Глава 15

Кира Сегодня прилетают Мел и Марис, и я не могу скрыть своего волнения. Даже не подозревала, что успею так сильно соскучиться по ним. За эти месяцы они стали для меня чем-то большим, чем просто родственники Блонди. Они стали моей семьёй. Особенно Мел. Мы всё это время держали связь: переписывались, созванивались, делились новостями и переживаниями. Она поддерживала меня, даже когда было тяжело, и я старалась отвечать тем же. Удивительно, как легко мы нашли общий язык, несмотря на все сложности и её собственный характер. Я сижу, смотрю на часы и улыбаюсь, представляя, как мы снова будем вместе. Как Мел ворвётся в мою жизнь со своим бесконечным потоком энергии, как Марис будет подшучивать над всеми, оставаясь при этом самым заботливым человеком в компании. Это так здорово – быть в таких отношениях с сестрой своего парня. Мы ведь столько всего пережили вместе: и смех, и слёзы, и долгие разговоры до рассвета. Это больше, чем дружба. Это что-то своё, настоящее. Я знаю, что с их приездом всё станет чуточку ярче, а дом – чуточку теплее. Пока я размышляла обо всём этом, машинально натягивала на себя свою любимую толстовку. Она огромная, в два раза больше меня, и, если честно, больше подходит Блонди, чем мне. Но мне в ней уютно, как будто это его объятия всегда рядом. Дополняю образ голубыми джинсами-бананами и, наконец, готова встретить гостей. И тут – слышите? Да-да, это дружок мой приехал! Узнаю этот голос хоть из тысячи. Марис! Его звонкий, заразительный смех уже наполняет воздух, и я улыбаюсь шире. Этот маленький человечек всегда удивляет своим умом и бесконечной фантазией. Любимые истории про динозавров, которые он рассказывает с такой страстью, что невольно веришь, будто сам только что сбежал от тираннозавра. – Марис! – кричу я ещё до того, как открываю дверь. И вот он уже здесь, обнимает меня маленькими руками и начинает с порога свой нескончаемый рассказ. Конечно, про динозавров! А потом, без сомнения, потащит показывать новые игрушки, которым он наверняка придумал целую эпическую историю. Я смеюсь, обнимая его крепче. Кажется, этот день действительно будет тёплым – и в душе, и вокруг. На самом деле, приезд Мел и Мариса был запланирован не просто так. В понедельник у меня день рождения, а на этих выходных мы все собираемся на помолвку Артёма. Всё бы ничего, но я до сих пор не могу понять, почему Мел так сопротивлялась этой поездке. Её поведение становится странным, стоит только упомянуть Артёма. Не то чтобы я регулярно делилась с ней всеми семейными делами, но в какой-то момент я рассказала ей, что собираюсь передать отцовский бизнес Артёму. На этом разговоре Мел буквально взорвалась, высказав о нём всё, что думает. И, честно говоря, мягким её мнение назвать было сложно. Я, конечно, не обижаюсь. Она имеет полное право выражать своё отношение, даже если оно не совпадает с моим. Ведь я тоже не обязана восхищаться всеми её родственниками. Но знаете, это немного забавно: почему наши отношения с одними людьми вдруг вызывают столько эмоций у других? Всё же её резкость меня задела. Не столько из-за самих слов, сколько из-за ощущения, что она знает что-то большее или чувствует то, чего не понимаю я. Или, может, я просто накручиваю? В любом случае, сейчас не время для разбирательств. На горизонте два важных события, и я настроена прожить их так, чтобы ни на секунду не пожалеть. ***Вы только посмотрите на этот наряд! Согласитесь, шикарный, правда? Вот и я не могу отвести от себя взгляд. Это платье я купила в Дубае, когда мы с отцом ездили на очередной экономический форум. Тогда я его так и не надела. А сегодня почувствовала, что момент наконец настал. Оно… не просто красивое. Оно элегантное, чёрное, с облегающим силуэтом русалки. Этот вечерний наряд будто создан, чтобы я вспомнила отца – его внимание к деталям, его гордость за меня. Платье словно обнимает меня, придавая уверенности. И грудь… ну что тут скажешь? Да, у меня твёрдая тройка, и это платье подчёркивает её как-то особенно. Я смотрюсь в зеркало и понимаю: это не просто наряд, это маленький триумф. – Крышесносно выглядишь, – вдруг раздаётся знакомый голос за моей спиной. Я оборачиваюсь и вижу Блонди, который только что зашёл в нашу комнату. Он смотрит на меня так, словно я – сама богиня. Блонди медленно приближается, его взгляд завораживает, и я чувствую, как внутри меня всё замирает в ожидании. Он склоняется, его губы касаются моей шеи – горячие, нежные, доводящие до дрожи. И вот он опускается чуть ниже, заставляя меня прикрыть глаза и просто наслаждаться каждой секундой. Аромат его парфюма – боже, как он меня сводит с ума! Этот запах пропитывает всё вокруг, делая мгновение ещё более невыносимо сладким. Но давайте поговорим о его внешнем виде. Чёрный костюм тройка? Этот мужчина просто рождён, чтобы носить такую одежду. Материал подчёркивает его плечи, идеальный крой подчеркивает линию спины, а аппетитный зад… Ну, это уже за гранью приличий. Хотя, если подумать, его зад в джинсах выглядит не менее великолепно. А в трениках? Вы вообще видели его в трениках? Нет-нет, вам не стоит пытаться сейчас понять ход моих мыслей. Это мой мужчина. Его зад, мой зад. Всё остальное – просто завистливые вздохи со стороны. – Искорка, твои… твоя грудь выглядит чертовски сексуально, аппетитно. Может, мы задержимся немного? – в его голосе слышится хрипотца, которая мгновенно пробегает искрой по моему телу. – Немного? – я приподнимаю бровь, добавляя игривую интонацию, хотя сердце уже бьётся, как сумасшедшее. – Нет, думаю, надолго, – он наклоняется и впивается в мои губы с такой страстью, что у меня захватывает дыхание. Его поцелуй срывает не только помаду, но и жалобный стон, который я так и не смогла удержать. Время словно остановилось. Не знаю, сколько мы так стояли, но я всё-таки беру себя в руки, хоть это кажется невероятным. Его горячее дыхание обжигает мои губы, и я ощущаю, как его сердце бешено колотится под ладонью, когда мягко отталкиваю его в грудь. – Нам пора, Блонди, – тихо