Глава 31

Саша подошел к окошку дежурного и взял сводки за выходные, затем направился к своему кабинету, на ходу пробежав глазами по страницам. Возле кабинета его ждал Влад.

– Здорово! – Воронов протянул ему руку. – С выходом! Соскучился по работе?

– Да уж, у вас веселее, чем дома, – ответив на рукопожатие, улыбнулся Влад.

Открыв кабинет, Саша прошел внутрь, Влад зашел следом.

– Видел сводки? – Воронов кинул бумаги на стол и, сняв куртку, набросил ее на спинку кресла. – Опять девицу сегодня нашли. Все то же самое, что и с предыдущей, которую месяц назад обнаружили.

– Я к эксперту ходил, говорит, трахали ее как минимум всю ночь и чем придется, наркотой накачали, – сказал опер, присев за переговорный стол.

– Опять шлюха? – спросил Саша, тоже опускаясь в кресло и еще раз просматривая сводку об обнаружении тела.

– Пока сложно сказать. Судя по одежде, вполне можно отнести ее к таковым, – пожал плечами Влад. – Прокатимся с ребятами по кабакам, поспрашиваем…

– Не дай бог, маньяк в районе нарисовался, – вздохнул Воронов. – Осень, может, обострение у кого. Хотя нет, месяц назад то же самое было. И снова никаких отпечатков.

***

День выписки наступил для Юли неожиданно. И хотя в больнице она совершенно не знала, чем себя занять, но, по крайней мере, здесь ей было спокойнее. Девушка медленно собирала вещи и старалась не думать о том, что ждет ее за стенами больницы.

– Саш, я надеюсь, ты сдержишь слово, – серьезно напутствовала его Лена, когда Воронов появился возле палаты. – И не будешь трогать Юлю, иначе она может потерять ребенка…

Саша поджал губы, призывая себя не наговорить ей лишнего. Она просто хочет помочь, да и все основания для этих слов имеются.

– Слушай, я, конечно, понимаю, кем ты меня считаешь, но не до такой же степени, – медленно произнес он, глядя на медсестру исподлобья. – Я никогда не причиню вреда ни ей, ни собственному ребенку.

Смерив его долгим взглядом, Лена молча кивнула и направилась в палату к Юле. Девушка уже переоделась, собрала немногочисленные вещи в спортивную сумку и поняла все без слов, едва та зашла в комнату.

– Он здесь? – растерянно взглянула на нее Юля.

– Ждет в коридоре, – тихо ответила та.

– Я с ним не поеду, – решительно покачала головой девушка, заметалась по палате. – Лен, пожалуйста, вызови мне такси. У вас тут есть еще выход?

– Юль, он ничего тебе не сделает, – глядя на ее метания, как можно убедительнее произнесла медсестра. – Он обещал.

– Ты веришь его обещаниям? – Юля смотрела на нее с недоумением. – Я – нет! Мне все равно, что он говорит! Пусть катится и со своими обещаниями, и со своей помощью! – она отвернулась к окну, стараясь сдержать злые слезы.

– Юля, успокойся! Послушай… Да, он совершил то, что совершил. С этим никто не спорит. Но если бы он и правда был мерзавцем, то не носился бы тут с тобой, как с хрустальной вазой, – возразила Лена, подойдя к ней ближе и слегка прикоснувшись к ее плечу. – Думаешь, ему трахнуть некого, кроме тебя, да еще и беременную. Он не за этим ходит, сейчас он просто хочет помочь.

– Господи, Лена, ты не понимаешь, – повернулась к ней девушка со слезами в глазах. – Это не с тобой произошло! Ты не знаешь, что это такое! А я никогда не забуду! И все это перед глазами до сих пор, словно только что было!

– Юлька, ну что ты? – Лена притянула ее к себе и погладила по плечам. – Перестань сейчас же. Ты же обещала больше не нервничать. И хватит уже себя накручивать, – она помолчала, размышляя. – Знаешь, как мы с тобой поступим? Я буду звонить тебе каждый час, а утром сразу же после смены приеду, – и добавила с улыбкой: – Все будет хорошо, слышишь?

Юля лишь растерянно кивнула. Возразить было нечего.

Из палаты они вышли вместе, Лена передала ее сумку Воронову, ожидающему их возле поста, и проводила до лифта.

