. Он даже хмурится как Тимур.

От слов Давида искренне улыбаюсь, что уж говорить, мне приятно от окружающих слышать, что Арслан так похож на отца. На отца, который вдруг так резко о нас забыл…

– Тимур, кстати, просил передать, что не сможет вас навестить. У него сегодня очень важные переговоры.

Отвожу взгляд в сторону, чтобы этот проницательный мужчина не догадался, как больно делает мне своими словами. У него переговоры и…беременная жена. А мы…Мы сами по себе. У меня есть частичка любимого мужчины – живой и здоровый сын, и за Арслана я буду Тимуру благодарна до конца жизни.

– Я понимаю,– отвечаю, как мне кажется, ровно и с достоинством, чуть вздернув подбородок. – И ни на что не рассчитываю. Все же он женатый человек.

Наверно, я все же плохая актриса, потому что Давид слегка прищуривается, ухмыляется и качает головой, тяжело вздыхая.

– Вот вроде ты мудрая, но такая глупенькая, Эмма.

Да, я глупая. А ещё безнадёжно влюблённая.

– Ладно, мне пора, – Давид еще раз заглядывает в кувез и осторожно сжимает ножку малыша. – Приятно было познакомиться, бутуз Тимурович. Расти большой и сильный, будешь маму с папой на пару защищать. Всего доброго, Эмма, – поднимает голову, и снова обжигает меня бездной своих темных глаз. – До встречи.

Коротко киваю мужчине, и Давид выходит из палаты, бесшумно претворив за собой дверь.

А я отхожу к окну и смотрю на центральный вход, где очередную мамочку с малышкой встречают счастливый отец и веселые шумные родственники. Они задаривают ее букетами цветов, обнимают, поздравляют, дарят шарики, которые она, что-то шепнув на ухо мужу, отпускает в небо. Счастливый отец держит драгоценный сверток, приобнимает супругу и провожает ее к машине. А меня затапливает светлая грусть: жалко, что нас с Арсланом никто не будет встречать, и у нас не будет торжественной выписки, о которой спустя годы, я буду вспоминать с улыбкой.

Но ничего! Я утираю слезы и улыбаюсь, глядя на мирно сопящего малыша. Зато мы есть друг у друга. Не это ли счастье?..

На следующее утро раздается тихий стук, и я резко поворачиваюсь к двери, с надеждой прожигая ее взглядом.

Но это снова не он.

За порогом оказывается лишь Саша, водитель Тимура.

– Добрый день, Эмма Александровна. Вам просили передать, – Саша вручает мне пакет и, не дав мне возможности даже его поблагодарить, выходит за дверь.

Опускаюсь на кровать, раскрываю пакет и достаю заботливо сложенные вещи для меня и Арслана на выписку. Сердце замирает от заботы Тимура: он купил мне платье с секретом для кормления, невероятно красивое и в то же время очень удобное. До слез тронута тем, что он все же подумал о нашем с малышом комфорте.

На дне пакета также обнаруживается моя сумочка, а в ней – косметичка. Похлопываю по боковому карману и обнаруживаю ключи от квартиры.

– Спасибо, Тимур, – бормочу, грустно улыбаясь и стискивая до боли ключи в кулаке. И радуюсь, что мне хватило ума обустроить детскую и подготовить все вещи для малыша заранее.

Я надеваю платье, слегка подкрашиваюсь, чтобы потом, дома, сделать селфи с Арсланом на память. У нас будут первые праздничные совместные фотографии! Будут! Все будет, лишь бы сыночек был здоров!

Арслан недовольно кряхтит в кувезе, и я спешу взять его на руки. Не могу надышаться малышом, наобниматься, постоянно хочу его касаться. Будь моя воля, спала бы с ним в обнимку, но я до жути боюсь сделать ему больно или обнять во сне слишком крепко.

– Ну, что, сыночек, кушаем и будем потихоньку собираться домой? – воркую я, прикладывая малыша к груди. Арслан смотрит на меня серьезным взглядом, точь-в-точь как у его отца, и тихо причмокивает.

