83

— ... слышишь? Ты слышишь меня?

В глаза тонким лучиком бьёт слишком яркий жёлтый свет — карманный фонарик. Кто-то держит мои веки открытыми.

— Уберите, — мой голос такой хриплый и сдавленный, что мне не сразу удаётся понять, что он принадлежит именно мне.

Кто-то убирает руку от моего лица, и в нос тут же бьёт запах латексных перчаток. Я лихорадочно моргаю.

— Всё хорошо, она очнулась, — незнакомый женский голос звучит с таким явным облегчением, которому я удивляюсь. Она поднимает голову к медсестре: — Иди принеси девушке воды и таблетку.

При напоминании воды мое горло судорожно сжимается и я чувствую, как там сухо. Та другая уходит и доктор смотрит на меня почти что с теплотой и заботой.

— С возвращением, дорогая, — она мягко мне улыбается, потянувшись к некоторым трубкам и отцепляя их от меня. — Ох и страху ты навела на всю больницу.

— Где...

Мой голос обрывается, вконец охрипнув, и мне не удаётся до конца озвучить свою мысль, как будто я совсем разучилась говорить.

— Твой брат в приемной. Переживает за тебя. Сейчас я его позову, — поняв, чего я хочу, врач останавливается и мягко, но проникновенно смотрит мне в глаза. — Мне позвать его?

Мне хочется спросить о том, где Себастьян и можно ли увидеть и его, но в ответ я только киваю.

— Хорошо. Сейчас позову.

— Простите, — выговариваю я, останавливая ее уже в дверях. Врач вопросительно оборачивается ко мне. Наконец мне удается выдавить из себя голос, хоть он и получается полуписклявым и страшно захрипшим.

— Вы сказали, там только брат? — осторожно спрашиваю я и она кивает. — Больше никого?

Я смотрю на нее с тайной надеждой. На секунду мне показалось, что в ее глазах мелькнуло сожаление.

— Нет, извини.

Что-то маленькое внутри обрывается и мой взгляд гаснет.

— Ясно.

И она уходит, оставив меня с лёгким чувством необъяснимой грусти.