говорю, стараясь не выдать, как сильно я сама борюсь с желанием остаться. Его грудь всё ещё тяжело вздымается, а в глазах плещется дикая жажда. Он срывает взгляд с моих губ и кивает, пытаясь прийти в себя. – Ты не даёшь мне шанса, Искорка. – Он отступает на шаг, проводя рукой по своим растрёпанным волосам. – И не собираюсь, – с лёгкой улыбкой бросаю я и направляюсь к двери, чувствуя, как его взгляд прожигает мне спину. Егор Она вышла из комнаты, оставив за собой шлейф того самого аромата, который сводит меня с ума. Этот сладкий карамельный запах теперь был для меня чем-то большим, чем просто её духи. Это была её суть, её тепло, её любовь. Я глубоко выдохнул, пытаясь вернуть себе самообладание. – Мужик, возьми себя в руки, – сказал я самому себе, проводя ладонью по лицу. Глядя на дверь, за которой скрылась Искорка, я поймал себя на мысли, что готов отказаться от всего на свете ради этой женщины. Она – ураган, который ворвался в мою жизнь и перевернул всё с ног на голову. Иногда мне кажется, что она не понимает, как сильно я её люблю. Как сильно она меня меняет. Я подошёл к зеркалу, поправил пиджак, вдохнул глубже. Чёрт возьми, ну почему я не могу держать себя в руках, когда дело касается её? Её алые губы, её фигура, как она смотрит на меня этими своими янтарными глазами… Но мы опаздываем. Я быстро проверил, всё ли взял: ключи, телефон. Выходя за порог, я ещё раз мысленно сказал себе успокоиться. Но, честное слово, когда я увидел её стоящей у машины, такое изящное, грациозное воплощение элегантности, всё моё самообладание вновь полетело к чёрту. Кира выглядела так, будто спустилась с обложки журнала, но не холодной и далёкой, а живой и трепетной. Это её платье подчёркивало каждую деталь её фигуры, а лёгкий ветер играл её волосами. – Ты меня с ума сводишь, Искорка, – сказал я, подходя ближе. – Ты это уже говорил, Блонди, – усмехнулась она, но я заметил, как уголки её губ дрогнули, выдавая её удовольствие от моего комплимента. Я аккуратно помог ей устроиться в машине, затем сам занял место за рулём. Пусть дорога будет долгой, мне это не важно – главное, что она рядом. Даже бесконечные пробки не смогли бы испортить настроение. Перед тем как тронуться, я обернулся к Марису на заднем сиденье, но заметил, что Мел нигде нет. – А где Мел? – спросил я, бросив взгляд на Искорку. – Сказала, что у неё какие-то дела в городе, – ответила она спокойно. – Обещала приехать позже. Я завёл машину, но мысли о Мел не давали покоя. Она оставалась в городе, и это решение казалось странным. После последнего её визита и той ссоры с Артёмом что-то в её поведении изменилось. Мел, обычно такая сдержанная и собранная, словно потеряла равновесие. И если Артём снова позволит себе что-то лишнее… Я крепче сжал руль, чувствуя, как внутри поднимается волна гнева. Мел заслуживает уважения, она заслуживает спокойствия. Если он решит перейти черту, то в этот раз разговор будет совсем другим. – Ты опять о чем-то думаешь, – голос Искорки вырвал меня из размышлений. Её взгляд был тёплым, но в нём читалась лёгкая обеспокоенность. – О Мел, – признался я, глядя на неё. – Мне не нравится, что она остаётся одна в городе. После той истории с Артёмом она стала другой. Кира задумалась, аккуратно укладывая руку на моё бедро. – Я тоже это заметила, – тихо ответила она. – Но, Блонди, мы можем только быть рядом, когда она захочет поговорить. – Знаю, – выдохнул я, переключая передачу. – Просто ненавижу думать, что кто-то причиняет ей боль. Марис на заднем сиденье что-то мурлыкал себе под нос, увлечённый своей игрушкой. Его беззаботность немного успокаивала, напоминая, что жизнь не всегда полна драм. – Ладно, – сказал я, заставляя себя сосредоточиться на дороге. – Поедем, пока совсем не застряли в пробке. Искорка кивнула и улыбнулась, но в её глазах осталась тень беспокойства. Мы оба знали, что этот день может принести новые испытания. Но пока она была рядом, я чувствовал, что справлюсь с любым. ***Вы же в курсе, что долгие поездки – это просто пытка для меня. Каждая мышца затекает, ощущение, будто тело становится каменным. Не могу это терпеть! Но, наконец-то, мы добрались. Перед нами раскинулся шикарный загородный особняк. Всё здесь кричало о роскоши и статусе, каждая деталь будто бы говорила: «Мы знаем толк в стиле». Ну а как иначе? На подъезде к воротам нас встретил охранник, уточнил наши имена, быстро сверился со списком и открыл массивные кованые ворота. Машина медленно въехала на территорию, и я успел заметить, как Искорка прильнула к окну, разглядывая великолепие вокруг. Аллея, обсаженная аккуратно подстриженными кипарисами, вела к главному зданию, а где-то сбоку, за деревьями, виднелись крытые беседки и бассейн с голубой водой, искрящейся в лучах солнца. – Вау, – только и смогла выдохнуть она, повернув ко мне голову. Её глаза сияли от восторга, и я уловил в её взгляде ту самую искру, которая сводит меня с ума. Мы припарковались у входа, и я быстро обошёл машину, чтобы открыть для неё дверь. Она вышла, изящно поправляя подол своего платья, и огляделась вокруг с лёгкой улыбкой. – Ну, что скажешь? – спросил я, не сводя с неё глаз. Она была настолько красива в этом платье, что я едва мог сосредоточиться на чем-либо ещё. – Очень впечатляюще. Мама не шутила, когда говорила, что всё будет на высшем уровне, – ответила она, оглядывая здание с высокими колоннами и огромными окнами. Позади нас послышался голос Мариса: – Ого, тут как в фильме про супергероев! – восхищённо воскликнул он, оглядываясь по сторонам. Его восторг был заразительным, и я не удержался от улыбки. – Да уж, настоящий замок. Искорка улыбнулась, но в её взгляде я заметил лёгкую тревогу. Кажется, мысли о предстоящей встрече с её братом Артёмом всё-таки не отпускали её. Кира Кажется, мама немного перестаралась, как думаете? Хотя, честно говоря, это выглядит просто потрясающе, невероятно, восхитительно… Выберите любое слово, которое вам больше нравится! Короче говоря, я в полном восторге. Мы прошли через