40
— Пустите меня! Вы не имеете права!
Сердце стучит, как заведенное, пот скатывается ледяными горошинами по спине.
Мой голос волчьим отчаянием отбивается от стен.
Двое мужчин ведут меня за собой, и глазом не моргнув на мое сопротивление.
Мне не верится, что это происходит снова.
Знакомые люминесцентные лампы слепят глаза, мрачные ходы коридоров всё не заканчиваются. Я знаю, куда меня ведут. К нему.
Нас с Джереми перехватили ещё до того, как мы покинули территорию. К старому поддержанному Фольксвагену, ожидающему нас за углом, мы так и не добрались.
Домработница просчиталась. Я не виню её. Она сделала всё, что смогла.
Мужчины сворачивают и дёргают меня к той самой двери. Шире и темнее на фоне других, - я сразу узнала, что это она. Я вскрикиваю, когда меня к ней приближают, почему-то подсознательно ожидая самого худшего.
Дверь пинком распахивается и меня грубо толкают внутрь. Я пошатываюсь от силы и безвольно пролетаю несколько шагов вперёд, падая на коленки.
Прямо ему в ноги.
Дверь позади громко захлопывается и в комнате повисает тишина. Плотная, угрюмая, затаенная. Мы остались наедине. С моих губ слетает всё дыхание.
Я замираю, видя перед глазами мужские ботинки. Черные, кожаные, до блеска начищенные. В горле пересыхает, как в пустыне. Не получается даже сглотнуть.
— Вот мы и вернулись к тому, с чего начинали, — низкий грудной голос отбивается от стен мощной, угрожающей вибрацией.
По коже бежит холодок. В относительной тишине раздается громкое клацанье ремня.
Мое сердце пропускает удар и тело сковывает липким страхом. Я медленно отлепляю ладошки от пола и поднимаю лицо вверх, встречаясь с его взглядом. Больше не дышу. Глядя на меня сверху вниз, он кажется весь словно высечен из камня.
Я очень медленно сглатываю и опускаю взгляд ниже, видя прямо напротив моего лица внушительную выпуклость.
— Поиграли и хватит, — раздается низко рычащий голос. — Больше я себя сдерживать не намерен.
Ремень резко соскальзывает с петель и с тяжёлым грохотом падает на пол. Сердце начинает стучать на вылет. Внутри меня всё обрывается.