Глава 44

Уже прошла неделя с тех пор, как мы побывали на работе у Дени. Все эти дни мы ездили по разным адресам: то на съемки в журнал, то на кастинг в сериал, то на встречу с менеджерами артистов.

На некоторые встречи лучше бы я не ходила, потому что видеть, как облизываются на моего парня все женщины в радиусе километра, неприятно, а то и больно на физическом уровне. Это невольно заставляет задуматься о правильности наших отношений, да и вообще… реальности существования такой пары, как мы с ним. Это дома, в России, я хоть и не на виду у всех, но у меня там связи, возможности, деньги. А здесь, в чужой стране, я просто студентка, и то вопрос, останусь ли я ею… Порой задумываюсь, а не взять ли мне пару советов у российской теннисистки, которая уже очень долго живёт с горячим испанским мужчиной, которого хотят миллионы женщин по всему миру. Как ей этого удаётся? Но после со смехом отбиваю эту идею, все же круги, в которых мы вращаемся, совершенно разные. Как назло, даже не к кому обратиться с подобным вопросом.

И я знаю, что ревновать – это значит не доверять любимому, но ничего не могу с собой поделать, и это как медленный яд разрушает меня изнутри.

Раздается стук в дверь, и ко мне в комнату заглядывает Светлана.

– Лили, дорогая, как ты?

Сегодня я отказалась ехать с Дени на встречу, где будет происходить подписание договора о съемках в клипе знаменитой певицы.

– Проходите, – встаю с места, чтобы поприветствовать женщину, которая приняла меня как своего «потерянного» ребенка. Ведь за все время нахождения в ее доме я ни разу не ощутила желания вернуться в свой дом, к своим родителям. – Все хорошо. Выбираю универ, в который буду поступать.

– Это правильное решение, дочка, – по-доброму обращается она ко мне, – надо забрать твои документы и перевестись в другой университет, пока не поздно. Хотя, возможно, и это не понадобится.

– Почему? Что вы имеете в виду? – проблеск надежды мелькнул перед глазами, неужели удастся все разрешить с моими родителями?

– Завтра мы с Кириллом едем на встречу к твоей маме, – просто сообщает мне Светлана.

– Нет! – выкрикиваю неосознанно громко. – Нет! Ни в коем случае, Светлана, вы не должны к ней ехать! – убеждаю ее, схватив за руку. – Пожалуйста, не встречайтесь с ней. Она что-то задумала плохое, для вас и вашего бывшего мужа. Не поддавайтесь на ее уловки!

– Лили, дорогая, – тетя Света заключает меня в объятия и успокаивающе гладит по голове, – девочка моя, не переживай так, все будет хорошо.

– Нет, – вырываюсь из ее объятий и смотрю ей в глаза, – вы не представляете, какой она человек. Это уже не та Лена, которую вы знали двадцать пять лет назад. Сейчас она конгломерат, который не знает лова «стоп» и не имеет никаких запретов. Я не хочу бросаться какими-то обвинениями, но, боюсь, она может даже физически вам навредить!

– Лили, дорогая, о чем ты? – наконец она перестала так снисходительно смотреть на меня, а задумалась о моих словах.

– Она действительно вас ненавидит из-за старой обиды. Тогда, в своей хижине, где она хранила все воспоминания о своей юности, она выглядела как сумасшедшая, я боялась, что она может навредить Дени. У меня нет возможности связаться с сестрой или братом, чтобы узнать ее планы насчет вас, но вы должны быть готовы к встрече с отчаянным человеком. Вместе с отцом они оказывают действительно сильное и могущественное давление на окружающих. И могут спланировать все что угодно.

Мне показалось, что тетя Света верит мне отчасти. И даже когда она убеждала меня в том, что подумает над моими словами, я слышала в ее голосе сомнение.

Находясь в смятении, не знаю, что мне предпринять, чтобы предотвратить встречу наших мам.

И единственный человек, с которым я могу сейчас посоветоваться, – это моя университетская подруга Мари.

Подруга принимает вызов со второго гудка.

– Привет, Мари, как ты? Это я, Лили, – быстро проговариваю в трубку. – Есть вопрос, который срочно надо решить.

– Привет, Лил, – без предисловий отвечает она восторженно, – рада, что у тебя появилась минутка мне позвонить. Как дела?

– Спасибо, дорогая. Как ты сама? Я совсем за своими проблемами забыла тебе позвонить, – раскаиваюсь в своем поведении. Мы с ней обещали друг другу звонить на каникулах.