роскошные ворота и оказались в шикарном зале, где под ногами мягко шуршал ковёр, а стены украшали картины в золотых рамках. Здесь было все на высшем уровне – я даже слегка потерялся в этом величии. Каждая деталь, каждое движение сотрудников, каждое прикосновение к предметам – всё говорило о том, что организация на высшем уровне. Когда мы вошли, светлый зал наполнился тишиной, а затем раздался легкий шаг высоких каблуков, и перед нами появилась мама. Её улыбка была такая же сияющая, как и сама обстановка. Она подошла к нам с тем же изысканным видом, в каком она всегда это делает – как будто пришла с обложки глянцевого журнала. – Ох, мои дорогие, – с ее губ слетело с привычной теплотой. Она обняла меня и оставила легкий поцелуй на щеке. – Кнопочка, ты сегодня просто неотразима. Ее взгляд тут же скользнул к Егору. – Здравствуй, Егорушка, – она потянулась обнять его. Мне до сих пор было немного удивительно, но приятно, как легко мама приняла его. – Ты выглядишь просто прекрасно. Затем она заметила Мариса и, присев, протянула ладонь, ожидая, что он «даст пять». – Ну а ты, мой юный джентльмен, лучше всех. Марис с радостью хлопнул по ее ладони и залился звонким смехом. Их взаимная симпатия возникла с первого же приема, когда мама познакомилась с ним. Кстати, это был тот самый прием, где я потащила Блонди к себе в спальню. Помните? – Лариса Аркадьевна, – Егор галантно склонил голову, – как всегда, вы превосходны. Каждая встреча с вами – и вы будто моложе. – Ох, прекрати, Егорушка. Мне льстить ни к чему. – Она чуть улыбнулась. – Спасибо, что приехали раньше. Я рассчитываю на вас двоих в этом деле. Нужно тепло встретить гостей. Мама сделала паузу, и я заметила, как на миг ее уверенность дрогнула. Ей нелегко без отца. Раньше они всегда вдвоем занимались приемами, и это была их особая традиция. Теперь, похоже, она хочет, чтобы мы с Блонди заняли эту роль. Странно, правда? Казалось бы, Артем и Полина, ради которых организован весь этот праздник, должны первыми встречать гостей. Но мама всегда имела свой взгляд на вещи, и я давно решила не спорить с ней. Как говорится, «Не лезь, она тебя сожрет». Надеюсь, вы помните тот смешной ролик на YouTube про медведя. – Ну что, дорогие мои, – мама вновь улыбнулась, заметив, как Марис начал осматривать высокий потолок, будто ожидал увидеть что-то удивительное. – Кира, ты прекрасно знаешь, как важно встречать гостей, и это будете именно вы с Егором. Это ваша семья, ваши друзья, и… – она слегка заколебалась, – Мне важно, чтобы все чувствовали тепло и радушие. Я едва заметно кивнула, хотя в голове крутились вопросы. Почему действительно не Артем с Полиной? Но я подавила это любопытство – мама лучше знает, что и как. Блонди слегка сжал мою руку, будто чувствовал мое напряжение. Мой золотой. Всегда вовремя. – Мы справимся, Лариса Аркадьевна, – Егор ответил так уверенно, что я сама поверила. – Гости будут довольны, можете не сомневаться. – Благодарю вас, милые. – Ее голос звучал мягко, но твердо. Она встала, окинула нас оценивающим взглядом и улыбнулась чуть теплее. – А теперь, если вы не против, я должна проверить последние приготовления. Она плавно удалилась, а я чуть расслабилась, почувствовав, как напряжение спадает. – Ну что, начнем играть в хозяев вечера? – Блонди подмигнул мне. – Если я с тобой, то это всегда удается, – ответила я с улыбкой и покрепче сжала его руку. Марис, довольный и сияющий, уже нашел себе занятие: он рассматривал большой фолиант на полке с такими серьезными глазами, будто решал судьбу мира. А мы с Блонди пошли к входу, чтобы приветствовать первых гостей. Егор Простите за мой французский, но охр*неть, сколько же людей здесь собралось! Такое ощущение, что Лариса Аркадьевна решила позвать всех, кого только можно. Если честно, я уже успел устать просто от одного количества рукопожатий и приветствий. Когда я, в очередной раз, с дежурной улыбкой здоровался с гостями, мой взгляд остановился на фигуре, которая пересекала зал. По телу прокатилась волна неприятных мурашек – холодных и колючих, будто ледяные иглы. Стоило его узнать, как внутри всё сжалось от раздражения. Ах да, вы же не знаете этого человека. Позвольте представить: мой дед, Селиванов Эдуард Артёмьевич. Седой, подтянутый, словно позировал для рекламного постера, в костюме, который был чересчур вычурным для его возраста, он уверенно двигался в нашу сторону. В глазах блеснуло то самое знакомое ехидство, которое я ненавидел с детства и которое, как оказалось, со временем не исчезло. Простите за резкость, но какого чёрта он тут делает? Этот человек мог бы написать энциклопедию по критике и сарказму. И хотя он был моей семьёй, это не отменяло его таланта разрушать всё вокруг одним лишь своим присутствием. Напряжение разливалось по телу. Я заставил себя сделать глубокий вдох, но он помог ненамного. – Добрый вечер, – сказал он своим низким голосом, в котором всегда звучала колючая язвительность. Он протянул мне руку. Я пожал её, стараясь сохранять видимость вежливости, хотя каждая клетка тела хотела сделать всё наоборот. Он окинул меня взглядом сверху вниз, задерживаясь на каждой детали, и, наконец, с ухмылкой произнёс: – Ну что, молодой человек, всё ещё стараешься доказать, что из тебя что-то вышло? Или думаешь, что уже сорвал джекпот? – он скользнул взглядом к Искорке, и у меня засосало под ложечкой. Я ощутил, как кулаки сами собой сжимаются, а челюсть напрягается до боли. Держаться становилось всё сложнее. Искорка, не понимая происходящего, обратила на меня обеспокоенный взгляд. – Егор, ты как-то напрягся, что-то не так? – её голос был мягким, но тревога в глазах была настоящей. – Всё нормально, Искорка, – пробурчал я, не в силах ответить иначе. Лучше отвернуться, чем рисковать вспылить прямо сейчас. Но Эдуард Артёмьевич явно наслаждался ситуацией. Ему не нужно было говорить много – одного его присутствия хватало, чтобы всколыхнуть всё то, что я годами старался похоронить. И тут к нам подошла мама Искорки, Лариса