Глава 20

Лилиана

Выхожу из школы, проклиная все на свете. Как же мне надоели эти одноклассники, когда же уже закончится этот ад под названием школа?! Осталось потерпеть два месяца!

Апрель, май, и настанет моя свобода от этих зажравшихся идиотов.

Эх, была бы моя воля, я бы показала, кто я такая! Так нет же! Надо скрывать и терпеть! Лишь бы выполнить план родителей!

Участь они подготовили для меня, конечно, не самую плохую – политика.

Я люблю политику и понимаю, что за ней стоят власть и деньги. Также понимаю, что политика – это грязь. Но мне не дают права выбора. Будь я мальчиком, многое было бы по-другому. Но тут уж я не в силах что-либо изменить.

Пока родители определялись с дальнейшей жизнью Марка, меня запихнули сначала в обычную общеобразовательную школу, а после наняли репетиторов и заставили все зубрить, чтобы по ими же придуманному гранту попасть в эту элитную школу. Хотя частная школа, в которую ходят Марк с Лизой, намного круче моей, там действительно учатся дети самой верхушки власти и крутых бизнесменов. Дети других политиков и просто богатых людей грызут гранит науки за границей.

Вообще, изначально у меня не самая завидная роль. Играть бедную сиротку – то ещё удовольствие.

Но выбора мне не дали. Я же должна закрепиться в умах людей именно в этом образе и после активизировать свою политическую позицию во многих молодёжных проектах, которые проходят по всей стране и так популярны на сегодняшний день в нашем государстве. За такой как я охотнее пойдут, думая что я "из народа", нежели за девчонкой богачей. Да и вообще, разве дочери богатых родителей занимаются политикой? Ответ очевиден.

Возможно, получится выиграть грант на обучение. Ну или по ЕГЭ пройду в МГИМО или в МГУ как минимум.

Ни в коем случае нельзя светить своими деньгами. Отец готовит почву для меня, чтобы я сделала политическую карьеру, из обычной девочки доросла до влиятельных должностей, конечно, с его подачи и с материальной поддержкой мамы.

В политику либо так, либо взятками, либо через постель депутата, и так по карьерной лестнице вверх. Но это не наш способ.

– Кристально чистая репутация, обучение в обычной школе, а после выигранный по результатам тестирования грант на обучение в школе, где можно завести знакомства с будущей элитой страны. И да, эти зажравшиеся дети в скором будущем будут руководить бизнесом и политикой государства. Только разница будет в том, что ты будешь из народа, и этот самый народ будет за тебя, плюс влияние твоего отца и мои деньги сделают свое дело. Ты займёшь высокий пост в политической элите, – не уставала объяснять мне мамуля.

Амбиции у моих родителей, конечно, те еще.

– Изначально этот путь мы готовили для сына, но, так как Марк родился вторым, да еще и в паре с Лизой, это уже так не провернёшь. Одного ребенка спрятать легко, а вот двоих, да еще и близнецов, – нет. Наша поддержка будет выглядеть подозрительной, так что по этому пути придётся пройти тебе. Ты поступишь учиться в обычную школу, друзей не заводи, ни с кем не делись данными о семье и родителях. Ты поняла меня, Лилиана? – мама всегда прямо заявляла о своих требованиях, без пояснений и не делая скидку на возраст.

Вот так в семь лет и была решена моя судьба.

– Стать богатым можно всегда, а вот стереть из биографии, как жил до, чей ты ребёнок и где учился, не выйдет, поэтому пока учись, как все обычные дети. Дальше посмотрим, что с тобой делать. Ну как минимум Председателя Совета Федерации из девушки я сделаю, а дальше все будет зависеть от тебя. Возможно, и до высшей политической должности доберёшься, если и не в качестве главного действующего лица, то хотя бы в качестве первой леди, – закончил лекцию отец.

Эти слова отца и матери я никогда не забуду. И вроде я была еще малышкой семи лет, но уже тогда со мной разговаривали как со взрослой.

Хотя я и мало что понимала, но основные правила уяснила: молчать, никому не рассказывать о своей семье и выполнять все указания родителей.

Сейчас уже пройдена одна треть пути, приготовленного мне родителями. Через полтора года после этого разговора родился Кирилл, и ему отвели ту же роль, что и мне. Только на меня повесили еще одно задание: помогать ему, когда он вырастет, в продвижении по карьерной лестнице.

