43

Глава 43

Ростислав

Полчаса я хожу по гостевой комнате и не нахожу себе места. Маньяк во мне крушит уже все вокруг и не понимает, почему она в другой комнате. Тут она должна быть рядом со мной, запах оставлять на подушке, всю комнату пропитывать. Вроде бы рядом, но как же далеко, черт возьми. Сносит меня от нее, как на дурь подсел. Давно уже понял, что без нее, как будто не жил вовсе. Да и женился лишь потому, что как-то само собой получилось. Злился на Лилю, не мог простить.

Отец Леры тогда помог из болота выбраться, да я, если честно, и сам бы мог, только времени бы потратил больше. И что теперь моя привязвнность в соседней комнате, а я не могу быть рядом. Женат или к своей жене, как же меня все бесит! По сути правду говорит, но для меня эта женитьба — галочка в паспорте. А ещё я злюсь из-за того, что не смог ее уберечь, нужно ещё выяснить, что с ногами, да наказать эту деваху, что смогла руку поднять на беременную девушку. От злости даже зубы сводит. Она же могла ее убить — не только Лилю, но и дочь. От слова «дочь» внутри разливается тепло. Диана так похожа на Лилю и на меня одновременно. Я сегодня час просидел около ее постели, пока она спала. Не могу ещё привыкнуть к отцовству, но изначально понимаю: за эту девочку я готов убить и растерзать любого.

Мысли опять возвращаются к Лиле, она смотрит на меня зверенышем затравленным. Сжимается, боится, но во взгляде читаю вызов. Моя Лиля, как только получу документы о разводе, не убежит, затрахаю и заставлю любить, так что вытравлю все ее мысли в голове левые. Приручу к себе заново, не отпущу никуда, знаю точно. Я ради нее на все пойду. Пять лет как будто не дышал, а сейчас все по-другому. Член в штанах готов порвать ширинку, как будто малолетка себя веду. Пар спустить можно, но понимаю, что не смогу, только ее под собой представляю. Красивая, губы эти влажные, манящие, я с них яд готов жрать.

Звонок на телефон раздался неожиданно, уже позднее время, поэтому я знаю, кто меня в такое время будет беспокоить.

— Росс, ты сегодня вернешься домой? — слышу слезливые нотки в голосе.

— Я же просил не ждать.

— Надоели твои шалавы, сколько можно, я устала, слышишь?

— Какие к черту претензии, Лера? Я же сразу сказал тебе: хочешь штамп в паспорте — получи, но у нас свободные отношения. Ты что на это ответила?

Она молчит, слышу лишь всхлипы на другом конце провода. Она хотела семью, ребенка, я был тогда согласен, лишь бы она отстала, но все изменилось. Как только увидел свою дочку, все остальное отошло на задний план. Без нее я как дворовая собака, задыхающаяся. Как только касаюсь ее, больше ни о чем не могу думать. Моя вина, конечно, есть — мне было плевать на все и всех, поэтому я женился, лишь бы от проблем избавиться. А теперь нужно все решить без последствий.

— Я думала, ты исправишься, что наша семья нас сплотит.

— Какая семья, Лера? Только в твоих мечтах мы были семьей. Я сразу сказал тебе: не жди любви, мое сердце окаменело. Тебя все устраивало, а что теперь изменилось? Я дам тебе развод, пришлю документы через своего человека.

— Росс, нет, я на все согласна, даже не думай о разводе, больше слова не скажу.

Она что-то еще говорит, но я бросаю трубку. Давно пора было расстаться, я дотянул.

Растрепав на голове волосы, я выдохнул и вышел в коридор. Не знаю, что мной движет, но я уже минут пять стою у ее комнаты, как идиот, сканирую дверную ручку. Скрип с другой стороны привлекает мое внимание. Затем глухой звук, и я уже в диком волнении распахиваю дверь.

Наблюдаю, как Дамир, стоя спиной ко мне, пытается взять Лилю на руки, и мои брови медленно поднимаются. Лиля замирает при моем появлении и заливается краской стыда. По глазам вижу, что ей некомфортно.

