Глава 29

Юля молчала, и Саша тоже не знал, что сказать. Последние дни его мучил один и тот же вопрос, но произнести его вслух оказалось не так-то просто.

– Я думал, ты сделаешь аборт, но ты оставила. Почему? – на одном дыхании спросил он, все так же не сводя с нее глаз.

Какое-то время она продолжала молчать, отвернувшись и глядя куда-то в одну точку, но потом тихо ответила:

– Ребенок ни в чем не виноват.

Эти слова не успокоили его, а лишь в очередной раз заставили почувствовать свою вину, ведь в них слышался немой укор. Конечно, это он виноват. И виноват во многом.

– Ни о чем не беспокойся, у тебя будет все, что нужно, – твердо пообещал Саша, надеясь увидеть от нее хоть какую-то реакцию, хоть один взгляд в свою сторону. – Я все для тебя сделаю, – и тут же поправил себя: – Для вас.

Недослушав его, Юля выдохнула:

– Я устала.

Да, она права. Сейчас не самое удачное время, чтобы выяснять ее отношение к себе, объяснять мотивы своих поступков или в очередной раз просить прощения. У нее сегодня был трудный день. Да и вообще, нужны ли ей его извинения? А если он начнет настаивать, то она может совсем замкнуться, закрыться от него. А ему так не хотелось спугнуть иллюзию доверия, зародившуюся сегодня в тот самый момент, когда она согласилась сесть к нему в машину. Но его помощь ей, однозначно, понадобится. И что бы она ни говорила, он постоянно будет находиться рядом. Даже если она не захочет. А она не захочет, в этом он ни минуты не сомневался. Но об этом потом…

– Может, тебе нужны какие-то вещи? – спросил Саша, снова взглянув на нее. – Ты, наверное, проголодалась?

В ответ девушка лишь покачала головой, по-прежнему глядя куда-то в сторону. В палату зашла постовая медсестра, проверила капельницу и, не говоря ни слова, вышла. Молчание затянулось.

– Я приду завтра. Можно? – испытывая прежде неизведанное чувство робости, спросил Саша. Ему так не хотелось уходить, не хотелось нарушать очарование момента, когда он и Юля рядом, при этом она не плачет, не смотрит на него со страхом, и он так остро не чувствует себя последним мерзавцем.

Неожиданно дверь распахнулась, и в палату просто ворвалась Лена. Увидев Воронова, она чуть опешила, но, быстро оценив ситуацию, поняла, что на этот раз Юле нервный срыв не грозит, и успокаивать ее не придется. На ней была повседневная одежда, поверх которой она накинула медицинский халат. Мазнув быстрым взглядом по Саше, она подошла к кровати, опустилась на краешек и тут же засыпала Юлю вопросами.

– Ну, доигрались? Говорила же тебе… Теперь долго лежать будешь… И опять с работы, да? Без вещей?

Юля кивнула, с ее приходом сразу же почувствовав себя намного спокойнее.

– Юль… если тебе что-то нужно… я могу привезти… вернее, я могу свозить, – о Воронове, кажется, забыли, и он стоял, чувствуя себя неловко, как будто это он был виноват в том, что Юле стало плохо. Хотя, может, так оно и было…

– Давай ключи, я съезжу. Расскажи мне только, где что лежит, чтоб я всю ночь в твоих шкафах не рылась, – бойко продолжила Лена и, обернувшись на Сашу, снова смерила его взглядом с головы до ног. В отличие от Юли, она робости перед ним не испытывала.

В этот момент мобильник Воронова разразился незамысловатой мелодией, но он, не глядя, вытащил телефон из кармана и сбросил вызов.

– Я в коридоре подожду.

Ему никто не ответил, он явно был здесь лишний. Не зная, что еще добавить, Саша несколько секунд постоял у окна, а затем направился к двери. Юля лишь проводила его вымученным взглядом.

– А он как сюда попал? Это тебе из-за него плохо стало? – мотнув головой в сторону двери, возмущенно спросила Лена.

– Да, нет… Просто на работе завал… и таблетки пить забывала.

– Ясно. Ключи где?

***

– Саша! Ну и где тебя носит? Почему в отдел не вернулся? – в голосе Шведова проскальзывало плохо скрываемое раздражение.

– Что-то случилось? – безразлично поинтересовался опер, мысли которого сейчас витали далеко от рабочих проблем.