И вот мне уже восемнадцать. А Кириллу всего десять лет, он еще совсем ребенок. Но он мальчик, наследник, как и хотел отец. И если Марка и Лизу к себе под крыло забрала мама, то я и Кирилл достались отцу.

Теперь ко мне было меньше требований в плане политической деятельности, но зато появилась более важная задача: я должна буду выйти замуж за политика и продвигать Кирюху в построении успешной политической карьеры.

Мне сейчас восемнадцать лет, и, вместо того, чтобы принимать ухаживания парней, гулять в парках и ходить в кино, я заплетаю волосы в косички, надеваю очки и школьную форму на один размер больше и хожу в школу. Показывая, насколько я умна и что могу претендовать на что-то ещё.

Да, с рождением Кирилла некий груз ответственности с меня сняли. Но тот факт, что я должна выйти замуж по расчёту, меня пугает. Я смирилась с этим внешне. Но в душе растет протест. Мне хочется весны, романтики, влюблённости. Но на меня никто не обращает внимания как на девушку. Даже парни, с которыми мы перешли в эту школу. Они тоже внешне чистые ботаники, умные. Но мной как девушкой не интересуются нисколечко.

Возможно, причина в ужасных очках, которые зрительно уменьшают мои глаза, или в одежде не по размеру, но факт остаётся фактом.

И вот я иду на задний двор нашей школы. Моё дополнительное занятие отменили, и я решаю провести это время на природе. Погода радует, можно снять эти ненавистные очки и радоваться солнышку.

Сажусь на лавочку, снимаю пиджак и очки, откидываюсь назад, поднимаю лицо к солнцу и улыбаюсь. Как же приятно: запах сирени, солнышко, тень от деревьев.

Стоп, какая еще тень? Открываю глаза и натыкаюсь взглядом на своего одноклассника, с которым у нас несколько совместных уроков, которые проходят на английском языке.

– Никогда не видел тебя без очков. А у тебя большие глаза. И красивые, – добавляет он с неким удивлением.

Он кореец по национальности, и на глазах они все повёрнуты. Как только могут зрительно их увеличивают при помощи косметики, причём парни тоже ею пользуются. Некоторые даже к пластическим хирургам обращаются.

Я поняла это, почитав некоторые статьи на разных сайтах.

Но Юн и без этого красив. Он высокий и харизматичный. В школе всегда в гуще событий. Он сын посла Южной Кореи. Понемногу учит и наш язык, но в прерогативе это английский, французский и немецкий.

Наша школа по-своему уникальна. В десятом и одиннадцатом классах мы сами выбираем уроки, которые хотим посещать. И вот на уроках иностранных языков мы и пересекаемся с Юном, ну и еще на парочке предметов.

Но мы с ним никогда не общались. С чего он ко мне подошёл, непонятно. Может, что на голову упало и он поэтому неадекватен сейчас?

Я, как и все льготники в нашем классе, – изгой. С нами особо не разговаривают, если только не понадобится помощь.

– Спасибо.

Больше мне нечего сказать. Я в шоке от поведения одноклассника.

И тут мы вместе оборачиваемся на звук шагов. К нам подходит женщина, тоже кореянка, приятной внешности, с пакетом в руках.

Смотрит на меня, после на Юна.

– Ты оставил пакет.

Говорит она на всем понятном английском, чтобы не поставить меня в неловкое положение.

А вот Юн переходит на свой родной корейский и довольно грубо ей что-то отвечает. Женщине неловко, и она опять смотрит на меня умоляюще, после быстро ставит пакет на лавочку и удаляется.

Он ей кричит что-то вслед, но она не останавливается и скрывается за стенами школы.

Юн трогает свои идеально уложенные волосы в нервном порыве. Потом смотрит на меня и произносит то, чего я никак не ожидаю от него услышать.

– Есть хочешь?

– Прости, что ты сказал?

– Есть будешь? – и показывает на пакет.

Что сегодня за день? Полнолуние или солнечное затмение?

Чтобы «золотой мальчик», во-первых, заговорил со мной, а во-вторых, предложил перекусить! Хотя, возможно, там какая-нибудь гадость и он хочет посмеяться надо мной.

– А что там? – решаюсь уточнить.

– Суп с морскими водорослями.

Я начинаю вспоминать, где я слышала о супе с таким названием. Припоминаю, что у корейцев есть традиция: матери готовят для своих детей в день рождения такой суп.

– Ты… сегодня именинник? То есть у тебя день рождения?

