Глава 12

— Раздайте, пожалуйста, работы, — попросил Кристофер перед уходом. Урок закончился, и ученики, хватая на ходу проверенные эссе, спешили покинуть класс.

Оливия весь урок не отказывала себе в удовольствии представлять разные пошлости, откровенно созерцая подкаченный торс учителя, рельефность которого проглядывалась даже сквозь рубашку. При этом она томно покусывала кончик ручки, чем вызывала сердитые взгляды Криса. Её же это всё безумно забавляло. Она догадывалась, почему он злится, и от этого хотелось злить его ещё больше.

Получив свою работу, к написанию которой она подошла с особой тщательностью, она удивлённо приоткрыла рот. Вместо оценки, в поле для баллов красовался жирный ноль. В работе не было выделено ни одной ошибки, ни одного комментария. Просто красный ноль, обведённый ручкой несколько раз.

— Мистер Блеквайт! — крикнула Оливия, и Крис остановился в дверном проёме. — Почему у меня ноль баллов?

Оливии было глубоко наплевать на свою успеваемость. Но получить ноль за рассказ, на который она потратила весь вечер и вложила душу, было обидно. Блеквайт безразлично перевёл свой взгляд на листок, которым она гневно размахивала и спокойно ответил:

— Маршал, я не оцениваю работы, которые написаны другими.

— Другими? Вы о чем?

— Не строй из себя дуру, Маршал. И тем более не пытайся сделать дурака из меня. Я ни за что не поверю, что это эссе написала ты.

— А кто его написал?

— Тебе виднее…

— Это эссе написала я!

— Ха. Лучшая работа в классе, написанная грамотным языком и явно не шестнадцатилетним подростком! И уж тем более не тобой!

— Почему? — Оливия не смогла сдержать улыбку на лице. Её работа лучшая. И настолько хороша, что Крис усомнился, что её написала школьница.

— Я работаю в этой школе не первый год, и знаю, как пишут подростки. Мысли и рассуждения в работе принадлежат взрослому человеку. Так что в следующий раз попроси, чтобы этот человек, которому ты заплатила, сделал пару ошибок для правдоподобности.

— Мистер Блеквайт, откуда у вас такое предвзятое отношение? Вы не знаете, как я могу писать, и ставить ноль только потому, что вам так захотелось — непрофессионально!

Крис поджал губы. Как это не прискорбно, но в её словах была доля правды.

— Хорошо, — его голос прозвучал натянуто. — Останешься после уроков, я дам тебе новую тему, и напишешь работу заново.

Оставаться после уроков не хотелось, но желание поставить самоуверенного учителя на место было сильнее. Оливия кивнула, принимая вызов.

После уроков агент направилась в кабинет литературы. На пороге класса мистер Блеквайт беседовал с мисс Сентис — учительницей оккультных наук. Блеск в её глазах и то, как она поглаживала рукав его пиджака, чётко выражали её желание перевести отношения со статуса рабочих на более интимный уровень.

«Старая ведьма», — сузив глаза, подумала Оливия, несмотря на то, что Сентис была всего на пару лет её старше.

Подойдя ближе, она громко поздоровалась, привлекая к себе внимание. Крис, казалось, был только рад, что девушка застала его в компании с другой.

— Ещё увидимся, — прошептал он на ухо коллеге, чем вызвал её смятение и укол ревности у Оливии. Сердце сжала необъяснимая тоска.

— Проходи, Маршал, — холодный голос вывел агента из оцепенения. Почему он так груб с ней? Почему в его взгляде столько ненависти?

— У тебя будет пятнадцать минут, чтобы написать работу. Тема: «Моя мечта».

— Мистер Блеквайт, на то эссе вы выделили пару дней и, по-моему, нельзя…

— Маршал, — резко перебил он её, — если ты напишешь хотя бы десять предложений без ошибок и языком, более-менее напоминающим человеческий, я поверю, что ту работу написала тоже ты. И поставлю тебе девяносто пять баллов.

Оливия поджала губы. Он её за идиотку держит, которая двух слов связать не может?

— А что мешает вам опять ко всему придраться?

— Если захочешь, я покажу твою работу директору, и пусть она решит, была ли моя оценка предвзятой.

— Хорошо. А можно изменить тему на «Мои желания»?

— Мечты, желания — без разницы. Давай пиши.

Оливия склонилась над листочком. Вдруг на её лице заиграла хитрая усмешка. Поймав на себе взгляд учителя, девушка закусила губу и проведя пальцами по шее вниз, якобы случайно задела верхнюю пуговку на рубашке, заставляя её расстегнуться.

Крис резко отвернулся к часам на стене и ради собственного спокойствия больше ни разу не смотрел на свою ученицу. Но её взгляды он чувствовал постоянно. Находится с ней наедине было невыносимо.

— Время вышло! — проговорил Блеквайт, так и не дождавшись, пока секундная стрелка завершит свой последний круг.

Оливия демонстративно поставив точку, поднялась и подошла к столу учителю. Он протянул руку. Но девушка не спешила расставаться с работой.

— Вы не против, если я прочитаю это вслух?

— Зачем?

— Если вы прочитаете это самостоятельно, то, возможно, неправильно расставите интонацию в предложениях и не уловите главный смысл.

— Я едва улавливаю смысл того, что ты говоришь сейчас, — поморщившись, ответил Крис. — Ладно. Читай.

Оливия смущённо улыбнулась, подошла впритык к столу, и присела на его край.