— Что здесь происходит? — спрашиваю.

Дамир опускает мать на кровать и поворачивается ко мне всем телом.

— Вас это совершенно не касается, — выдает этот сопляк.

Я растягиваю рот в подобие улыбки. Знаю, что с подростками сложно общаться, но этот малый вырос в детском доме, поэтому тут можно ожидать чего угодно.

— Дамир, не груби, пожалуйста, — говорит Лиля.

— Пусть он уходит, я и без его помощи справлюсь.

Он вновь пытается ее поднять.

— Отпусти, ты можешь ее уронить, — произношу я.

Этот Волченыш снова оборачивается, в глазах такой дикий огонь, что мне даже становится интересно.

Он чем-то напоминает мне самого себя, только у Дамира за плечами школа выживания, а у меня с детства все дороги были открыты.

— Я пытаюсь отнести маму в дамскую комнату, вы отобрали ее кресло и даже не побеспокоились о таких мелочах, как например, сходить в туалет или просто умыться, — выдает пацан.

— Дамир, — возмущается Лиля.

Краска на ее лице заливает шею. Я готов надавать себе по щекам. Я даже не подумал о чем-то подобном. Злясь на себя и на весь мир, я легко отодвигаю малого и подхватываю свою девочку на руки.

— Я бы и без вашей помощи справился, — говорит он, но я не слушаю.

Отношу Лилю в уборную и сажу на унитаз. Сам же удаляюсь, плотно прикрыв дверь, и вновь натыкаюсь на волчий взгляд.

— Ты прав, — говорю ему, — я облажался, извини? Обещаю впредь быть более внимательным.

— Что вам от нее нужно? — спрашивает он.

— Я люблю твою маму, и никуда ее больше не отпущу, поэтому нам лучше поладить.

Он смотрит исподлобья, но складка смягчается.

— Ладно, посмотрим, — говорит малой и протягивает руку, — но я буду начеку, так и знай.

Я мысленно выдыхаю, жму ладонь в ответ и улыбаюсь.

— Мама стучалась, можно забирать, — говорит Дам.

Я захожу в уборную, стараясь не смотреть Лиле прямо в глаза. Забираю ее и опять несу в постель.

— Я заказал новое кресло, оно удобнее, чем прежнее, поэтому одну ночь придется потерпеть мое присутствие.

В глазах Лили страх. Чем я заслужил такое отношение, не знаю, но тут тоже придется заново учиться и подбирать к ней ключи.

— Дамир, иди спать, я посижу тут сам, — говорю я парню. Он смотрит на мать, и я вижу, как та кивает. После чего подойдя целует ее в щеку.

— За маму я голову оторву, — выдает этот сопляк, и я вновь усмехаюсь. Да из него явно вырастет настоящий мужчина, нужно будет понаблюдать за малым, может в спорт какой записать, чтобы там свой характер показывал.

Было бы лучше мне сидеть в своей комнате и не высовываться. Я разместился на диване у окна, так как Лиля сразу указала границы. Сначала она отпиралась, просила уйти, но я решительно оказался, а сейчас, глядя на ее спящую, борюсь со стояком, который вот-вот разорвет ширинку.

Она спит на боку, мои шорты на ней задрались вверх, открывая обзору красивые ягодицы. Лунный свет падает на нее, красиво обрисовывая изгибы, и я готов выть от голода, как волк.

В такой момент хочется закурить, но вспоминаю, что бросил это дело. Понимаю, что Лиля до сих пор все мои жилы в кулачках своих держит и натягивает их до разрыва. Как же отчаянно я ее искал, сколько бессонных ночей, сколько сбитых в кровь костяшек. Поверил тогда в ересь, что нес Кам, и отпустил. Кама тоже мои люди ищут. Идут по его следу, но он умен и изворотлив.