– Завтра встреча с Мельниховскими. Приезжай, нужно обсудить, – не ответив на вопрос, как всегда, кратко и резко приказал Шведов.

– Я не могу, – Саша устало потер виски, голова снова начинала раскалываться, а таблетки валялись где-то в машине.

– Что значит «не могу»? – после некоторого молчания недовольно переспросил начальник.

– Я занят, – просто ответил Воронов, не в силах что-то сейчас выдумывать. В конце концов, рабочий день давно закончился, сегодня не его дежурство, да и никаких важных операций на этот вечер запланировано не было, лишь рядовые наблюдения, а если что, опера уже отзвонились бы.

– Саша, на кону огромные деньги, ты не понимаешь? – сквозь зубы, прошипел Шведов, теряя терпение.

– Я понимаю. Но сейчас не могу приехать, – сухо проговорил опер и, не дожидаясь дальнейших высказываний Константина Николаевича, нажал на кнопку отбоя, а потом и вовсе отключил телефон, так как из палаты показалась Лена, а при ней разговоры с начальством вести не хотелось.

В машине они не обмолвились ни словом, так же молча поднялись в квартиру. Там была образцовая чистота, каждая вещь лежала на своем месте. Последние несколько дней Юля допоздна работала, а приходя домой сразу ложилась спать, потому что сил ни на что другое просто не оставалось.

Пока Лена ходила по комнате, собирая вещи, Саша снова взял в руки снимок УЗИ. Надо же, это его ребенок. Его и Юли. Теперь у них будет хоть что-то общее. Когда-то он просто хотел поразвлечься с этой красивой девчонкой, готовясь щедро оплачивать жаркие моменты в постели, может даже разделить с ней совместный быт, но детей заводить он не собирался. И если бы его любовница захотела сменить свой гражданский статус и обзавестись детьми, он бы без сожалений с ней расстался. Но, видимо, судьба уготовила иное – теперь он сам готов пойти на многое, чтобы Юля разделила с ним не только постель, но и жизнь, подарила сына или дочь.

В квартире ненавязчиво и приятно пахло Юлиными духами. Саша вспомнил, как почувствовал их впервые, целуя ее у себя в кабинете. За этими воспоминаниями нахлынули другие. Ее мягкие нежные губы и бархатистая кожа, когда он, целуя, прижимал ее к стене архива, в то же время руками забираясь ей под платье. Шелковистые волосы, в которые он зарылся лицом, когда крепко сжимал ее, пытаясь проникнуть в нее как можно глубже и получая от этого неземное наслаждение.

В комнате что-то упало, и наваждение прошло. В прихожую вышла Лена с объемной сумкой. Глядя ей в глаза, Саша не удержался, чтобы не спросить.

– А этот тонус… это серьезно?

– А что, переживаешь? – усмехнулась Лена, смотря на него прямым и открытым взглядом, в котором читалось недоверие. – Саш, можно я откровенно спрошу? Только не обижайся.

– Спрашивай, – кажется, он уже знал, о чем она собиралась его спросить.

Чуть помолчав и не сводя с него взгляда, Лена задала тот самый вопрос, но закончить его не смогла. Все-таки, не каждый день приходится кидаться такими обвинениями.

– Это правда, что ты Юлю…

– Правда, – ответил он, не отводя от нее глаз.

Немой поединок взглядами продолжался еще некоторое время.

– Но… зачем? – медленно произнесла девушка, отметив про себя, что в руках у него снимок УЗИ.

– Трудно объяснить. Да, и неважно сейчас, – вздохнул Саша, первым отведя глаза, и, подойдя к стеллажу, положил карточку на место.

– А что важно? – прямо спросила Лена.

– Чтобы с ней и ребенком все было в порядке, – искренне ответил он.

Покачав головой, выражая крайнюю степень недоверия, Лена стояла, размышляя над его словами.

– Девчонке двадцать два, ты ей жизнь сломал, – невесело усмехнулась она.

– Я не оставлю ее. Буду помогать, – возразил Саша, сам понимая, насколько жалко звучат эти слова.

– Помогать? – все так же оценивающе осмотрев его с ног до головы, протянула Лена. – А парень ее… Макс? Тоже ты?

– Что именно? – на скулах Воронова заиграли желваки, глаза сузились, взгляд потяжелел.

