9

Одиночный щелчок затвора прорезывает загробную тишину.

Никто не двигается. Не шевелится.

Я усмехаюсь, глядя на них в отражении.

— Ну и что же вы застыли?

Они переглядываются. Стопорятся. Сбитые с толку. Реакцию не понимают.

— Опустите стволы, — глушится за спинами знакомый голос.

Бойцы быстро переглядываются и неуверенно подчиняются. Расступаются, освобождая дорогу ему.

— Джеймс, — на выдохе произношу я.

Он выходит вперёд и демонстративно прячет пистолет в нагрудную кобуру. Тянет улыбку, хоть и видно, что нехотя.

— Приношу свои извинения, — проговаривает он. — Не знал, что это ты. Выбитую дверь компенсирую.

Я сам тяну кривую усмешку.

Да как же.

— Пацана не троньте, — говорю твердо и это не просьба. — Узнаю, что тронули, закопаю.

Он выгибает брови.

— С каких это пор обычный коп угрожает вышке?

— Бывший коп, — поправляю я. — Я больше не в полиции.

И он это хорошо знает.

Готов поспорить, к кому врывается, он тоже знал.

Я выхожу из ванной.

Бойцы складывают оружие, семенят следом.

Я тянусь к столу и щелкаю металлическими затворами ящика. Раскрываю.

— Этого хватит?

Он коротко осматривает содержимое. Кивает.

— Вполне.

— Взамен вы больше не вспоминаете Лесли и ее брата. Забудьте, что такие вообще есть на белом свете. Усекли?

Не отвечают. Хотя это именно тот случай, когда молчание — знак согласия.

Они уходят. На комнату опускается вечерний сумрак.

Лесли солгала. Я знаю, почему.

Брат. У нее есть младший брат. Конечно же, я запомнил.

Что ж…

Пора наведаться к нашей красавице. Прости, девочка, но сегодня я возьму свою плату сполна.