Аркадьевна. Она выглядела, как всегда, безупречно, её лёгкая улыбка и спокойствие резко контрастировали с ядовитой аурой деда. – Лариса Аркадьевна, – заговорил он с холодной учтивостью, в голосе всё та же скрытая издёвка. – Потрясающий приём, как всегда. Удивительно, как вам удаётся каждый раз превосходить саму себя. Она, конечно, приняла это за комплимент, слегка кивнув, а я только сильнее стиснул зубы. В свои семьдесят Эдуард Артёмьевич оставался таким же острым на язык и язвительным, как в те дни, когда я и Мел мучительно терпели его «уроки жизни». И, судя по его самодовольной ухмылке, он здесь не просто так. Этот вечер определённо обещал стать ещё более «интересным». В самом худшем смысле этого слова. Чёрт! – Эдуард Артёмьевич, спасибо, что почтили нас своим присутствием. Обычно вы избегаете наших мероприятий, так что я приятно удивлена, – с милой улыбкой произнесла Лариса Аркадьевна, легко касаясь руки деда. – Мне стало любопытно, как мой внук вписывается в вашу семью, – произнёс он с той же холодной интонацией, от которой у меня всегда поднималась внутренняя тревога. Его ледяной взгляд впился в меня, словно намеренно выискивал изъяны. Лариса Аркадьевна моргнула, явно озадаченная. – Что? Эдуард Артёмьевич, вы дедушка Егора? – удивление в её голосе было неподдельным, и я видел, как её взгляд переместился с деда на меня, словно пытаясь понять, как мы вообще связаны. Я, сжав зубы, ответил максимально ровным тоном: – К сожалению. Тишина, повисшая на мгновение, казалась оглушающей. На лице Ларисы Аркадьевны промелькнуло замешательство, но, как истинная хозяйка, она быстро справилась с собой и лишь слегка приподняла брови. – Ох, какая неожиданность. Егор не говорил, что его дедушка… столь впечатляющая личность, – сказала она, тонко намекая на желание сохранить приятную атмосферу, но в её голосе проскользнуло лёгкое сомнение. Дед прищурился, будто в этих словах увидел скрытую угрозу, и я почувствовал, как воздух вокруг нас будто бы наэлектризовался. Очередная встреча с ним обещала быть не просто напряжённой, а изматывающей до предела. Я едва успел подумать, что ситуация достигла своего пика, как жизнь снова доказала мне, что у неё неиссякаемый запас сюрпризов. Терпеть моего деда – уже испытание не для слабонервных, но то, что на горизонте появилась ещё одна фигура из моего прошлого, заставило меня внутренне выругаться. Моя мать – Амалия Эдуардовна. Сама «Мадонна», как привыкли её называть все, решила удостоить нас своим присутствием. Вы можете представить? Блеск, высокомерие и та холодная отстранённость, которая всегда делала её особенной. На её лице всё те же идеально выверенные эмоции – столько, чтобы выглядеть живой, но не больше. Я застыл на месте, ощущая, как мои руки непроизвольно сжимаются в кулаки. Единственное, что спасало, – её приход точно не был её идеей. Это всё дед. Эдуард Артёмьевич, мастер манипуляций, наверняка нашёл способ втянуть её в этот театр. Она появилась, как всегда, с легкостью, которая была почти театральной. Её платье – безупречное, голос – ледяной и вежливый, взгляд – словно из другого мира. – О, Егорушка, милый привет. – протянула она с лёгкой усмешкой, взгляд её скользнул по мне так, будто мы виделись вчера, а не спустя долгие годы. И я почувствовал, что всё это – лишь начало. – И тебе привет, – выдавил я сквозь зубы, стараясь не смотреть ей прямо в глаза. – Я бы сказал, что рад тебя видеть, но не буду врать. Как и тебя, – мой взгляд скользнул к деду, который, конечно же, встретил его с фирменной ухмылкой. Та самая ухмылка, которая умудрялась одновременно раздражать и сводить с ума. Лариса Аркадьевна едва заметно нахмурилась, а Искорка… Она смотрела на меня с таким выражением, словно я только что объявил, что на самом деле прилетел с другой планеты. На их лицах было одно и то же чувство – смесь удивления, недоумения и, давайте уж честно, настоящего шока. Кира растерянно моргнула, а Лариса Аркадьевна окинула мать взглядом, в котором перемешались вежливое любопытство и явное желание разобраться в ситуации. – Это что, семейный сюрприз? – тихо спросила Искорка, её глаза искрились тревогой. – Если это сюрприз, то для меня он тоже, – сухо бросил я, переводя взгляд обратно на мать. – Но я уверен, это дед постарался. – Неужели ты думаешь, что я мог не пригласить её? – Эдуард Артёмьевич вскинул брови, изображая на лице невинное выражение. – Всё ради семьи, мой мальчик. «Семья», да уж. Если это их представление о семейных ценностях, то мне пора всерьёз пересмотреть своё отношение к этому слову. Лариса Аркадьевна, похоже, первой справилась с шоком от потока информации о моей так называемой «Cемье». Её безупречная улыбка вернулась на место, как будто ничего не произошло. Своим уверенным, чуть начальственным тоном она пригласила всех пройти в зал, где уже началась программа, а ведущий вовсю развлекал гостей. Она взяла Мариса за руку и развернувшись пошла в эпицентр событий. Дед и мать обменялись короткими взглядами – наверняка они считали, что их маленький спектакль удался, – а затем, не теряя ни капли своего хладнокровия, последовали за Ларисой Аркадьевной. Их фигуры растворились в толпе гостей, но я всё ещё ощущал их присутствие, как будто на моих плечах осели тяжёлые, тени прошлого. Только в этот момент я заметил, как сильно сжал кулаки. Пальцы немели, а ногти врезались в ладони так, что на коже остались полукруглые следы. Чёрт! Медленно разжав руки, я почувствовал, как мышцы болезненно тянет. – Егор, – тихий голос Искорки вернул меня в реальность. Она смотрела на меня с тревогой, почти с укором. – Всё в порядке, – отмахнулся я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, но при этом не слишком резко. Хотя кого я пытаюсь обмануть? Искорка продолжала смотреть на меня, как будто пыталась прочитать мысли. Я отвёл взгляд, понимая, что мне нужно как-то успокоиться, прежде чем вернуться к гостям. Кира Когда я посмотрела на него, сердце сжалось от боли. Его глаза, обычно такие уверенные и искрящиеся, сейчас