Глава 30.

Москва встретила меня суетой хмурыми тучами. Все куда-то бегут, торопятся…

В отпуске я почти забыла, что значит жить в столице, в которой нет места отдыху и покою.

Телефон не смолкает с самого приезда. На автомате скидываю звонки, отмахиваясь от неизбежной реальности.

Как же неохота возвращаться после такого отдыха к будням. Ничего…

Сейчас решу все дела и поставлю жирную точку. Беда в том, что Паша не готов уехать из Москвы. У него самый пик карьеры и удаленно он работать не сможет.

– О чем задумалась? – спрашивает Паша.

– Да, так… ерунда, – выдавливаю хрипло, потирая пальцами лоб.

Опять звонок. Надо ответить.

– Да, мама. Привет. Я только что прилетела. Что-то срочное? – мама иногда звонит, чтобы просто поболтать, а у меня сейчас не то настроение.

– Да, нет… соскучилась просто. Давно тебя не видела. Заезжай в гости, – просит она.

– Да, заеду, но ненадолго. И да, мама, я не одна, – бросаю взгляд на Пашу. У нас с ним все серьезно и я не хочу его скрывать от близких. Пусть порадуются за меня.

– О… тем более приезжай. Покажешь мне своего жениха…

– Паша мне не жених… Мы пока это не обсуждали. И вообще, не думаю, что я вообще хочу выходить замуж, – резко оборвала я мать. – И, кстати, ты его знаешь.

– Заинтриговала. К чаю что-нибудь купите.

– Да, я помню, что папа любит мятные пряники. А ты же, вроде, сладкое не ешь, – уточнила я.

– Папы дома нет. Он в санатории… Ладно, купи, что хочешь и приезжай быстрее.

К дому моих родителей мы приехали минут через сорок. Если бы я знала, какой сюрприз меня ждет, то не взяла бы трубку или сказала бы, что я смертельно устала с дороги и поехала бы домой.

– Привет … Алёна, – еле выговорила я. Приятное впечатление от отдыха, состояние безмятежности и покоя моментально испарилось. Я снова вернулась к тому, от чего убегала.

Почему мама не сказала, что она живет у них дома?

– Привет… мама в ванной. Сейчас выйдет, – цедит сквозь зубы. Смотрит неприязненно, а с Пашей и вовсе не поздоровалась. Она проигнорировала и не ответила на его приветствие.

Она еще и злиться?! Но за что?

– Вижу, тебя выписали из больницы, – демонстративно смотрю на часы.

– Представь себе! А ты ждала, что меня там замуруют? – в голосе слышатся истерические нотки.

– Паша, подожди меня здесь, – бросаю Костикову и везу обнаглевшую в край сестру в другую комнату. Я не хотела выяснять отношения, по крайней мере, сейчас, но она вынудила меня.

– Куда ты меня везешь?! Мама!!!– орет она.

Про мать вспомнила… сука.

– Ну, давай, начинай. Какие у тебя ко мне претензии?! – в упор смотрю в ненавистное лицо родственницы.

– А сама не догадываешься?! – взвизгнула она, не замечая, что мама стоит на пороге и всё слышит.

– Нет. Проясни картину, будь любезна, – даже не пытаюсь успокоиться. Сейчас не время сдерживаться.

– Ты мне ни разу не позвонила, не пришла в больницу! Так сестры не поступают! – орет она.

– Алёна, Вера приходила к тебе, но ты тогда спала. Она не стала тебя будить просто… и вообще она только сегодня приехала. У нее тоже многое случилось… она с Булатом развелась, – зачем-то оправдывает меня мама.

– Так ты, значит, знаешь, как сестры поступают, да?! Ты творишь дичь, поступаешь как последняя мразь и считаешь это нормой? – изо всех сил душу в себе желание вырвать из этой дешевки клок волос. Физические насилие – не мой конек. Я предпочитаю действовать иначе.

– Ты о чем, Вера? Что она такое сделала? – оглядываюсь на маму и вижу как она смертельно побледнела. Неужели она догадывалась про ее связь с Булатом? Нет, не может быть…

– Она спала с Громовым. И не раз, не два, а систематически. Думаешь, откуда у нее машина, шмотки дорогие? Думаешь, на какие шиши она снимала квартиру, ходила к косметологу, жрала в ресторанах, наконец? – на секунду сглатываю и перевожу дыхание.

– Алёна, это правда? Это правда?! Почему ты молчишь?! Говори!!! – мама трясет ее за плечи, а та даже не реагирует.

– Она тебе не признается. У него же совести вообще нет! Все эти года она улыбалась, ходила ко мне в гости, а за спиной ублажала этого ублюдка … Громова. Из-за нее мы и развелись, – подхожу к Алёне и выхватываю из ее рук мобильник и открываю переписку.

Даже не стерла.

Сохранила на память…стерва.

– На, мама, любуйся, если мне не веришь! – даю матери телефон. В комнате виснет тишина, которая меня только злит. Эта сука сидит, молча. Ей даже в голову не приходит извиниться передо мной, хотя бы попытаться попросить прощения.

– Посмотри на меня. Алёна! – мать с каменным лицом подходит к инвалидной коляске.

Поднимает глаза, а в них … дикая злость.

– Как ты могла такое сотворить?! Что у тебя в голове?! – пытается достучаться до нее мать. Бесполезно… – Я не понимаю, почему ты … такая. Лицемерная тварь. Прошлась грязными сапогами, потопталась в чужой жизни. Люди развелись… Не зря бог тебя наказал, не зря… Брак – это святое и в него нельзя лезь. Я же рассказывала тебе из-за чего развелась с первым мужем. Из-за подруги, змеи, которую на груди пригрела. Почему же ты тогда так же поступила, а?!

– Судить меня вздумали?! Давайте, папочку еще позовите для кучи, – открыла свой рот моя бывшая сестра. Мне даже смотреть на нее противно. – Развелась она… И что? Плохо ей от этого что ли?! Вон у нее уже замена Булату нашлась, – ехидно кривится она. – Кстати, твой Громов мне на фиг был не нужен. Старый кобель. У нее и без меня бабы были, а у меня мужики. Их как грязи… когда ты молодая и не на инвалидном кресле, – с какой яростью смотрит на меня. Ощущение, что она мне мстила за что-то. Но за что? Я в жизни никому не изменила, не предала.

Да и плевать сейчас уже на ее мотивы. Дело сделано.