Когда малыш засыпает, тихонько перекладываю его на кровать, и раскладываю костюмчик рядом. Расстегиваю две верхних пуговицы на бодике сына, и в этот момент в палату заглядывает медсестра.

– Нет, нет, мы сами переоденем малыша для торжественной выписки! – она прерывает меня и бережно перекладывает спящего Арслана в кувез.

– Но у нас не будет никакой выписки. Доктор уже отдала нам все документы, и я хотела бы просто поскорее поехать домой…

– Хорошо, хорошо, – бормочет она, подталкивая меня к выходу. – Просто не будем нарушать традиций. Так надо, ладно?

Ничего не понимая, пожимаю плечами. Надо так надо.

Женщина провожает нас в отдельную комнату, и пока она с коллегой в четыре руки переодевают моего малыша, неонатолог дает последние наставления перед выпиской по уходу.

– Звоните в любое время, Эмма, если что-то серьезное вас будет беспокоить, – доктор протягивает мне визитку, обнимая на прощание. – У вас очень славный малыш. Ничего не бойтесь, у вас все получается. Вы – потрясающая мама. И помните, да? Спокойная и счастливая мама – спокойный и счастливый малыш.

– Золотое правило, – киваю, не в силах сдержать улыбку. – Спасибо вам большое. За все, что сделали для меня и моего сына.

– На самом деле, благодарить нужно вашего мужа. Он, можно сказать, руководил процессом от и до. Все контролировал и всех на уши поставил. Всем бы таких отцов.

Да, всем бы…Только Тимур, он такой один. И, к моему сожалению, чужой муж.

– Ну, что, мамочка, готовы? – с широкой улыбкой обращается ко мне медсестра. Они уже переодели Арслана и даже «упаковали» его в конверт. Я тяну к сыну руки, но женщина с загадочным видом качает головой.

– Выходите сами, я потом передам ребенка.

Хмурясь от того, что не понимаю, что происходит, почему просто нельзя мне дать спокойно уйти с сыном к ожидающему такси, выхожу за дверь и застываю, как изваяние, растерянно хлопая глазами.

– Ну, что, кто тут у нас счастливый отец? – негромко, но весело говорит медсестра, обводя собравшихся глазами. – Принимайте богатыря.

Я не замечаю ничего вокруг. Не обращаю внимания. Мой мир сужается до темных дьявольских глаз Кадырова, что с широкой и счастливой улыбкой вышагивает мне навстречу.

На автомате принимаю из его рук шикарный букет гортензий, позволяю себя поцеловать и неотрывно слежу, как он забирает сына из рук медсестры, и на его губах расцветает счастливая улыбка.

– Здравствуй, улым (прим.автора: в пер. с татарского означает «сынок»). Как ты подрос! Настоящий богатырь!

Мой мозг начинает медленно работать. Тимур здесь. Он приехал! Приехал, чтобы встретить нас с сыном! Пусть его не было все эти дни, но сейчас он здесь! Не бросил меня одну!

Глаза медленно наполняются слезами счастья, и окружающая обстановка приходит в движение. Как будто все разом отмирают, и события происходят в быстрой перемотке.

Меня крепко обнимают, прижимая к твердой груди.

– Что ж ты творишь, сестренка, – сипло шепчет на ухо Роберт с упреком в голосе, душа своими объятиями. – Хоть бы сказала! Мы же созванивались столько раз!

– Я…я не могла, – бормочу, уже не сдерживая слез и крепко обнимая брата. – Прости, так было нужно. Я так рада тебя видеть…Спасибо, что приехал!

– Партизанка, блин! Я тоже рад. Прости, что за эти месяцы не было возможности навестить тебя. Мне стыдно, правда. Ну-ка, папаша, подвинься, дай с племянником познакомиться! – Роберт переключает внимание на Кадырова, становится рядом с Тимуром и заглядывает в конверт, внимательно рассматривая Арслана.