– Откуда знаешь? – Юн крайне удивлен моими познаниями их культыры.

Пожимаю плечами.

—Смотрела ваши сериалы.

Юн явно не ожидал от меня такого ответа.

– Серьезно? Я, кореец, не интересуюсь этим, а ты, русская, и смотришь.

Что-то наш разговор мне перестает нравиться.

– А сейчас что, тоже смотришь?

– Нет.

– Почему?

– Сейчас подготовка к ЕГЭ, нет времени ни на что, кроме учебы.

Его взгляд меняется, становясь более серьезным и сосредоточенным, и Юн проходится им от моих ног и до макушки головы.

– Почему ты носишь эти ужасные очки? Тебе они не идут. – Меня задевает его тон. В нем сочится пренебрежение. Ну вот, наружу выходит «золотой мальчик». – И школьная форма на пару размеров больше. И эти косички… Никогда не видел тебя с распущенными волосами.

Ни на один из заданных вопросов дать ответ я не могу. Поэтому решаю перевести разговор с моей щекотливой темы на волнующую его, я в этом уверена.

– Это твоя мама приходила?

Он отворачивается и смотрит в сторону. Да, не только у меня есть слабые места.

Юн не хочет мне отвечать, но этого и не требуется, я и так все поняла.

Да, кто-то отдает обед, приготовленный родной мамой, совершенно чужому человеку, а кто-то даже не пробовал никогда в жизни блюдо, которое бы для него приготовила родная мать.

– А я могу только мечтать о том дне, когда моя мама сварит для меня суп, – слова вырываются из меня неосознанно. Просто я почувствовала такую горечь внутри от всей этой ситуации, так тоскливо стало на душе, что не смогла сдержаться и не высказаться.

Юн оборачивается ко мне и смотрит немного растерянно.

Ну конечно, я же сказала это на русском. Ух, пронесло! А то я уже начала переживать, что он поймет мои внутренние терзания.

Но радость моя длится не долго.

– Да, я и забыл, что ты сирота.

Не выдерживаю этот его тон, пренебрежительный взгляд и встаю. Быстро хватаю пиджак, сумку и ухожу.

«Посидела, отдохнула, называется! Насладилась солнцем! Черт побери!»

– Ты очки оставила!

Слышу позади голос Юна. Разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и иду обратно.

Смотрю на него грозно, выхватываю из его рук свои очки и вновь собираюсь уходить, как он снова начинает говорить со мной. Останавливаюсь, но не поворачиваюсь.

– Завтра после уроков приходи сюда. Я буду тебя ждать.

Секундная заминка с моей стороны, но все же я ухожу, так ничего и не ответив на его предложение.

Захожу за угол школы, а сердце стучит так, что, кажется, слышно за квартал отсюда.

«Это он что, на свидание меня пригласил?! И вроде нормальным голосом говорил, без издевок и приколов. Или я что-то неправильно поняла?! И ведь не с кем посоветоваться! К маме с таким вопрос не подойдёшь, а Лизка младше меня. Наверняка и сама ничего не знает о парнях. Эх… Что делать?»

Всю ночь не спала. Думала, как поступить. Или быть гордой и не прийти, или стать милой и почувствовать, что это такое – свидание.

На следующий день я решаю немного изменить свой внешний вид.

И ведь правда, почему я себя уродую в школе? Ведь можно быть умной, тихой и скромной, но к тому же и симпатичной. Когда через несколько лет журналисты будут копать под меня, то выплывут мои фото в очках и с косичками… Разве такой должна быть будущая первая леди? Это, конечно, если планы отца осуществятся.

Решаю волосы не заплетать, а распустить. Или, вернее сказать, завязать их не резинкой, а скрепить симпатичной заколкой в низкий хвост.

Юбку школьной формы я немного укоротила, просто подвернув пояс. Очки снять не решаюсь. Все же сразу кардинально измениться только из-за того, что впервые в жизни на меня обратил внимание мальчик и позвал на свидание, будет слишком. Буду меняться постепенно.

Хорошо хоть, капы сняла неделю назад. А то, если бы и от них избавилась сегодня, то он бы точно понял, что все из-за него.

Надеваю рубашку розового цвета, тогда как раньше носила только белые.

Смотрю на себя в зеркало и улыбаюсь. «Да, определённо, так намного лучше!»

Ну, с богом! Посмотрим, куда предложит пойти Юн на первом свидании.