20

Меня охватывает ступор.

Карие глаза смотрят прямо, пронизывая взглядом. Не выражают ничего.

Я не вовремя. Это я понимаю, когда вижу болтающийся на его шее узел галстука и расстегнутую пряжку ремня.

Волосы слегка взъерошены, две верхние пуговицы рубашки расстегнуты, пиджака нет.

— Почему не спишь? Меня ждала? — спрашивает грудным голосом.

— Ждала, — на автомате киваю, не отводя взгляд.

Себастьян оглядывает мое лицо, словно ищет там что-то. Я улавливаю в его выражении легкие вопросительные нотки. Но кроме этого ничего. Его лицо, словно твердый высеченный камень, не выдающий эмоций. Затем он отступает и раскрывает дверь шире.

— Заходи.

Я коротко мешкаю, поймав быстротечную дрожь.

Глупо будет убегать обратно. Я сама пришла, так что давать заднюю уже поздно.

Я осторожно делаю шаг вперёд, и дверь тут же громко захлопывается.

Вздрагиваю.

Мои колени подгибаются, в сердце нарастает тревожный жар. Я в закрытой комнате наедине с мужчиной... Который спас меня. Утешение более чем достойное, но это не помогает.

Себастьян проходит мимо меня, стягивая по пути развязанный галстук. Бросает его на стул и подхватывает со стола телефон. Протягивает мне.

— Звони брату.

Я расширяю глаза.

— Сейчас? — удивляюсь.

Широкая бровь изящно изгибается.

— Хочешь, чтобы я передумал?

Я резво мотаю головой и принимаю телефон. Неуверенно жму по дисплею, ощущая на себе его пристальный взгляд. От этого пальцы начинают дрожать и я несколько раз неправильно набираю цифры.

Длинный гудок. Мое сердце сильно ёкает. Трубку снимают.

— Алло, — проговариваю осторожное. — Я хочу... Я хочу поговорить с братом.

Я волнительно закусываю губу, когда слышу отборную ругань и препирательства на заднем фоне. Они становятся всё ближе, а затем встревоженный голос брата четко звучит в динамике:

— Лесли? Где ты? Этот ублюдок что-то тебе сделал? Он тебя обидел?

С моих губ срывается неконтролируемый вздох. Себастьян никак не реагирует. Стоя боком ко мне, он держит ладонь в кармане брюк и криво усмехается чему-то своему. Он слышит всё, что мне говорит брат.

— Нет, Джереми, — в пол выдоха произношу. — Я в порядке.

— Точно?

Я быстро качаю головой, молча отмахиваясь от этого вопроса.

— Джер... — в горле пересыхает, как в пустыне, и сердце начинает отстукивать барабанную дробь. — Ты правда сдал меня полиции?

Повисает молчание.

Вся забота вмиг растворяется и голос брата зло твердеет:

— Это легавый твой так тебе сказал, да?

— Джер, — я выдыхаю. — Ответь мне.

— У меня был план. Если бы я не был уверен, я бы никогда этого не сделал, клянусь. Всё же обошлось. Лес...

Из груди вырывается резкий вдох.

— Я не хочу тебя слушать, — отрезаю я.

— Лес, постой, пожалуйста, выслу...

Короткие гудки. Я смотрю на телефон в своей руке и понимаю, что она дрожит. В горле образовывается ком.

— Спасибо, — протягиваю сотовый и сквозь мутную пелену бездумно смотрю, как его пальцы смыкаются вокруг телефона. Слух словно заглушили. Зрение размывается, из горла выдирается всхлип. Чёртовы слёзы. Мои ноги подгибаются и я теряю над собой контроль.

— Тихо, — Себастьян вмиг оказывается рядом, подхватывая меня за плечи. — Иди сюда.

Он направляет меня, усаживая на кровать.

Я громко всхлипываю, уже не контролируя ползущую по телу дрожь. Отдаленно слышу бряцанье ремня. Он выскальзывает с петель и падает на стул.

Себастьян садится рядом. Горячее дыхание обпекает мое ухо. Руки скользят по талии, уходя всё ниже. Мое сердце обрывается куда-то вниз.

— Пожалуйста, не надо, — жалобно скулю я.

Он застывает. Затем медленно отклоняется назад. Его брови удивлённо вздергиваются вверх.

— Что не надо?

— Вы же хотите... — я запинаюсь. — Или нет?

Насколько это возможно, его брови ползут ещё выше, соединяясь в чистом изумлении. Я в ужасе издаю писк, понимая, что оплошала.

— Простите, — мое лицо возгорается от жаркого стыда. — Простите!

Я подрываюсь как сумасшедшая и вылетаю из комнаты, громко хлопая дверью. Дура! Мне хочется позорно разреветься, прямо здесь, в эту секунду.

Едва долетев до своей комнаты, я падаю на кровать.

Утыкаюсь в подушку и даю слезам полную волю.