были полны усталости, как будто он молил, чтобы его просто не было здесь. Такое состояние не могло оставить меня равнодушной. Не раздумывая, я подошла ближе, обхватила его лицо ладонями, чтобы прикоснуться губами к его губам. Это был не просто поцелуй, а попытка передать ему всю мою поддержку, всю мою любовь. Блонди выдохнул, и этот выдох будто разрядил напряжение между нами. Мне показалось, что он отпустил часть того груза, который давил на него эти минуты этого вечера. Я оторвалась от его губ и посмотрела в его глаза. Эти голубые омуты, в которых сейчас читалась благодарность и лёгкое облегчение, подтолкнули меня к следующему шагу. Я взяла его за руку и решительно потянула за собой. Не знала точно, куда иду, но понимала, что ему нужно место, где можно перевести дух, где мы будем вдали от всех этих взглядов, напряжения и воспоминаний, которые явно поднимались в его душе. Мы шли по коридору, и с каждым шагом мне казалось, что я могу хотя бы на мгновение избавить его от этой тяжести. Я толкнула ближайшую дверь, не задумываясь, и мы оказались в просторной, светлой комнате, отделанной белым мрамором. Это оказалась туалетная комната, но в данный момент это было неважно. Главное – мы были вдали от всех. Блонди молча подошёл к раковине, открыл кран с холодной водой и облил лицо. Струйки воды стекали по его коже, смешиваясь с каплями напряжения, которое всё ещё тяжёлым грузом держало его. Я же в этот момент повернула ключ, запирая дверь, чтобы нас никто не беспокоил. Он опёрся руками на мраморную раковину, его плечи заметно вздрагивали с каждым коротким, рваным вдохом. Было видно, как всё происходящее давило на него, как воспоминания и эмоции накатывали, словно буря. Я подошла ближе, не раздумывая, и обняла его со спины. Прижалась к его напряжённой спине, чувствуя, как его тело словно сопротивляется, стараясь выдержать этот эмоциональный шторм. – Блонди… – прошептала я, укладывая голову ему на плечо, – Ты не один. Я здесь. Его дыхание оставалось неровным, но я почувствовала, как он слегка расслабился под моими объятиями. Молча, стоя вот так, я хотела дать ему почувствовать, что он может быть слабым, хотя бы на миг. Что ему не нужно ничего доказывать – ни деду, ни матери, ни мне. Только себе. Блонди медленно развернулся ко мне, его глаза были наполнены бурей эмоций, которые он больше не пытался скрыть. Он бережно взял моё лицо в свои тёплые руки, и его большие пальцы начали мягко гладить мои щеки. Это движение было настолько нежным, что мне казалось, будто он боится причинить мне боль. Мы смотрели друг на друга, молча, без слов, но это молчание говорило больше, чем любые признания. Между нами не осталось барьеров, ни единой стены. Кажется, весь мир вокруг исчез, оставляя только нас двоих. И тогда я поняла – мы действительно созданы друг для друга. Он – мой огонь, яркий и пылающий, а я – его спокойная вода, способная уравновесить этот жар. Мы неразрывно связаны, как две половинки единого целого. Как же я раньше не замечала этого? С того самого первого взгляда, первого столкновения наших миров. Уже тогда между нами вспыхнула искра. Помните? Та встреча, когда всё началось… Даже тогда я чувствовала этот магнетизм, но боялась признаться себе. Сейчас всё стало кристально ясно. Мы не просто притягиваемся друг к другу – мы неизбежны, как день и ночь, которые всегда сменяют друг друга. Блонди наклонился ко мне, и наши губы встретились в мягком, чувственном поцелуе. Сначала это было нежно, почти робко, как будто мы проверяли границы, ощущая друг друга. Но затем всё изменилось. Его губы стали настойчивыми, жадными, а руки крепче обхватили меня, будто он боялся, что я исчезну. Его язык коснулся моего, и в этот момент началась наша немая битва. Это был не просто поцелуй – это был диалог, понятный только нам двоим. В каждом движении был смысл, в каждой паузе – признание. Мы не нуждались в словах, потому что этот танец губ и языков сказал всё за нас. Я ощущала, как его энергия проникает в меня, заполняя каждую клеточку тела. Моё сердце било в унисон с его, наши дыхания сливались в единое целое. Как я люблю его. Я полностью принадлежу ему. Без остатка, без страха, без сомнений. И он – мой. Каждый взгляд, каждое прикосновение, каждое слово. Это чувство захватило меня целиком, словно вихрь, из которого невозможно выбраться, да я и не хотела. Он быстро нашел молнию на моем платье и ловко расстегнул её, платье моментально упало на холодный мрамор. Я осталась перед ним совершенно обнаженной. Его довольный взгляд вызвал приятное покалывание внизу живота. Он жадно обхватил мою грудь, начав ласкать мои соски. Я стала тяжело дышать, издались стоны, которые только ещё больше завели его. Я провела рукой в области его паха и почувствовала его эрекцию. Рука скользнула ниже, и я готова была принять его пальцы в себя с жадностью. Дыхание моего любимого стало все более тяжелым, когда он прижал меня к себе еще сильнее, погружаясь глубже в меня. Я чувствовала каждое его движение, каждое его касание, и мое тело откликалось на них волнами наслаждения. Наши губы соединились в поцелуе, наполненном страстью и желанием, словно мы пытались передать друг другу всю любовь и страсть, которые мы испытывали. Я чувствовала, как напряжение нарастало внутри меня, приближая меня к краю безудержного наслаждения. Он сжимал меня в объятиях все крепче, с каждым движением поднося меня все ближе к экстазу. И, когда волны удовольствия накрыли меня, я закричала от удовольствия, погрузившись в объятия нашей страсти и любви. Он мягко повернул меня к себе спиной, а затем я услышала, как он расстегнул ширинку. Его вход в меня был таким ловким и мгновенным, что оба мы остановились на мгновение, наслаждаясь этим удовольствием. Он укусил меня за плечо и издал громкий звук, который раздался по всему моему телу. Его движения стали быстрыми и алчными, полностью поглощая меня. Я стонала от наслаждения, чувствуя, как каждое его движение отправляет меня в нирвану. Мы были полностью