29

Мы замираем. Оба.

Он стоит, держа ладонь на ручке двери, смотрит на меня. Прямо, не отрываясь. Словно рентген. Мне становится не по себе.

Я не могу прочесть этот взгляд.

— Говорила с братом? — спрашивает грудным голосом.

По телу бежит мимолётная дрожь.

— Говорила, — подтверждаю.

— И как?

Я выдыхаю.

— Помирились.

Он тянет кривую усмешку:

— Я даже догадываюсь почему.

— И почему же? — удивляюсь.

— Ну как же, — на миг стопорится. В глазах повисает вопрос. — Он ведь сломал руку. Наверняка, пожалела его.

Себастьян делает шаг вперёд. Закрывает дверь ванной. Я отступаю на автомате. А затем до меня доходит.

— Погодите! — я цепляюсь в его руку. — Что... Что он сделал? Он сломал руку?

Мужчина застывает. На пару секунд.

— Из-за тебя, — смотрит в глаза.

— Из-за меня? — не понимаю. Я ничего не понимаю.

Себастьян не двигается. Руку не убирает. Когда до меня это доходит, я сама отпускаю его. Чувствую себя неловко.

— Сама у него спросишь, — велит он. Окидывает меня быстрым взглядом. — Ты наверное устала. Иди отдыхай, — небрежно бросает. Затем разворачивается и идёт к лестнице.

— И вы даже не спросите меня, какой результат? — выпаливаю ему в спину.

Себастьян резко останавливается. Я сглатываю. Уже жалею...

Он медленно поворачивается ко мне. Смотрит прямо. Эмоций не выражает.

— Я знаю, — ровным тоном объявляет. — Говорил с врачом.

— Каком из? — язвительно спрашиваю. Не специально. Само вырывается. Я сколько врачей обошла, что не помню уже.

Он продолжает смотреть, не мигая. Кажется, будто у него вот-вот задергается глаз.

— С неврологом. И гинекологом. С инфекциями попроще, говорят это лечится, терапия займет не больше десяти дней... — он склоняет голову набок. В его взгляде мелькает хладнокровное любопытство. — А вот с неврозом всё посложнее.

Мои щеки вдруг нагреваются. Я опускаю глаза в пол. Почему-то мне становится стыдно.

— Вы были правы, я очень устала, — лепечу я. — Спокойной ночи.

Я отрываю ноги от пола и семеню наверх, прошмыгивая мимо него. Он меня не останавливает.