Глава 34

Я копия отца на этой фотке, только с прической того времени. Тут отец в  молодости, и если не придираться к причёске, стойке и выражению лица, то кажется, что это я. И да, я знал и ранее, что очень похож на отца, но в нашем доме нет фотографий его молодости, и сейчас, видя, насколько я унаследовал его внешние данные, прихожу в шок.

– А теперь расскажи мне, Дени, как ты прибыл в нашу страну и почему решил пообщаться именно с нашей Лилианой?

Поворачиваюсь к Лили, а она отводит взгляд, и нутром чувствую, что уже и она подозревает меня в чем-то.

– Может, это твой отец тебя подослал, посчитав, что не до конца обчистил меня? Или, может, мать-ангелочек, которым она всегда хотела казаться, решила через мою дочь подзаработать?

Что у этой женщины в голове?!

Прочищаю горло и произношу:

– Понятия не имею, откуда вы взяли весь этот бред, но я не знал, что вы были знакомы с моими родителями, и…

– Хах, – истерические нотки проскакивают в ее голосе, – рассказывай это кому-нибудь другому. Я прекрасно знаю твою семейку. Да вот только не пойму, чего это они не побоялись и отправили тебя в страну, в которой я могу тебя достать в любой дыре, где бы ты ни спрятался? А?

– Еще раз повторюсь, мои родители не отправляли меня сюда к вам, к Лили…

Неожиданно по лицу проходит острая боль.

– Мама! – слышу возмущенный голос моей девчонки.

Эта сумасшедшая маман ударила меня?!

– Не смей произносить имя моей дочери своим грязным ртом! Ты!.. Ты!.. – она сверлит меня ненавидящим взглядом и тычет в меня указательным пальцем, но почему-то дальше свою мысль не продолжает. – Зачем ты это сделал, Кир? Как ты мог меня предать?! – эта женщина падает передо мной на колени и плачет навзрыд.

– Вышли вон отсюда, – кричит Марк, и вся охрана поднимается по лестнице и покидает комнату, а Лили, сорвавшись с места, обнимает свою маму и, гладя ее по голове и плечам, тихим, успокаивающим голосом произносит:

– Мама, все хорошо, мама…

Марк подхватывает свою родительницу и укладывает ту на диван напротив меня.

Что тут, блин, происходит?!

Лилиана

Видеть маму в таком состоянии невозможно, и, как бы я ни думала, что ненавижу ее, сейчас от ее переживаний и истерики мое сердце обливается кровью. У нее явно была трагичная ситуация с отцом Дени, иначе она бы сейчас не пребывала в беспамятстве от сильнейшего психологического потрясения. Марк уложил ее на кровать, и она вдруг утихла, сжалась в комочек и тихонько горько плачет.

Мы дожидаемся, пока она заснет.

Ее телефон разрывается от звонков отца, но мы с Марком не решаемся поднять трубку.

Брат отводит Дени в сторону и требует объяснения ситуации. Но тот, кажется, тоже не понимает, что происходит.

– Я позвоню матери, – вдруг решительно произносит Дени.

– Нет, – не менее решительно останавливает его Марк, – когда она очнется, тогда и позвонишь.

Теперь уже я хватаю Марка и отвожу его в сторону от Дени.

– Почему отказываешься? Может, она бы нам рассказала, что с нашей мамой.

– Мы не знаем, что произошло у них в прошлом. Не хочу, чтобы эти двое знали, как до сих пор ломает мать от того, что произошло в их молодости. Позже. Звонок подождет пару часов, раз уже больше двадцати лет прошло.