затеряны в моменте, словно ничто другое не существовало в этом мире, кроме нас двоих. Я чувствовала, как мой оргазм стремительно приближался, и когда он наконец заставил меня сорваться на вершину блаженства, я закричала его имя вслух. После того как всё стихло, он мягко обнял меня и поцеловал в волосы. – Ты такая потрясающая, – прошептал он мне на ухо, и я улыбнулась, чувствуя, как тепло его тела обрушивается на меня. Мы стояли и наслаждались друг другом, будто наш мир остановился в этот момент. – Ты тоже, – тихо ответила я, уткнувшись носом в его шею, впитывая его запах, который теперь был для меня самым родным. Казалось, все тревоги, все эмоции, которые захлестнули нас в этом дне, растворились, оставив только нас двоих в этой мраморной комнате. Егор провел рукой по моим волосам, нежно поправляя их, а затем отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть в мои глаза. Его взгляд был мягким, но с ноткой той необъяснимой глубины, которая всегда притягивала меня к нему. – Люблю тебя, – сказал он уверенно, хотя голос звучал тихо. – Всё это. Они. Эти взгляды, вопросы. Это ничего не значит, пока мы вместе. Я кивнула, чувствуя, как его слова словно обволакивают меня защитным коконом. Это было именно то, что мне сейчас нужно – его уверенность. Мы ещё какое-то время молчали, просто наслаждаясь тишиной и присутствием друг друга. Но я знала, что скоро придется вернуться в зал, где нас ждут гости, где никто даже не подозревает, насколько важным был этот момент для нас. Я вздохнула, подняла платье с пола и начала поправлять его, чувствуя, как Егор ловко помогает мне застегнуть молнию. – Готова? – спросил он, его голос уже стал чуть бодрее, хотя я чувствовала, что и ему не хочется выходить обратно в суету. – С тобой – всегда, – ответила я с улыбкой, крепче сжав его руку, прежде чем мы снова вернулись в реальность. Когда мы вышли, нас сразу накрыл шум: гул голосов, звон бокалов, приглушенная музыка – всё смешалось в одну волнующую мелодию. Люди смеялись, обсуждали что-то важное или наоборот, ничего значимого, но нас это сейчас совершенно не волновало. Кажется, торжественная часть уже прошла. Ну и плевать. Правда? Я бросила взгляд на Блонди. Он выглядел чуть спокойнее, хотя я знала, что внутри у него ещё бушуют остатки эмоций. Я сжала его руку чуть крепче, показывая, что я рядом. – Спасибо, Искорка, – тихо прошептал он мне, и в его голосе звучала искренняя благодарность. Но давайте сразу расставим точки над «и». Это не о каком-то магическом решении всех проблем. Не о том, что моя вагина творит чудеса или я способна уладить его боль только так. Нет, совсем не так. Просто иногда близость – физическая, эмоциональная – становится той искрой, которая помогает нам вернуться в момент, почувствовать друг друга. И это не про утешение как таковое, это про растворение друг в друге, про связь, которая у нас есть. Понятно, да? Вот и хорошо. Блонди ловким движением хватает бокал шампанского у проходящего мимо официанта. Его уверенный жест заставляет меня улыбнуться. Он протягивает бокал мне, и я принимаю его с лёгкой улыбкой. Делаю небольшой глоток, ощущая, как пузырьки шампанского приятно щекочут язык, а затем тёплая волна разливается по горлу. – Искорка, – тихо говорит он, его голос звучит мягко, но я чувствую в нём уверенность. Он кладёт руку на мою талию – движение нежное, но в нём есть нечто завораживающее. Его прикосновение как будто даёт понять: я с тобой, ты со мной. Вместе. И этого достаточно. Я вижу, как он направляет нас через зал, уверенно и спокойно, мимо групп гостей, которые переговариваются, смеются или делают вид, что вслушиваются в музыку. Где-то впереди, за людским морем, уже видны мои братья. Они стоят чуть в стороне, переговариваются и улыбаются. Егор Спросите, как я себя чувствую? Уже лучше. Намного лучше. – Моя рука скользнула к талии Искорки, и я почувствовал её тепло сквозь тонкую ткань платья. – И всё благодаря ей. Моей Искорке. Я оглядываюсь по сторонам. Шум зала, звон бокалов, музыка – всё это сейчас воспринимается как фон. Мой разум чист, сердце больше не сжимается от гнева или раздражения. Я действительно успокоился. Она взглянула на меня с улыбкой, и я в ответ слегка сжал её талию, словно давая понять: спасибо. Теперь я снова тот, кем был до встречи с ними. Уверенный, собранный. Тот, кто не позволяет воспоминаниям и людям из прошлого управлять своей жизнью. Да, эти двое – моя мать и дед – знали, как надавить на самые болезненные места. Но теперь я знаю, как с этим справляться. Я мыслю адекватно. И впредь, клянусь, я не позволю им вывести меня из равновесия. Мы подошли к её братьям, которые, как обычно, были окружены компаниями. С кем-то из них беседовали их жёны, подруги, а кое-кто уже вовсю шутил и смеялся. Компания была большой, шумной, и всё это выглядело удивительно уютно. Я стоял рядом с Искоркой, слушая, как она обменивается приветствиями, а её счастливая энергия будто переполняла пространство вокруг нас. Для меня всё это до сих пор непривычно. Большая семья, множество улыбок, искренние разговоры. Как же всё иначе, если вспомнить, то время, когда мы с Мел шли против всего мира. Держались друг за друга, и больше нам было не на кого положиться. Это научило нас быть стойкими. Теперь, благодаря Искорке, всё изменилось. С её появлением я обрёл нечто большее, чем просто любовь. У меня появилась семья. Да, поначалу это казалось странным, порой даже немного неудобным, но теперь… Теперь я понимаю, что мне это определённо нравится. Я наблюдаю, как её братья переглядываются, подкалывают друг друга, а потом один из них кивает мне в знак приветствия. Я улыбаюсь и слегка качаю головой в ответ. Быть частью всего этого – это как ощущать тепло, которого мне так не хватало. – Мужик, я тут твоего деда видел, – заявил Артём, улыбаясь так, будто ничего не подозревает. – Ты не против, что я его пригласил? Моё внутреннее спокойствие моментально пошатнулось. Вот же молодой… ладно, оставим это без резких слов, хотя их у меня