Глава 36

Тай

Выбравшись из тепленьких Юлькиных объятий, ухожу на кухню. На столе лежит записка.

«Ты вряд ли станешь смотреть в телефон» — написано рукой тренера. — «Тренировка сегодня в шесть. Хорошо отдохни. И все же позвони маме. Она наверняка волнуется.

P.S. Дурной ты, Салахов. Но я тобой горжусь.»

Приятно, черт побери. Хоть раз такое от отца услышать. Хотя бы в глазах увидеть. Семья же. Хотя, какая мы теперь семья? У него другая. Дочка любимая есть. Мы за бортом.

«Маме позвони» — написал Терехов.

И что я ей скажу? Что я врезал отцу и он, наверняка, в больнице? Она же ухаживать за ним поедет. Если он начнет принимать и ничего ей не скажет, я его окончательно угандошу и сяду. Такая себе перспектива.

А номер мамин все равно набираю, потому что правда волнуется. Не уподобляться же ублюдку.

— Привет, — раздается в трубке хриплый и усталый голос моей, давно отдавшей себя семье, матери.

— Голова болит. Не спала почти. Где ты? Знаешь, что отец в больнице?

Ну вот. Я же знал.

— Я у девушки, мам. Чуть позже за вещами заеду. Ты будешь дома?

— Не знаю. Я вернулась недавно. Сейчас попробую поспать и после обеда снова к нему. Одежду чистую надо отвезти.

— Во сколько ты поедешь?

— Часам к двум. Ты со мной?

— Да. Постараюсь. Только дома меня дождись. У меня тренировка в шесть. Я нигде не успею, если буду туда-сюда мотаться. И я тебя прошу, мам, не надо так из-за него убиваться.

— Глупый мальчик, — грустно смеется она. — Он же мой муж. И твой отец, между прочим. Мы ему нужны сейчас, а конфликты, сынок, они решаемы.

— Угу, — скриплю зубами, сбрасывая вызов.

Не сказал. Ладно, папа! Я сначала еще раз в глаза твои посмотрю, а потом будет тебе от меня еще одна ответка.

Ко мне приходит Юлька. Домашняя, с босыми ногами, в одной футболке, едва прикрывающей попу. На голове милый хаос, глаза еще толком не открыла. Обнимает, встав теплыми ножками на мои.

— Ты как? — поднимает на меня сонный взгляд.

— Физически нормально. Очень испугалась вчера?

— Можно я не буду отвечать? — и обнимает меня крепче, аж в ребрах хрустит.

— Диван выбери новый сегодня. Вечером закажем. Не хочу в самый неподходящий момент оказаться на полу, — плавно поглаживаю ее по спине.

Мне хорошо и уютно с ней на этой кухне. Юлька словно все мои тумблеры удерживает в правильном положении. Дышится легче. Любить ее хочется еще сильнее, хотя сильнее уже и некуда, наверное. Самсонова — это мое равновесие. Мой личный баланс. Моя гармония. Да просто моя, черт возьми!

Она сбегает в душ, а я накрываю нам завтрак.

Едим, улыбаясь друг другу тепло и нервно одномоментно. Оба понимаем, какими будут отношения в спортивной паре. Выезды, сборы, чемпионаты. Ну или у нее все это, а у меня работа и учеба, если спонсора не найду. Это придется принимать. Правда я пока не готов расставаться со спортом. У меня есть один вариант, на совсем уж крайний случай. Если припрет, воспользуюсь и сам пойду к отцу Кирилла.

— Ты чего потух? — Юля касается моих пальцев своими.

— Да так. Думаю. Ты готова?

— Сейчас форму закину в сумку. Обувайся пока. Я быстро.

Через пару минут вместе выходим в подъезд.

— Держи, — она вкладывает мне в ладонь ключи. — Второй комплект. Не стоять же тебе под дверью каждый раз, когда мы будем заканчивать в разное время.

— Спасибо, — прячу их в карман, стараясь не улыбаться уж слишком дебильно.

Сажаю Юльку в такси до Дворца, а сам на автобусе еду домой. По дороге покупаю пару пакетиков мягкого корма Филину. Пусть порадуется кошак.