Ко мне подходит Сабина, крепко обнимает, шепчет какие-то слова поздравления. Но, к моему стыду, я все пропускаю мимо ушей, внимательно наблюдая, как Тимур с гордостью показывает сына Роберту, улыбаясь так счастливо и искренне, что сердце пропускает удар.

Давид также не остается в стороне, похлопывает друга по плечу, улыбается мне и вручает по букету медсестрам, что стоят позади и с умилением смотрят на первое знакомство маленького важного человечка с родственниками.

– Ну, сестренка, ты даешь! Хоть чем-то был бы сын на тебя похож! Вылитый же папаша!

– Ну и что, – пожимаю плечами, и губы сами растягиваются в улыбке. – Главное, чтобы здоровым был и счастливым. Я очень рада, что он похож на папу.

– Так, родственнички, – громко произносит Давид, и все дружно на него шикают. Тимур делает такие страшные глаза, что мне под землю хочется провалиться. Но Давида это не смущает: он сбавляет тон, не переставая улыбаться. – Извините. Так, вставайте рядом, будем с именинником фотографироваться на память.

Всей дружной компанией мы участвуем в фотосессии еще минут пятнадцать, и наконец, выходим на улицу. Две машины уже ждут нас, и, конечно же, мы с Тимуром и Арсланом идем к первой, а Давид уводит Роберта и Сабину.

– Дай его мне, – тяну руки к Арслану, но Тимур качает головой.

– Это небезопасно, Эмма. Малыш поедет в автолюльке.

Тимур открывает заднюю дверцу автомобиля, и я вижу уже установленное детское автокресло, которое идеально подходит Арслану по возрасту.

– Ты…– в шоке не могу закончить фразу.

– Конечно. Я не могу рисковать жизнью сына. Я много изучал информации, посоветовался с Робертом, и он сказал, что это лучшее и самое удобное.

Тимур с особой осторожностью устраивает сладко посапывающего сына в автокресле и поправляет ему шапочку. Помогает сесть мне и устраивается сам на переднем сидении.

– Зачем ты позвонил Роберту? – ко мне наконец возвращается способность соображать, и я задаю один из вопросов, что сейчас крутятся в моей голове.

– Мне нужно было уточнить кое-какие моменты касательно ребенка, и я подумал, что у Роберта и Сабины достаточно опыта в этих вопросах. Но твой брат устроил допрос с пристрастием, – Тимур неожиданно широко и весело улыбается, и я не могу сдержать ответной улыбки, – и мне пришлось признаться.

Тимур смотрит на меня так хитро, что не остается сомнений: это был всего лишь повод, чтобы позвонить моему брату. Он сделал это намеренно, чтобы пригласить его на выписку. Чтобы сделать мне приятное.

– Но почему Роб не позвонил мне?!

– Я запретил. Не хотел, чтобы ты нервничала понапрасну. Ты сейчас очень уязвима, и хватает забот и переживаний о сыне.

– А родители?

– Роберт сказал, что не станет говорить им. Так как это не его секрет. Сама позвонишь и обрадуешь, когда будешь готова.

– Спасибо, – меня затапливает благодарностью и любовью к этому мужчине, и я в который раз за этот день шмыгаю носом. Такая сентиментальная стала с рождением Арслана, жуть.

На какое-то время я ухожу в себя, обдумывая происходящее, но машина Тимура пропускает поворот к моему дому, что заставляет меня резко встрепенуться.

– Остановитесь, Саша. Мы пропустили поворот к моему дому. Надо развернуться.

Тимур даже поворачивается ко мне и оглядывает таким удивленным взглядом, как будто я только что сморозила откровенную глупость.

– Едем, Саша, не останавливайся.

– Что?! Тимур, что происходит?!

– Мы едем домой, Эмма. К нам домой. Мы: ты, я и наш сын будем жить вместе. И это не обсуждается. Ты думаешь, я позволю вам жить отдельно? – выгибает насмешливо бровь, а у меня кровь в жилах от злости моментально вскипает. – Хрена с два. Мы теперь связаны этим малышом навсегда. И наш сын будет жить в полной семье.