в голове сейчас десятки, и ни одно из них нельзя назвать приличным. Он сделал это специально? Или действительно не понимает, что в этой ситуации – это просто бомба замедленного действия? Я напрягся, чувствуя, как все эмоции начинают вырываться наружу, но из уважения к Искорке решил сдержаться. Да и чего кричать, всё же уже случилось. Зачем дед вообще сюда пришёл? А Артём прекрасно знает, что я здесь, что я не один, что я… с Искоркой! Вы понимаете? Они что с дедом сговорились? Все эти попытки, цепляния – это какой-то его способ удерживать контроль надо мной? Или хотят проверять, насколько я «выдержу». Но знаете, что? Мне всё это больше не важно. Я не брошу Искорку. Она для меня слишком важна. И если он думает, что может снова выбить меня из колеи, то ошибается. Мы с ней выдержим всё, чтобы ни случилось. Я посмотрел на Артёма, сжав зубы: – Серьёзно? Ты решил, что это будет отличной идеей? – Да ладно тебе, – отмахнулся он, явно не видя в этом проблемы. – Всё же нормально. Но я знал, что этот вечер так просто не закончится. Какой же он кретин все же. – Вы, кстати, заметили, – с каким-то задорным интересом начал Слава, – кто нас сегодня почтили своим присутствием? Сам Селиванов и его дочка. Я едва сдержал усмешку, ощущая, как внутри всё закипает. Ну, конечно. Он понятия не имеет, что эта «почётная элита» – моя так называемая «семья». Какой же будет сюрприз, когда он узнает всю правду. Это будет момент, который я даже захочу насладиться, просто чтобы посмотреть на выражение его лица. – Ты серьёзно? – подхватил Лёша, поднимая брови. – Тот самый Селиванов? – Ага, – подмигнул Слава. – Лично я с ним не знаком, но он же довольно важная шишка. Да и его дочь… Мадонна. Мадонна. Прекрасное прозвище для моей матери. Смешно, как это идеально ей подходит и в то же время вызывает у меня желание покинуть помещение. Я сделал глубокий вдох, стараясь не выдать, насколько вся эта ситуация меня бесит. Если они хотят обсуждать деда и мать, пожалуйста. Но я вот жду, когда этот вечер подкинет мне ещё один сюрприз. Ну а пока остаётся только наблюдать, как всё это развернётся. – Так, Слава, – проговорил я, наклоняясь к нему чуть ближе, чтобы сохранить спокойный тон. – Что, если я скажу тебе, что Селиванов – мой дед, а Мадонна – моя мать? В его глазах мелькнуло неподдельное удивление, а затем он, кажется, слегка опешил. Я знал, что этот момент станет для меня маленькой личной победой. Хоть что-то в этом вечере сможет меня повеселить. – Что?! – почти хором воскликнули парни, их лица выразили полное замешательство. Я скользнул взглядом по Олегу, Тимуру и Лёше. Они явно переваривали услышанное, а первым, как обычно, решил проявить себя Лёша. – Кнопка, это правда? – спросил он, глядя на Искорку с лёгким недоверием. – Да, – коротко ответила она, с уверенностью прижавшись ко мне. Я обнял её крепче, чувствуя её поддержку. – Охр*неть, – протянул Слава, потрясённо качая головой. – Мы-то думали, что ты какой-то хрен с горы, а ты, оказывается, голубых кровей! –Слава, не неси чушь! – резко оборвала его Искорка, метнув в него недовольный взгляд. – Мужик, – вмешался Олег, обращаясь к Артёму, но уже куда серьёзнее. – А почему ты молчал, что знаком с самим Селивановым? – Мы уже давно знакомы, – спокойно ответил Артём, пожав плечами, словно это было что-то само собой разумеющееся. – Может, ты уже расскажешь, когда и где вы познакомились, идиот? – не выдержал Тимур, с подозрением косясь на него. Я вдруг осознал, что сам никогда не задумывался над этим вопросом. Для меня всё выглядело очевидным: Артём наверняка вытащил информацию обо мне из каких-нибудь теневых источников. Но теперь, глядя на его спокойное лицо, меня охватило лёгкое любопытство. – Да, кстати, – с интересом подал голос я, пристально глядя на Артёма. – Ну так где же вы познакомились? Не томи, просвети нас. – Это было много лет назад, я взломал систему безопасности отцовской компании, показывая ему брешь. Я поднял брови, переваривая услышанное. – Ты серьёзно? – спросил я, пытаясь скрыть удивление. – Ты взломал систему отцовской компании ради того, чтобы доказать что-то… кому? Себе? Артём усмехнулся, пожав плечами: – Не только себе. Мне было нужно, чтобы отец понял, что я чего-то стою и без его покровительства. Ну и доказал. – И тут внезапно появляется мой дед, – заключил я, прижимая сильнее Искорку. – И что? Просто так взял тебя под своё крыло? – Не совсем, – спокойно продолжил Артём. – Он сначала отправил ко мне своих людей. Те хотели понять, кто это так ловко вскрыл систему уровня компании моего отца. Потом, когда понял, что это я, лично предложил сотрудничество. Я согласился, чтобы утереть нос своему старику. И, скажу честно, с твоим дедом работать проще, чем с некоторыми представителями этой… элиты. В голосе Артёма послышались нотки скрытой гордости. – И с тех пор он у тебя в списке клиентов? – уточнил Тимур, выдав очередной восхищённый взгляд. – Можно и, так сказать. Он знает, что я разбираюсь в деле, и обращается, когда его спецы не могут решить проблему. – Ну, Артём, ты просто кладезь неожиданных историй. – сказал с усмешкой Лёша. Слава усмехнулся: – Ты теперь вообще другой человек в моих глазах. Хакер, тайный консультант Селиванова… Кто следующий? Президент? – Слава, закрой рот, – отрезала Искорка, но её лицо тоже было немного удивлённым. А я, несмотря на лёгкую неприязнь к деду, почувствовал странное уважение к Артёму. Всё-таки не каждый сумел бы заслужить признание такого человека, как Эдуард Артёмьевич. Вот я не смог. Пока я погружался в мысли, к нам подбежал Марис, судя по всему, из игровой, потому что он держал в руках какого-то динозавра. – Дядя Салли, а когда мама приедет? – спросил он с интересом. Чёрт, я совсем забыл, что Мел ещё не приехала. В этот момент я бросил взгляд на Искорку, и она мгновенно поняла. – Я пойду ей позвоню, – сказала она, чмокнув меня в губы, и развернулась, чтобы найти укромное место для звонка. Кира Я позвонила Мел, и она сказала, что уже на подходе, что