Он встречает меня первым. Трется об ноги, привычно жалуясь на жизнь на своем кошачьем языке.

— Ничего, брат, — глажу его и прохожу на кухню, первым делом выдавливая корм в пустую миску, — заберу тебя в наш новый дом. Там про тебя точно никто не забудет.

— Ты собрался съезжать? — сонно спрашивает вошедшая мама. — Сейчас, Тай? Когда папа в больнице?

— Да, мам. Ты все правильно поняла. И кота заберу, пока он не сдох тут от голода и тоски.

Филин, громко мурлыча, уплетает за обе пушистые щеки свою еду. Погладив его еще раз, ухожу к себе, прикидывая, что мне надо забрать в первую очередь.

— Тайсон, пожалуйста, — мама хвостиком приходит за мной. — Папа выйдет из больницы и переедешь. Так не терпится пожить взрослой жизнью?

— Паспорт показать? — раздраженно фыркаю, складывая книги и тетради для универа в старую спортивную сумку. Выкинуть хотел. А вот, пригодилась.

Мама обиженно молчит. Сама же хотела, чтобы я влюбился. Что теперь не так? Или она думала, мы будем за ручку ходить и приходить к ней на чай с конфетами? Нет, мы, конечно, будем. Потом когда-нибудь. Может быть. Если отца не будет поблизости.

— Ты нас даже не познакомил.

— Папа ее отлично знает. Ему не нравится. Только мне с недавних пор особенно похрен на его мнение. Что с ним, кстати? — поверх книг складываю одежду.

— Нос сломан, сотрясение. Два зуба выбито. Ссадины на лице. Ужасно, — всхлипывает она. — Вот куда смотрела его охрана? Он им столько денег платит, а какие-то отморозки так его избили!

— Точно переплачивает, — зло ухмыляясь, достаю с антресоли в коридоре два старых рюкзака. В один на дно скидываю все своё из ванной и возвращаюсь в комнату.

Мама сидит на краю моей кровати, грустно глядя, как заполняются сумки.

— Я потом еще кое-что заберу. Сразу все, что нужно, не влезет.

Закончив с вещами, упаковываю ноутбук и планшет.

— Как ты так можешь, Тай? Жестокий спорт сделал тебя черствым.

— Надо было отдать на бальные танцы, — улыбаюсь ей. — Прыгал бы сейчас по сцене в облегающих лосинах. Мечта, а не сын.

— Прекрати! Ты можешь хотя бы сейчас не язвить?

— Прости, — целую ее в лоб. — Ты чего не одета до сих пор? Мне еще вещи надо к Юле отвезти и на тренировку успеть. Завтра бой.

Мама быстро собирается. Заботливо упаковывает для отца горячую домашнюю еду и чистые шмотки. Глядя на это, мне становится за нее еще больнее.

Интересно, а та, другая, тоже принесет ему горячий бульон и паровые котлетки? Или она только трахаться с чужим мужиком может?

Стараясь не заводится от этих мыслей, вызываю нам такси.

Как только приезжает, в два захода спускаю сумки. Внизу дожидаюсь маму, бережно несущую пакет со стеклянными баночками, укутанными в махровые полотенца. Открываю для нее дверь. Помогаю сесть. Обхожу машину и сажусь рядом с другой стороны.

Как мама без него будет? Столько лет вместе и вот так все рухнуло. У нее и опыта работы толком нет. И не пробивная она совсем. Я буду стараться помогать, если сам в своей жизни порядок наведу и нормально устроюсь. А пока…

Достаю из кармана кошелек с наличкой. Большую часть дома у Юльки оставил, вечером на карту закину. Отсчитываю, чтобы мне хватило на сегодня, остальное протягиваю матери.

— Возьми.

— Что это? Зачем? — удивленно смотрит на купюры.

— Деньги, мам. Заработал.

— Прекрати. Оставь себе. У тебя же девочка теперь, — плавно отталкивает.

— Мам, если я сказал «возьми», значит надо взять и желательно не задавать мне дурацких вопросов. Мы с девочкой сами разберемся. Я, кстати, после тренировки еще заскочу. Кота заберу. Если Юля решится, как раз познакомлю.