– Он умер? Ведь так? – пристально глядя на него, уточнила девушка.

– Он ударился головой, произошло кровоизлияние. Я его не убивал, если ты об этом, – сквозь зубы проговорил Саша. Да, прямого умысла убить его не было, однако косвенно вина все равно была на нем.

– А вот Юля думает наоборот. И она уверена в том, что сейчас ты ее преследуешь, чтобы как-то запугать, на случай, если идет расследование о смерти ее парня, – немного подумав над тем, стоит ли это говорить, все-таки сказала Лена и добавила: – Она даже думает, что ты и ее убить можешь, чтобы себя отмазать.

По спине Воронова пробежал холодок. Как ей такое в голову пришло?! Неужели, она может такое про него думать? А почему бы и нет? Ведь она ничего хорошего от него не видела.

Подойдя на шаг ближе к девушке, глядя ей прямо в глаза и стараясь, чтобы его слова звучали как можно убедительнее, Саша медленно произнес:

– Я хочу ей помочь. Я не причиню ей вреда. Я знаю, что виноват, что такое простить невозможно, но я постараюсь сделать все, чтобы помочь Юле. Как-то исправить то, что натворил…

– Ты еще на что-то надеешься? – усмехнулась Лена и, помолчав, медленно сказала: – Ее собирать нужно теперь. По частям, по осколкам. Это будет не просто…

Воронов кивнул.

– Я знаю…

***

Едва дверь за ними захлопнулась, Юля закрыла глаза. Господи, ну почему в ее жизни все так сложно? И ведь все один к одному – не успела выписаться из больницы, как снова в ней оказалась, да еще и под чутким руководством Воронова. Нет, это уже слишком!

Уходя, Лена погасила общий свет, остался включенным лишь ночник на тумбочке. Усталость взяла свое, к тому же, видимо, вместе с другими лекарствами Юле дали и успокоительное, и вскоре девушку начало клонить в сон.

Лена появилась на пороге палаты часа через два. Осторожно прикрыла дверь и поставила сумку с вещами на кресло возле стены. Услышав неясный шорох, Юля тут же открыла глаза.

– Разбудила? Вот вещи – белье, ночнушка, халат, – она кивнула на спортивную сумку. – А здесь йогурты и фрукты, а то до завтрака еще далеко, – Лена поставила на стол пакет и взглянула на часы, которые показывали полночь. – Я домой уже не поеду, смысла нет. Переночую в сестринской, утром уже на смену.

– Извини, что доставила тебе столько хлопот, – виновато проговорила Юля.

– Перестань, я рада, что могу хоть чем-то помочь, – отмахнулась та, разложив на столе упаковку с йогуртами и бананы. – Может, ты чего-то конкретного хочешь из еды? Ну, у всех же беременных бывает – накатывает желание какой-то определенной пищи…

– Не хочу, – покачала головой девушка и вздохнула: – Мне кажется, что этот токсикоз никогда не прекратится.

– Потерпи, ко второму триместру у всех заканчивается, – уверила ее Лена. – Ладно, ты пока хоть этим перекуси, ребенку же нужно питаться. А если чего-то захочется, то скажи, я Саше позвоню, он завтра утром все равно приедет, купит, – и, повернувшись к Юле, встретившись с ее ошарашенным взглядом, сразу поняла причину ее беспокойства. – Юль… Ты знаешь, мне показалось, что он вполне нормальный. Он так искренне интересовался твоим состоянием, все фотку с УЗИ смотрел, что у тебя на полке лежала. Не знаю, так невозможно притворяться…

– Лен, он это умеет, – с отчаянием в голосе проговорила Юля, чувствуя, как при одном упоминании о нем к глазам подступают злые слезы. Кажется, даже раньше такого не было, видимо, гормоны играют по полной. – Ты, что, ему поверила?!

– Я у него прямо спросила. Про тебя, – присев на край кровати и, помолчав, призналась Лена, стараясь говорить как можно мягче, аккуратно подбирая слова. – И он не стал ничего отрицать. Я думаю, что он и сам уже осознал, что сделал. И еще. Я спросила у него про твоего парня…

– Лена, зачем?! – громко воскликнула Юля.

– Он утверждает, что не убивал его, – пропустив ее вопрос мимо ушей, быстро проговорила та. – Это был несчастный случай, Юль. Мне кажется, зря ты себя накручиваешь. Он ничего тебе не сделает.