— «Часто мои желания не зависят от меня и, кажется, живут отдельной жизнью. То, чего хочет тело, не всегда принимает мой разум. Но сопротивляться этому безумному влечению у меня нет больше сил. Я просто хочу отдаться этому жару, который сжигает моё тело, и разрушить последний барьер, который мешает мне упасть в твои желанные объятия. Я хочу снова ощутить твои поцелуи, которые когда-то разбудили во мне аппетит; теперь я хочу, чтобы они утолили мой голод. Я хочу, чтобы твои горячие объятия согрели моё обнаженное тело, чтобы твои руки ласкали мою грудь, а пальцы поглаживали затвердевшие…»

— Довольно, Маршал! — хриплый голос учителя заставил девушку замолчать. Его взгляд был сейчас точно такой же, как тогда в клубе — пристальный, изучающий, заставляющий сердце трепетать. Но Оливии хотелось снова увидеть в его глазах то неутолимое желание, которому невозможно было противостоять.

— Но тут ещё осталась пара предложений. Как раз самых интересных, — медленно проговорила Оливия.

— Встань со стола, — спокойно сказал Крис и отвернулся в сторону.

Оливия могла стерпеть всё. Его грубость. Его гнев. Его обидные слова. Но его безразличие она вынести не могла. Ей вдруг захотелось действительно превратиться в маленькую непослушную девочку, упасть и бить кулачками по полу с криками «Хочу!», пока ей не дадут то, чего она желает.

— Нет, мне кажется, мы с вами ещё не закончили, — выдохнула она и, сбросив туфельку, приподняла ногу и нежно провела ступнёй по колену учителя, продвигаясь к бедру. Но прежде, чем она успела добраться до намеченной цели, Блеквайт перехватил её ногу, больно сжимая лодыжку. Его голубые глаза потемнели, словно небо перед грозой.

— Я поставлю тебе девяносто пять баллов. — Разделяя каждое слово, произнёс Крис. — Ты же этого хочешь?

— По-моему, я чётко выразила свои желания…

— Чёрт. Маршал, есть ли способ заткнуть твой дерзкий рот? — в голосе учителя читалось явное раздражение.

— О. Конечно есть. — Оливия выразительно скользнула взглядом по его губам. — И не один.

Её взгляд переместился на брюки, туда, куда недавно стремилась попасть ножка. Для Оливии дразнить его было одно удовольствие, словно огромного пса на короткой цепи. Но любой поводок может оборваться, и любому терпению может прийти конец. И это стало последней каплей для Криса, который и так был на грани.

— Хватит, Маршал! — он резко встал, повышая голос. — Если ты сейчас же не прекратишь, то…

Крис запнулся. То, что ему хотелось с ней сделать, лучше вслух не произносить. И почему только в школьных правилах нет ничего про сексуальные домогательства со стороны учениц?

— То что? — она игриво улыбнулась. — Поставите ещё один ноль? Будете пытаться поговорить с родителями? Или снова искать причины выгнать меня из школы? Чем глубже вы копаете, мистер Блеквайт, тем сложнее потом выбираться из ямы. Так что оставьте ваши попытки, всё равно ничего у вас не получится.

— Маршал, — голос Криса прозвучал уверенно и спокойно. Он осознал, что в этой игре его самый злейший враг — это гнев. Теряя самообладание, он теряет контроль над собой и над ситуацией. И хуже всего было то, что эта девчонка знала, как вывести его из себя. — Не пытайся казаться умнее и взрослее своих лет. У тебя это плохо получается.

Опять это безразличное спокойствие, которое по непонятным причинам так ранило сердце Оливии. Она встала со стола и, надев сброшенную обувь, не спеша подошла к учителю.

— И соблазнять тебя у меня тоже плохо получается? — глядя ему в глаза, томно спросила агент.

— Очень... плохо... можешь даже не пытаться…

— И ты меня совсем не хочешь, — проведя пальчиком по его груди, продолжила Оливия.

Крис посмотрел на её руку с таким опасением, словно она собиралась ему за шиворот змею кинуть. Он напрягся всем телом. Отступить означало проиграть ей. Он должен быть непоколебим. Даже если она сейчас схватит его за галстук и начнёт целовать, он останется спокойным. И бровью не поведёт. Да. Ни один мускул не дрогнет на его лице.

— Я не... — он вдруг запнулся и судорожно сглотнул, рассматривая её соблазнительно-приоткрытые губы и готовясь к тому, что будет дальше, — хочу тебя.

— Очень жаль, — вздохнула Оливия и отвернулась, собираясь покинуть класс. И это всё? И больше она ничего не сделает? Крис настолько приготовился ей противостоять, что почувствовал небывалое разочарование.

Уже в дверях, она остановилась и обернувшись, произнесла:

— Помните, мистер Блеквайт, воздержание вредно для вашего здоровья.

— А кто тебе сказал, что я воздерживаюсь? — надменно усмехнулся он.

— И кто же бедная жертва вашего невоздержания? Мисс Сентис? — голос Оливии дрогнул от обиды. Чёрт. Да она же ревнует его и, судя по тому, как изменился его взгляд, он это понял.

— Моя личная жизнь тебя не касается, Маршал! — произнёс он чётко, давая понять, что рядом с ним места для неё нет.

Ну да. Глупо предполагать, что такой мужчина, как он, будет одиноким. А ещё глупее надеяться, что при сложившихся обстоятельствах он захочет быть с ней. Стойкость агента дала трещину и на глаза выступили слёзы. Но раскисать перед ним — последнее, чего она хотела бы. Резко развернувшись, она выскочила из класса, громко хлопнув дверью.

«Проклятье!» — Кристофер до боли сжал кулаки. Он намеренно делал больно этой девушке, потому что не знал другого способа противостоять ей. Она, словно водоворот, неумолимо затягивала в свою пучину. И он понимал, что рано или поздно не справится со своими настоящими желаниями, которые явно выходили за рамки дозволенного. Для них обоих лучше, если они будут держаться друг от друга подальше.