Говорят, что он умом тронулся после того, как ему глаз вырезали, но мне кажется, что тут не все так просто. Я знаю, что Лилю он тоже искал, но все его поиски, как и мои, равнялись нулю. Ему зачем-то она была нужна, и мне нужно быть начеку. Напрягает меня это, ребра выворачивает, раздирает сердце и легкие, что случится с ней что-то может. Если он посмеет на нее даже просто похотливый взгляд бросить, покалечу пиз.. ка. Ни на одну бабу больше не взглянет.

К утру мне все-таки удается уснуть, но стоит Лиле пошевелиться, как я резко поднимаюсь.

Я встаю с дивана и сажусь на край кровати. Смотрю на нее растрепанную и сонную, и кровь в жилах бурлить начинает. Хочу ее коснуться, пропитаться ее запахом цветов полевых. Хочу сорвать с нее всю одежду и накрыть ее собой. Сдерживаю себя, яйца звенят, буду дышать, но не напугаю своим порывом. Обещал сам себе, слово дал — привыкнуть ко мне, приучить постепенно. Пусть заново учится любить. Моя полностью, если еще не поняла этого, то обязательно поймет. Дам ей пока передышку.

— Прекращай, — ее голос хриплый спросонья.

— Что прекращать? — удивляюсь.

— Смотреть так.

Ну уж извини, моя девочка, смотреть на тебя — это все, что мне осталось, от этого я не откажусь. Стаскиваю с нее одеяло, она от неожиданности вздрагивает.

— Я тебя в ванную отнесу, не бойся, не укушу.

Подхватываю ее на руки и несу, прижимая к себе, дышу полной грудью. Словно наркотик, принимаю, так к ней тянет, сил нет.

Чуть позже я отнес Лилю в столовую. Поцеловал Диану, которая все утро висела на Дамире. Тот так ревностно на меня смотрит, словно боится, что я их разлучу. В столовой уже накрыли стол, я ушел к себе и быстро всполоснулся. Переоделся в джинсы и свитшот, и как раз спускался вниз, пока не услышал шум мотора.

Я спускаюсь в столовую и вижу, как Дамир поднимается с места.

— Посиди с мамой, — останавливаю я его.

— Но там дядя Вадим приехал, — выкрикивает он.

— Я знаю, посидите здесь.

Я чертовски зол, напрягся еще сильнее, когда увидел, как этот упырь из машины своей выходит. Я все про него знаю, даже то, что он за моей Лилей ухлястывает. Вот только он не догоняет, что у него большие проблемы.

— Росс, — кричит мне Лиля, когда я подхожу к двери.

Я на секунду замираю, спина неестественно напряжена, делаю вдох, выдох и оборачиваюсь.

— Не трогай его, пожалуйста, я очень прошу.

— Не переживай, при детях не буду.

Вижу вновь этот страх в ее глазах и хочется пройтись кулаком по стене. Черт с ним, попробую придержать своего зверя. Только ради нее и детей.

Я выхожу на улицу и встречаюсь взглядом с этим хлыщем. Мой хищник становится на дыбы, хочется пройтись кулаком по этой самоуверенной морде. Знаю, что перегибаю, но тот факт, что он мог трогать мое, душит. Одним только взглядом заставляю его стушеваться.

Подхожу ближе, хмырь опускает глаза в пол.

— Зачем приехал? — спрашиваю.

— Повидаться с Лилей и детьми.

— Я к ним никого не подпущу, пока не проверю на вшивость.

— Я друг.

— И что?

Хмурится, ведет своей ладонью по волосам, нервничает.

— Что-то ещё?

— Да.

Бессмертный что ли, стоит, не уходит.

— Я с врачом разговаривал, Лилю на операцию положить.

— Я не позволю, сам разберусь без твоего участия.

— Ты не понимаешь?

Смотрю на него как на букашку, давлю взглядом, припечатываю к земле.

— Лиля не больна, она может ходить, просто сама не хочет, — говорит он, — операция чисто для галочки, чтобы ей внушили, что она полностью здорова.

— Что? Повтори ещё раз.