– Все норм, Лил. Скоро будем рядом, поделимся новостями. Я приезжаю через пять дней. А ты уже там, как я понимаю по номеру? Только в другом штате?

– Да, я в США. Недавно приехала. Слушай, у меня срочный вопрос, поможешь решить дилемму?

– Не вопрос, если смогу помочь, буду только рада.

– Слушай, вот смотри… – раздумываю, как бы ей рассказать о главном, но не выдать всю ситуацию в целом, – если ты знаешь, а вернее, чувствуешь, что твоему близкому человеку грозит опасность, но никак это не можешь аргументировать, только на уровне чувств и все, что ты предпримешь?

– Это, конечно, очень спорный вопрос, – задумчиво проговаривает она. – Но! Если ты уверена, что так будет лучше и ты спасешь своего любимого человека, то действуй, подруга! Лучше подстраховаться, чем после жалеть, что не уберег.

Она права! Я должна спасти Светлану. И раз встреча должна состояться завтра, мне надо действовать сегодня.

– Ну что же, до встречи, Мари. Мне надо бежать, претворять план в действие.

Тетя Света отлучилась с мужем по делам, но девочки остались со мной дома.

Я подговорила их, пообещав выполнить любое их желание в обмен на небольшой розыгрыш.

Мы все втроем нарисовали на теле красные точки, улеглись каждый на свою кровать и стали звонить матери Дени с жалобами на боль в животе, температуру и сыпь.

И когда в телефоне на заднем плане я услышала женский голос, вещающий как в аэропорту, то поняла, что сейчас от меня все зависит. И если Светлана улетит, то мы можем ее потерять навсегда.

Вложив в голос максимум из своих скромных актёрских способностей, я постаралась изобразить адскую режущую боль и, добавив, что не смогу пойти в больницу, скинула вызов.

Девочки смеялись над всей ситуацией, и, хоть они и совсем разные по характеру, в этом розыгрыше приняли участие с удовольствием обе.

Итак, спектакль разыгран полностью, теперь мы все втроём сидим у меня в комнате и ждём своих зрителей. Первым на пороге дома появился Дени.

Он с первого этажа стал выкрикивать наши имена. Мы же, все втроем, испугались и заперлись в комнате.

Стук в дверь.

– Девочки, вы тут? Лили, они с тобой?

– Да, Дени.

Он выдыхает, и мы слышим, как Дени облокотился на дверь и спустился на пол.

– Ну слава богу, а то я уже переживать начал, когда не обнаружил их в кроватях.

– Мы вместе, – кричу ему, – но тебя не пустим, а не то ты заразишься…

– Мама сказала, что я не болел ветрянкой, – вслух размышляет Дени, – хотя поболеть – это неплохая причина, чтобы остаться дома и не работать…

– Нет, ты не можешь, – встреваю я, – у тебя такие контракты важные, сейчас тебе никак нельзя болеть.

– И что вы предлагаете?

– Позвони маме, – выкрикивает Энн, – пусть приедет к нам. Нам плохо.

– Да, – поддерживает ее Ида, – у меня все кости ломит, – жалобно скулит она.

Вот это актриса!

Мы с Энн поднимаем свои большие пальчики вверх, выказывая ей свое восхищение ее игрой. Та в ответ подмигивает нам и продолжает жалобно вздыхать.

Все наши усилия не проходят даром. Мама Дени возвращается домой с мужем. Оба обеспокоены нашим положением. Пытаются понять, откуда мы могли принести вирус, а мы тихо сидим и ждем, пока они приедут домой, не решаясь открыть им наш маленький розыгрыш.

А я хоть и боюсь последствий, но все равно не жалею, что не позволила ей сесть на борт.

Светлана входит к нам в комнату, подбегает к кровати и по очереди трогает нас, дабы определить, у кого есть температура. Добрая женщина случайно задевает точку на коже, и та размазывается и попадает на ее руку тоже. Вся ложь вскрывается, и Светлана в шоке отсаживается от нас на край кровати и смотрит изумленно на меня, прекрасно понимая, что это моя вина. Я надоумила девочек.

– Простите, – чувство вины зашкаливает, мне кажется, я только сейчас осознала, что женщина около двух часов в дороге обратно переживала за детей, нервничала, а по итогу выходит, это просто розыгрыш. – Простите, пожалуйста, но я не могла вам позволить уехать. Моя мать, она страшна в гневе, я не хотела, чтобы вас коснулось ее безумие.