До машины шли молча. Опер периодически поглядывал в ее сторону, однако девушка всем своим видом показывала, что не намерена с ним общаться, и с наигранным интересом разглядывала усыпанную желтыми листьями дорогу. Когда же BMW Воронова остановился прямо напротив ее подъезда, не дожидаясь его помощи, девушка вылезла из машины, держа в руке сумку с вещами.

– Все. Дальше я сама, – коротко бросила она, не глядя на него, но Саша даже не стал ее слушать.

– Юля, я уже сказал – я буду рядом, – невозмутимо ответил он, забирая сумку из ее враз ослабевших пальцев, захлопнул дверь и, пикнув брелоком сигнализации, решительно направился к дому. Так же уверенно открыл дверь подъезда и стоял в ожидании нее.

Юля почувствовала, что внутри закипает раздражение. Ну что за упрямый и наглый тип! И как назло, во дворе на лавочке собрались противные старушки, во все глаза наблюдающие за разыгравшейся сценой. Немного постояв на месте, словно всерьез надеясь, что он все-таки передумает и уедет, и, осознав, что этого не будет, она с трудом взяла себя в руки и медленно последовала за ним.

В квартиру дверь открыл Саша и пропустил ее вперед. Ну конечно, у него же еще и ключи остались после той поездки за ее вещами! Не глядя в его сторону, Юля прошла в зал и, обхватив себя руками, замерла посреди комнаты. Вроде ее не было здесь всего неделю, а, кажется, что уже целую вечность. И как же разительно поменялись обстоятельства. Разве думала она, уходя на работу неделю назад, что вернется сюда нескоро, да еще и с кем?!

Опер зашел в комнату следом и поставил сумку на пол.

– Скажи, что нужно купить, я съезжу в магазин, – помолчав, произнес он и, вспомнив, достал из кармана куртки сложенный вчетверо листок. – Еще в аптеку заскочу, врач написал список лекарств.

Юля продолжала неподвижно стоять на месте, отвернувшись от него, и молчала. Тогда Воронов по-хозяйски прошел на кухню и сам заглянул в холодильник. Там ничего не было, кроме йогуртов и открытой упаковки молока.

– Ладно, отдыхай. Ключи я возьму, – снова появившись на пороге комнаты, просто сказал он. – Кстати, надо сделать дубликат.

Его последние слова окончательно вывели ее из себя.

– Дубликат? Зачем тебе дубликат? А может, ты все-таки оставишь меня в покое? – обернувшись, с вызовом спросила девушка.

– Юль, это лишь для того, чтоб тебе не пришлось каждый раз открывать мне дверь, – спокойно объяснил он, глядя ей в глаза. – Я могу задержаться на работе или уехать по срочному вызову.

– А ты можешь вообще уехать и никогда больше не возвращаться? – сквозь зубы спросила она, тоже отвечая ему прямым взглядом.

– Юль, это не обсуждается, – терпеливо вздохнул Воронов.

– Ну что тебе надо от меня?! Что?! Скажи! Что мне нужно сделать, чтобы ты ушел из моей жизни?! – уже с нескрываемой злостью воскликнула Юля. – Что?! Переспать с тобой?! Ты этого хочешь?! – усмехнулась, хотя в глазах блестели слезы. – Давай! Прямо сейчас! Я согласна! Я сама согласна! Я лягу с тобой! Сама! Только потом уйди! Навсегда! Только исчезни! – резкими движениями скинув жакет, Юля начала расстегивать пуговицы на кофточке одну за другой, не сводя с опера глаз.

Саша смотрел на нее с недоумением, до конца не осознавая происходящего. Он не мог отвести взгляда от ее дрожащих пальцев, пытающихся справиться с пуговицами, а перед глазами снова пронеслись мгновения того вечера, когда он расстегивал на ней рубашку, сбрасывая ее руки.

– Ты что? – наконец с трудом выговорил Воронов, словно вынырнув из сна, и, оторвав взгляд от часто вздымающейся груди в открывшемся вырезе одежды, опустил глаза чуть ниже и только сейчас заметил, как округлился ее живот под обтягивающей тканью трикотажной кофточки.

– Да я уже на все согласна, лишь бы ты оставил меня в покое! – прокричала Юля ему в лицо, продолжая со злостью бороться с пуговицами. А в голосе уже отчетливо слышались слезы.