– Ой, Лена, я в этом совсем не уверена, – чуть слышно произнесла девушка, обхватив себя руками.

– Одной тебе будет сложно, а он, действительно, может помочь, – начала Лена, но Юля ее перебила:

– Мне не нужна его помощь!

– Он уже помогает. Юль, это он оплатил палату, хороший уход, лекарства привез, что врач написал, – невесело усмехнулась подруга и, вытащив из сумки небольшой аптечный пакетик, поставила его на тумбочку. – Знаешь, сколько они стоят? А тебе придется их пить почти до конца беременности…

– Я не возьму их, – упрямо повторила девушка, отвернувшись.

– Глупенькая, тебе о ребенке сейчас нужно думать, а не гордость свою показывать, – покачала головой Лена и, поднявшись, направилась к двери, оглянулась лишь на пороге. – Если что, я в сестринской. Спокойной ночи.

Когда она вышла из палаты, Юля все-таки потянулась к пакету и, заглянув в него, вытащила чек, лежащий на дне. Сумма была внушительной, а лекарств всего-то несколько пачек. Их хватит на неделю-две, а что дальше? То, что не принимать их нельзя, Юля уже поняла, но и таких денег у нее не было. Получался какой-то замкнутый круг, выхода из которого она пока не видела.

***

На следующее утро Саша сидел в кабинете Шведова, который был крайне недоволен его вчерашней выходкой, что и высказал ему первым делом. Воронов лишь устало тер виски, пил кофе из пластикового стакана, купленного в кафе напротив, и посматривал на часы, думая лишь о том, чтобы скорее снова поехать к Юле. Накануне, завезя Лену с сумками обратно в больницу, он еще некоторое время просидел в машине, обдумывая все произошедшее за этот вечер, да и вообще за последние месяцы, с трудом веря, что все это происходит с ним на самом деле. Затем поехал на заправку и перекусил в какой-то забегаловке, а вернувшись домой уже далеко за полночь, долго не мог заснуть. В какой-то момент головная боль стала нестерпимой. Одевшись, Саша снова спустился к машине и, отыскав в бардачке таблетки, выпил сразу несколько, хотя врач не раз повторял, что делать этого нельзя, иначе возникнет привыкание и потребуется увеличение дозы. Забывшись беспокойным, поверхностным сном уже лишь под утро, он с трудом поднялся по звонку будильника.

Слова начальника доносились откуда-то издалека, из-за пелены собственных мыслей, но лишь до того момента, пока тот не заговорил о делах с Мельниховскими. И с каждой минутой услышанное нравилось ему все меньше и меньше.

– Константин Николаевич, да, мы закрывали глаза на торговлю оружием, – молча выслушав его, разглядывая невидимую точку перед собой, медленно проговорил Саша и, сделав небольшую паузу, уточнил: – С условием, что ни один из стволов не выстрелит на территории нашего района, – он снова помолчал и поднял глаза на начальника. – Но «крышевать» сбыт наркотиков в местных клубах…

– Не просто наркотиков, Саша, – вздохнув, сказал Шведов, глядя на него с недовольством, что приходится объяснять такие простые вещи. – Это элитные наркотики, которые не по карману обычному человеку и покупать их будут высшие слои общества, а вернее, их юные отпрыски. Какая тебе разница, чем будут травиться эти дебилы?

– И все же… Я против того, чтобы вести с ними какие-либо дела, – глядя ему прямо в глаза, спокойно произнес Воронов. – Это опасные люди, не выполняющие договоренностей. Я слышал, что Башара подставили именно они.

– Кто такой Башар, а кто мы, – фыркнул начальник. – Подставлять ментов себе дороже выйдет. К тому же не забывай, что вы подстрелили Мельниховского-младшего! Они могли бы предъявить серьезные претензии, однако…

– Однако что?

– Они лишь просят отдать им того, кто нажимал на курок, – спокойно ответил Шведов.

– Отдадите? – усмехнувшись краем губы, поинтересовался Воронов, на лице которого не дрогнул ни один мускул.

– Обойдутся, – хмыкнул Константин Николаевич. – Ты мне живым нужен, – и, помолчав, добавил: – Хотя, наказать тебя за то, что мобильник отключаешь, следовало бы…