меня, безусловно, обрадовало. Пока я немного отошла, решила зайти в уборную. Сделав всё свои дела и помыв руки, я услышала, как открывается дверь. В комнату вошла мать Блонди. Ну вот, теперь начнётся допрос, как в лучших голливудских фильмах. – Так, это ты та девочка, которую мой сын приводил в мою студию? – В вашу студию? – Да. Ты, конечно, красивая, и даже голос у тебя есть. Но думаю, что тебе стоит бросить моего сына. – Вам не кажется, что вам не стоит совать нос в чужие дела? – усмехнулась я, чувствуя, как начинает подниматься раздражение. Она уже изрядно портила мне вечер. Мать Блонди прищурилась и скрестила руки на груди, её голос стал ещё более холодным. – Ты даже не понимаешь, что для тебя будет лучше. Этот парень не для таких, как ты. Он тебя не достоин. Кровь прилила к моим щекам. Как родная мать может такое говорить? Разве не её обязанность защищать его, а не ставить под сомнение его выбор? Я глубоко вздохнула, стараясь не потерять контроль. – Мне не нужно ваше мнение о том, что для меня лучше. Я с Егором, потому что так хотим мы оба. И, знаете, я не собираюсь спрашивать у вас разрешения на наше счастье. Она фыркнула, её лицо исказила ухмылка. – Ты ничего не знаешь. Ты даже не представляешь, через что ему пришлось пройти. Какой он несчастный мальчик, и ты не способна его понять. Я сделала шаг ближе, пристально глядя ей в глаза. – Нет, это вы ничего о нём не знаете. Вы его бросили, когда он нуждался в вас больше всего. Вы оставили его одного, а теперь думаете, что имеете право решать, что для него лучше? Это смешно. Её лицо покраснело, а взгляд потемнел от злости. – Ты ничего не знаешь о том, почему я поступила так, как поступила, девочка. Ты понятия не имеешь, с кем связалась. Я усмехнулась. – Может, и не знаю. Но одно я знаю точно: я люблю Егора. И его выбор – это его выбор, а не ваш. Так что научитесь с этим жить. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но, видимо, не нашла слов. Повернувшись на каблуках, мать Егора выскользнула из уборной, оставив меня наедине с моими мыслями и яростно стучащим сердцем. Я понятия не имела, сколько времени провела стоя там, переваривая наш разговор, пока в моей руке не завибрировал телефон. – Я приехала, вы где? – раздался голос Мел. – Мел, я тебя сейчас встречу у главного входа. – Хорошо. Жду. Я посмотрела на своё отражение в зеркале. Поправив волосы и нацепив на лицо уверенную улыбку, глубоко вздохнула. Всё будет хорошо, я справлюсь. Выйдя из уборной, я едва успела сделать шаг, как тут же врезалась в чью-то грудь. – Эй, Искорка, – раздался знакомый, такой родной голос. Блонди поймал меня за талию и притянул к себе, внимательно изучая моё лицо. – Всё нормально? – его взгляд стал хмурым, настороженным. – Да, всё хорошо, – поспешила я ответить. – Не верю, – его голос стал ниже, а в глазах появился тревожный огонёк. Я вздохнула, понимая, что от него ничего не скроешь. – У меня был милый разговор с твоей мамой, – призналась я, стараясь, чтобы голос звучал легко. Его лицо тут же стало серьёзным, губы сжались в тонкую линию. – Что она тебе сказала? – спросил он, и я увидела, как в его глазах вспыхнуло что-то тёмное, почти злое. Я мягко обхватила его лицо ладонями, заставляя посмотреть на меня. – Блонди, мне всё равно, что она говорит, – сказала я твёрдо. – Мне ведь не с ней свою жизнь строить. Егор смотрел на меня несколько секунд, затем выдохнул, но напряжение всё ещё оставалось в его позе. – В следующий раз просто уходи. Не слушай её. Она не стоит того, чтобы ты тратила на неё свои нервы. Я улыбнулась, подняв руку, словно давая клятву. – Обещаю. Слово скаута, – произнесла я шутливо. Егор фыркнул, и его губы тронула слабая улыбка. – Искорка, ты никогда им не была, – произнёс он с ухмылкой. Я рассмеялась, чувствуя, как тяжесть разговора с его матерью окончательно уходит. Сейчас рядом со мной был он, и больше ничего не имело значения. Вот переработанный вариант сцены с добавлением деталей для эмоциональной насыщенности и плавности: – Пойдём, встретим Мел. Она ждёт нас у главного входа, – сказала я, потянув Блонди за руку. Мы шли по коридору, держась за руки, и чем ближе становился просторный холл, тем сильнее я ощущала лёгкое предвкушение. Мы вышли к главному входу и увидели Мел… но не одну. Чёрт побери, вы это тоже видите?! Я не успела даже осознать происходящее, как Блонди резко отпустил мою руку и за считаные секунды преодолел расстояние. Его движение было быстрым, как у хищника. Он схватил за плечо мужчину, стоявшего рядом с Мел, развернул его к себе и влепил сокрушительный удар в нос. Звук удара был громким, а я невольно поморщилась. – Оу, должно быть, это больно, – вырвалось у меня вслух, но в душе я понимала: он это заслужил. Передо мной в болезненной гримасе оказался Артём. – Какого чёрта ты делаешь? – рявкнул Блонди, его голос звенел от гнева. Я тут же перевела взгляд на Мел. Её лицо раскраснелось, а в глазах застыл смесь удивления и возмущения. – Артём целовал Мел… – пробормотала я себе под нос, наблюдая за сценой. – И она явно была этому не рада. Мел вырвалась из замешательства, отступила на шаг назад, и громко произнесла: – Что ты творишь, Егор?! Блонди не отвёл взгляда от Артёма, в его глазах пылал настоящий шторм. – Этот урод посмел тебя тронуть! – выплюнул он. – Я сама могла с этим разобраться! – парировала Мел, возмущённо скрестив руки. Артём, держась за нос и пытаясь остановить кровь, посмотрел на Мел с ухмылкой и искрой во взгляде. – Егор, думаю, ей понравилось – Она же была против, разве не заметно?! – не выдержала я, выходя вперёд. Артём что-то пробормотал, но Блонди, кажется, был готов накинуться на него снова, если бы не Мел, вставшая между ними. – Всё, хватит! – жёстко сказала она, глядя сначала на Артёма, потом на Егора. – Мы обсудим это позже. В её голосе звучала такая твёрдость, что даже Егор на мгновение отступил, хотя по его лицу было видно: он всё ещё кипит. Я бросила взгляд на Артёма, затем на Мел. Было ясно, что на этом вечер не закончится.