– Перестань! – громко сказал Саша, схватив ее за запястья, чтобы она не расстегивала одежду. И это прикосновение вызвало новую волну воспоминаний. Как он держал ее руки, чтобы она его не отталкивала и не мешала. – Юля! Ну что ты делаешь?! Я говорил с врачом, он запретил тебе… нервничать, напрягаться…

Вздрогнув от его прикосновения, словно от раскаленного огня, Юля взглянула на его руки на своих запястьях, и он тут же разжал пальцы.

– Господи, и это говоришь мне ты! Ты! Да меня от одного взгляда на тебя в дрожь бросает! – она была близка к истерике. – Ты не понимаешь?! Меня тошнит от тебя! Тошнит! Уйди, я прошу тебя! – отвернувшись от него, она закрыла лицо руками и расплакалась, громко всхлипывая.

Немного постояв на месте, Саша развернулся и направился к двери, щелкнул замками, и, наконец, стало тихо.

Вытирая слезы тыльной стороной ладони, Юля подошла к окну, осторожно отодвинула занавеску – Воронов как раз подходил к машине. На ходу прикурил и сел в салон, после чего автомобиль резко сорвался с места и выехал со двора. Может, все же дошло до него, что она не намерена терпеть его присутствие в своей жизни и своей квартире? Хотя судя по тому, что ключей нигде не наблюдалось, вряд ли. Он вернется…

Его машина уже давно скрылась за поворотом, а она так и стояла возле окна, бессмысленно уставившись куда-то в одну точку, пытаясь представить себе, что этот человек теперь будет жить в ее квартире, что ей все время придется видеть его перед глазами. Нет, это невозможно…

Теперь все здесь казалось не так. И белье, развешенное в ванной, которое попадется ему на глаза, и ее домашняя одежда – платьица, маечки, шортики – казались ей слишком короткими и открытыми. А, главное, где он вообще собирается спать? С ней в одной комнате?! Уеду, пронеслось у нее в голове. Как только выйду в декрет, сразу же уеду домой! Ни дня не останусь!

От всех этих переживаний снова начал поднывать низ живота. Юля вспомнила, что нужно принять таблетку, и направилась в кухню, чтобы налить воды. Проходя мимо зеркала, мельком взглянув на свое отражение, остановилась. Она только сейчас увидела, как стал заметен живот. Кажется, еще неделю назад ничто внешне не выдавало ее положения, и в больнице под свободной ночнушкой живота не было видно, а сейчас… Она осторожно приложила ладонь к уже заметной выпуклости, и в этот момент ее словно окатило ледяной водой. Господи, ну зачем она устроила ему эту провокацию с раздеванием? Это было опрометчиво и очень опасно. А если бы он решил воспользоваться ситуацией? Если бы не остановил ее, когда она начала раздеваться? Она давно уже поняла – если он чего-то захотел, то не остановится, пока не добьется своего. Если бы «в процессе» она решила отказаться, то все могло закончиться плачевно. У нее на лице, все равно, было бы написано то отвращение, которое она к нему испытывает. Вряд ли бы это привело его в восторг. Лишь еще больше бы разозлило, что в итоге могло спровоцировать его на грубость. И чем бы все это закончилось? Ну ясно чем – снова больницей и на этот раз уже чисткой! Она невольно добилась бы этого собственной глупостью.

Переодевшись в домашнее платье и приняв лекарство, Юля вернулась в комнату и легла на кровать. Тишина квартиры давила, каждый звук казался оглушающим – гул холодильника на кухне, хлопок соседской двери, визг тормозов за окном. Мерещилось, что вот-вот дверь откроется, и на пороге снова возникнет он.

Когда прислушиваться надоело, а нервы были уже на пределе, Юля включила телевизор. Следующий час она изо всех сил заставляла себя вникать в вещание диктора новостной передачи, потом в сюжет какой-то мыльной драмы и даже внимательно смотрела рекламу. В конце концов, усталость взяла свое, и ей удалось задремать. Веки налились тяжестью, а в голове пронеслось: «Может, привезет лекарства и уедет?». Однако проснувшись через пару часов, она поняла, что Воронов уже вернулся и никуда уезжать не собирается.

Юля лежала на постели и смотрела в окно на спускающиеся сумерки. Ей хотелось подольше оттянуть встречу с ним, хотя и понимала, что этого не избежать. В какой-то момент он появился в проеме приоткрытой двери в комнату. Еще не до конца придя в себя после сна и немного испугавшись его внезапного появления, Юля села на кровати, обхватив колени руками.