Нервно улыбнувшись, она все же забирает у меня деньги.

У больницы прошу водителя нас дождаться. Забираю у матери пакет, беру ее под руку, придерживая на скольких ступеньках.

Отец семейства отдыхает в травме. В халатах нас без проблем к нему пропускают. Увидев меня, он подбирается, приподнимается на локтях.

«Ты еще прикрываться начни!» — мысленно бешусь я.

Молча прохожу к окну, сажусь на подоконник и наблюдаю за тем, как мама заботливо выкладывает его вещи, ставит на тумбочку банку с супом, достает ложку и салфетки.

— Меня сейчас стошнит!

Спрыгнув с подоконника, выхожу из палаты в коридор. Омерзительно наблюдать за тем, как отец принимает ее заботу, не собираясь говорить правду.

Дергаю головой на резко затихший стук каблуков. Мои брови ползут вверх, а его любовница делает нерешительный шаг назад.

— Стоять!

Быстро подхожу к ней. Схватив за локоть, практически выношу из отделения на лестничную клетку.

— Тоже супчик убогому принесла?! — зло рычу ей в лицо.

— Тай, не надо так…

— А как надо?! Нормально тебе с женатым мужиком жить? Детей от него рожать?

— Я понимаю твою злость. Но твой папа, он же взрослый мужчина. Ты пока просто не все понимаешь… — блеет она.

— Идеальная пара. Вы даже говорите одинаково. Признаваться пойдешь? Там сейчас как раз жена его куриным бульоном кормит. Идеальный момент, чтобы зайти и сказать: «Здравствуйте. Вы знаете, я сплю с вашим мужем и у нас есть ребенок». Он струсил. Может ты смелее?

Она тушуется. Понятно, что признаваться никто не пойдет. А я не могу. У меня язык не повернется матери в глаза такое выдать.

— Противно от вас от обоих, — кривлюсь, отпуская ее руку.

— Тайсон…

— На хер иди. Желательно сейчас. Ну или признаваться.

Секретарша медленно разворачивается, осторожно обходит меня и спускается по ступенькам, цокая своими шпильками. А я возвращаюсь в палату к отцу. Он уже поел и даже переоделся.

— Оставь меня с сыном наедине, пожалуйста, — просит у матери.

Кивнув, она выходит в коридор. Я облокачиваюсь на стену возле двери.

— Тай…

— Ты ничего ей не сказал, — перебиваю его.

— Пока нет. А про то, что я здесь по твоей милости и не скажу. Давай поговорим как взрослые люди.

— Я с тобой буду говорить только в рамках контракта.

— Хорошо. Остынешь, поговорим про семью и отношения. Не надо искать новых спонсоров. Я и дальше буду соблюдать наш договор. Ты будешь получать по нему свои деньги. Ваш клуб также не пострадает.

— Юля?

— Это уже про отношения, Тай. А про них ты говорить не хочешь.

— Про отношения можно говорить с близкими людьми или друзьями.

— Тай, чтобы не происходило в моей жизни, я все равно останусь твоим отцом, нравится тебе это или нет.

— Не нравится, — засовываю руки в карманы. Там ключи от Юлькиной квартиры. Сжимаю связку в кулаке. — Скажи матери правду. Это низко, жрать ее суп и трахать другую. И Юльку я тебе обижать не дам. Кстати, как думаешь, она деду понравится?

— Кто? — отец еще сильнее меняется в лице.

— Моя Юля. Мы с дедом сколько не виделись? С моего выпускного в школе. Вот думаю, пора бы ему позвонить.

— Шантажист, — хмыкает отец. — Дай мне немного времени, Тай. Я в себя приду и будем разбираться, как нам всем жить дальше. Юлю твою я трогать не буду. Ты сам от нее уйдешь. Не нагулялся же, — смеется он.

— По себе меня не ровняй. А деду я все-таки позвоню. Соскучился, сил нет, — победно скалюсь от того, как его передергивает. — Пока, папа, — машу ему ладошкой. — Поправляйся.

— Тайсон! — рявкает он мне в спину.

Сорри, отец. Я — мстительная сволочь. Не надо было обижать дорогих для меня женщин!