Эпилог

Четыре месяца спустя

— Катюша, просыпайся.

— Отстань, Кир! — ворчу я. — Ты меня заездил! Сколько мы спали?

— Ты спала на два часа дольше, чем я, — невозмутимо отвечает Коршунов, методично разматывая кокон из одеял, который я благополучно свила.

— Кир, поимей хоть раз не мое тело, а свою совесть! Дай поспать!

— Катюша, мы же уже обсуждали это. Все, что можно поиметь, я имею на своих условиях. Ну же! Вставай. Черт, ты такая миленькая со своими голыми сиськами... Мне даже тебя немного жалко, — он щекочет меня заново отращённой бородой. Да, я все-таки уговорила его на это.

— Немного? — от возмущения мои глаза распахиваются сами собой. — Только немного?

— Да, ты выглядишь слишком сонной и … ммм… не знаю, какое слово подобрать, — задумывается Кир.

— Затраханной? — елейно подсказываю ему я.

— Возможно, — Кир вынужден со мной согласить.

И тут я замечаю, что Кирилл наполовину уже одет на выход, и, судя по всему, этот выход какой-то парадный. Судорожно перебираю в голове: сегодня суббота, раннее утро, мы никаких гостей не звали, приемов по утрам не предусмотрено, ничьи дни рождения, крестины-именины я вроде бы не забыла… Так какого черта на нем новый с иголочки костюм, когда любимая одежда Кирилла выглядит как униформа егеря?

— Ты куда собрался?

— Не я, а мы. И очень надеюсь, что мы не опоздаем, — при этом Кир делает все для того, чтобы вышло наоборот. Он поглаживает лишенную защиты трусиков задницу и посматривает на меня с определенным интересом.

Я все-таки начинаю выползать из постели.

— И куда мы не должны опаздывать?

Надо ж понять, что надеть, как накраситься...

— На свадьбу.

— На чью свадьбу, — не въезжаю я. — Что за идиоты женятся в такую рань?

— Мы, — лаконично отвечает Кирилл и начинает хохотать. — Ну и тебя и выражение лица!

— Так ты пошутил?

— Нет. Какие уж тут шутки. У нас сегодня свадьба, и если ты не поторопишься, то поедешь на нее, в чем есть.

Кир, устав ждать, когда я перестану замирать каждые пять минут и наконец вылезу из кровати окончательно, отбирает у меня одеяло. Обычно я бьюсь за него до последнего, но сейчас у меня были вопросы посерьезнее.

— Милый, а когда я успела согласиться стать твоей женой? — этот момент меня очень волнует.

— В прошлую среду.

— А при каких обстоятельствах, — уточняю подозрительно.

— Помнишь, я спросил тебя, какой месяц ты считаешь классным для свадьбы? Ты сказала: «Май»! Мне понравилось, и ждать не долго.

— То есть ты, скотина такая, считаешь это нормальным предложением руки и сердца? — я со всего размаха бью его подушкой.

— Катюша, зачем предлагать? По-моему, это очевидное развитие событий. Вот время освободилось, и я могу жениться.

— А меня спросить? — я луплю его подушкой.

— Если бы ты была не согласна, ты бы уже от меня ушла. Катя, хорош. Я сейчас такой добрый, потому что наказывать тебя времени нет.

— В смысле, нет времени? А сколько осталось? — вскакиваю я.

— Регистрация через три часа, — отвечает этот смертник!

— Что? — кричу я. — Как ты мог? Это невесте нужно время, чтобы собраться, а не жениху! Бесчувственный чурбан! Я не пойду за тебя замуж! Где мое кольцо? Где платье? Я хотела нормальную свадьбу! А тут даже мама не в курсе!

Реву.

Сволочь!

Я так хотела за него замуж, а он все взял и испортил.

— Кать, не плачь. — успокаивает меня Кирилл. — Мама в курсе, она сейчас подъедет вместе с визажистом. Именно она и организовывала банкет.

Все еще всхлипывая, таращусь на свежеиспеченного жениха.

— А платье?

— Ты же ей показывала недавно, какое хочешь. Мы купили. Все хорошо, — Кир продолжает гладить меня по спине. Он вообще в последнее время на себя не похож. Очень терпелив ко мне.

— Мама в курсе? — переспрашиваю я. — Это, что, заговор?

— Это чтобы ты не нервничала лишний раз. Ты в последнее время взвинченная, а тебе это вредно.

— Это всем вредно, — почти успокоившись, но еще икая, говорю я.

— Да. Всем.

Коршунов мнется и явно, что-то хочет мне сказать.

— Ну. Говори. Лучше я сейчас психану и поплачу, чем потом, когда меня накрасят.

Он как-то неуверенно кивает.

— Я давно хотел тебе сказать, ну как давно. Недели три.

— Тогда не тяни.

— Ты беременна, — с виноватым выражением лица объявляет Кир.

— То есть как? С чего ты решил? И в прошлом месяце у меня задержки не было…

— Это не я, это твоя мама вычислила, а я просто организовал анализы.

— Так вот зачем ты меня таскал кровь сдавать, — догадываюсь я.

Коршунов настороженно кивает.

И меня осеняет:

— Так вот чего ты такой мирный и осторожный в последнее время!

И снова разражаюсь плачем:

— Я стану толстая и страшная, и ты меня хотеть не будешь.

— Катюша, вот когда я думаю о тебе с животиком, тогда я и не даю спать, так что успокойся и пошли вниз. Мне кажется, твоя мама приехала.

— Ты меня хоть немного любишь? — смотрю на него из-под мокрых ресниц.

Кира перекашивает.

— Катя, я тебя хочу, я на тебе женюсь, я собираюсь с тобой жить до конца своих дней, трахать тебя во всех позах, и сделать не менее четырех детей. Жду не дождусь, когда появится животик, а твои груди нальются еще больше.

Скептически смотрю на Коршунова.

— Что? Надо было соврать что-то красивое? — переспрашивает он с опаской, в любой момент ожидая слезоразлива.

Киваю, но в целом, сейчас был максимум романтичности, на который способен Кир.

Ой!

— А ты точно уверен насчет четырех детей? — тоскливо спрашиваю я.

— Абсолютно. Догоняй, — и сбегает от меня.

Черт, а я хотела двоих. Но если Коршунов говорит четверо, значит он сделает четверых и не меньше.

Тяжело вздыхая, я смотрю на себя в зеркало и подмигиваю.

Мое новогоднее желание сбылось.

Чудеса случаются.