– Проснулась? – спросил он и, не дожидаясь ответа, сказал серьезно: – Пойдем ужинать.

Она медленно опустила взгляд на его руки, и ее охватило чувство сумасшедшей нереальности происходящего. Наглый, жесткий опер, привыкший сжимать в руках пистолет, сейчас держал в руке полотенце, а на его широкую грудь поверх футболки был надет кухонный фартук. Юля смотрела на него, и ей хотелось одновременно и смеяться, и плакать от того абсурда, которым была наполнена ее жизнь.

***

Саша оторвался от заполнения журналов и, подойдя к шкафу, достал оттуда бутылку коньяка и стакан и, прихватив все это с собой, вернулся за стол. Прикурив сигарету, заполнил наполовину стакан и выпил залпом, после чего снова затянулся, погрузившись в свои невеселые мысли.

Сегодняшняя сцена в квартире Юли его шокировала. Она была готова сама отдаться ему, лишь бы он оставил ее. И, в принципе, если бы он захотел, это бы случилось. Но теперь он не хотел. Вернее, хотел, но не так. Его сводили с ума ее горящие глаза, но на дне их плескалось отчаяние. Ее губы манили его, но они роняли такие слова, от которых нервы жгло каленым железом. А мелькнувшее в вырезе одежды белье и скрывавшееся за ним тело заставили вспомнить, как он сжимал в руке ее грудь.

Воронов закрыл глаза, откинулся на спинку кресла и тут же ощутил нежный, еле уловимый запах ее духов, мягкую округлость щеки под его пальцами, не дающими увернуться в сторону от наглого поцелуя. Он вновь почувствовал ее тонкие запястья, напрасно пытающиеся вырваться из плена его цепких рук. Ее бедра, безуспешно старающиеся силой своего хрупкого тела оттолкнуть его, и непередаваемое ощущение от того, что он глубоко проникает в нее, несмотря на ее сопротивление, и заставляет ее раскрыться навстречу ему помимо ее воли.

Резко открыв глаза и выпрямившись в кресле, Саша несколько раз глубоко вздохнул. Кровь прилила к лицу, а в штанах стало тесно. Бл*, как малолетний пацан какой-то, который в деталях вспоминает свой первый секс! До чего докатился! Но картинки были настолько реальными и осязаемыми, что он неосознанно потянулся к щеке, чтобы стереть со своего лица ее слезы! И тут же нутро опалило чувство стыда и горечи, стало противно и мерзко – Воронов понял, что смотрит прямо на тот диван, где все и произошло.

Он сделал еще несколько нервных затяжек. Опять это отвратительное чувство неопределенности, которое он ненавидел, и неуверенности. Неуверенности в том, правильно ли он поступает, навязывая свое присутствие Юле, и сомнения в том, какие у них сложатся отношения в дальнейшем. Неуверенности в себе, как в профессионале – прошло уже столько времени, а он ни на шаг не приблизился к разгадке того, кто виновен в смерти Вики. Неуверенности в Шведове, который, как ему казалось, ведет какую-то свою гнилую игру.

Нет, в этот вечер он к Юле не пойдет, благо сегодня его дежурство. Пусть отдохнет, и так она здорово перенервничала, незачем ее расстраивать своим присутствием еще больше. И поест хоть нормально без него. А то даже из комнаты не вышла, пока он не ушел. Конечно, назло ему. Ведь, насколько он помнил, характер у нее еще тот. Но убедиться в том, что она в порядке, он все-таки должен.

Немного помедлив, Воронов набрал ее номер и вполне ожидаемо услышал лишь долгие гудки в телефоне. Ответит? Или нет? Конечно же, нет, усмехнувшись самому себе, Саша сбросил звонок. Когда такое повторилось уже в третий раз, он открыл меню смс-сообщений и быстро набрал: «Я на дежурстве. У тебя все нормально?» и, подумав, приписал: «Ответь, или я сейчас сам приеду». Не прошло и пяти минут, как прилетело смс от Юли: «Все в порядке».

Воронов вздохнул, детский сад какой-то. Снова наполнил стакан и выпил. Посмотрел в сторону темного окна, там стеной лил дождь, беспрерывно стуча по стеклам и карнизам. В город медленно пришла осень…