Глава 19

Ангелина

Фантазия у Глеба оказалась больная, не думала, что он поклонник плеток. Хотя стоило об этом задуматься, когда я жила в мотеле. После каждого его удара улыбка так и расползалась по лицу, а если я ещё и кричала, то лицо у него и вовсе становилось блаженным.

Вот и сейчас очередной удар обжигает кожу, а парень чуть ли от счастья не прыгает на месте, отслеживая, как я корчусь от боли. Кричать уже не могла, голос был сорван.

— Ну, давай же, сладкая, покричи ещё! Или мы заканчиваем с этой игрушкой и переходим к приятному? — ухмыльнулся предвкушающе, потирая ширинку. Вспоминать, что у него там было, даже не хочется.

— У меня нет сил, — шепчу и еле дергаю руками. Боль я почти уже не ощущала, так замерзла. А может, сказывается физическое истощение, есть мне толком не давали. Два кусочка хлеба да стакан воды три раза в день. Чудо, что я вообще в сознании. Да и нервы были уже все на пределе. Я устала бояться, и просто старалась отстраниться от боли, думая о приятном. О Борисе.

Представляла, как вернусь к нему и дам нам шанс. Старалась представить наше первое нормальное свидание и жизнь в его доме. Интересно, я спала бы в своей комнате, или он бы к себе меня забрал. Думала о новой жизни, где обо мне бы заботились, а я готова была пожертвовать своей свободой и просто быть рядом. Любить? Возможно.

— Эй, ты что, отключиться собралась? — рявкнул Глеб и ударил опять по лицу.

— Я хочу быть в другом месте, и с другим, — отвечаю честно, так как страх неожиданно пропал, и на меня напала дикая усталость. Странно, неужели мне стало всё равно?

— Не нравлюсь? Рожей не вышел? Или кошелёк недостаточно толстый для тебя? А знаешь, мне пофиг, я тебя хочу! — прорычал он, скидывая одеяло с ног, потом разрывая остатки и так истерзанного белья. Да, ему не понравилась плетка. Слишком нежное было кружево.

— Тебе нравится, когда девушка привязана и почти без сознания? — спросила, хотя и так знаю ответ. Ему пофиг, в сознании я или нет, ему важно само тело.

— Мне разное нравится. Люблю экспериментировать. А твоё тело — это мечта. Я помню, какая ты была мягкая и горячая внутри. Ну что, освежим воспоминания? — стягивая футболку, а потом и джинсы.

Я слежу, как одежда падает на пол, и мысленно молю организм отключиться.

— Хоть развяжи, у меня и так нет сил тебе сопротивляться.

— Нет, мне нравится, когда ты такая распятая и доступная, — смеётся, накрывая своей рукой мой лобок.

— Ты такая чистая и гладкая. Видно, немало в тебя мужик вбухал. Жаль, попробовать он не успел, я оказался шустрее. Ну что, приступим? — и взбирается на кровать.

Когда эта жирная туша начала устраиваться между моих ног, я закрыла глаза и дала себе команду просто не думать, не ощущать, не чувствовать. Это просто надо пережить и забыть.

Я сперва ещё чувствовала его руки на своем теле, кажется, он больно кусал грудь и игрался с сосками. Его голос был глух, и я уже не понимала речи. Глаза были открыты, но я ничего не видела, провалившись в своё отчаяние, страшась продолжения, лишь всё твердила себе не слушать и не чувствовать, и вероятно поэтому пропустила момент, когда дверь снесли, а потом с меня стащили насильника.

Я почти не видела лиц людей, которые заполняли комнату, не помню, о чем они говорили, в памяти остались лишь горящие янтарные глаза Бориса, который навис надо мной, и его слова:

— Я с тобой!

Дальше меня поглотила темнота, но теперь в ней было не холодно, а очень тепло и уютно. А ещё мне нравился приятное урчание, которое успокаивало и баюкало.

Борис

Как я не убил того сосунка в первые пять секунд, не знаю. Стоило мне увидеть это голое убожество над моей малышкой, как слетели все тормоза. Я схватил парня и зашвырнул его в стену. И пошел бы добивать сосунка, но стоило взглянуть на Ангелину, как всё замерло внутри. Она лежала, как сломанная кукла, со стеклянным взглядом, смотрящим в никуда. Её руки и ноги были в крови и связаны. Тело покрыто синяками и длинными порезами.

Пока я в шоке смотрел на девушку, Никита и Олег начали отвязывать её. Я же, быстро придя в себя, закутал её в своё пальто и прижал ледяное тельце к себе.

— Ангелина, посмотри на меня, — молил девушку, но она не реагировала. Просто еле дышала и смотрела в потолок.

— Олег, вызывай врача домой. Парня пакуйте и захватите его игрушки, — и пнул один из хлыстов, валяющихся у кровати. Я знаю, как отомстить.

Нежно обнимаю свою драгоценность и выношу её из этого кошмара. Мои люди с грустью и сожалением смотрят на девушку, которая висит в моих руках. По её белым волосам стекает пара струек крови, белая кожа покрыта синяками. Смотря на неё, я корю только себя. Это моя самая большая ошибка в жизни. Как я мог не сберечь свою пару? А ещё зная, что ей пришлось пережить, как я мог её заставлять, принуждать быть со мной? Ставить условие, что она должна отдать мне своё тело?

Должна… Только сейчас я понял, каким был идиотом и каким мерзавцем выглядел, принуждая девушку к тому, чего она боялась больше всего. Прав был мой брат. Не удивительно, что она сбежала при первой возможности.

До дома мы домчались ещё быстрее, чем когда ехали спасать девушку. Врач с помощниками встретили нас у входа. Нехотя, но я разжал объятия. Волк выл, говоря, что не отпустит, а я успокаивал, говоря, что её надо осмотреть. Сидя у нас на руках она не поправится.

Оставлять Ангелину я, конечно, не стал, а отправился с врачами в подвальный этаж дома, где у меня была мини клиника. Так как оборотни часто влипали в неприятности, в простую больницу их не отвезешь, поэтому я обустроил свою и нанял хороший штат врачей. И, видно, не зря, сейчас они вовсю кружили над моей парой. Брали кровь, проверяли на рентгене, делали УЗИ, а я всё это время держал её за руку.

Через час я знал, что у девушки сильное переохлаждение и истощение, сильные раны были там, где её связывали. Как ни странно, но от ударов хлыстом она почти не пострадала. Синяки обещали быстро свести. Внутренних повреждений и насилия, к счастью, не произошло. Мы успели вовремя.

Но это всё равно не спасёт гадёныша от моего гнева.

— Значит, она в порядке? — спросил врача, который проверял анализы.

— Как ни странно, тело у девушки сильное. С вашими чудо лекарствами она уже к завтра сможет ходить. Раны и синяки затянем быстро. Но это только то, что касается тела, а вот психическое состояние…, мы так и не смогли до неё достучаться. Она то смотрела мимо нас, то отключалась, на речь не реагировала, словно не слышит.

— Что мне сделать?

— Попробуйте поговорить с ней, позвать. Если вы пара, она должна вас почувствовать. Я могу и психиатра вызвать, но это если она заговорит.

— Вы говорите, по сути, она здорова, значит, я могу её забрать? — держать Ангелину здесь не хотелось. Хочу побыть с ней вдвоем, просто полежать рядом, чтобы успокоиться, и попробовать дозваться до её сознания.

— Мы поставим капельницы, нанесём мази, и надо её согреть, но…

— Это я сделаю сам. Несите всё, что надо, в мою спальню. — Не отпущу свою пару, она мне нужна, как и я ей.

Под общим понимающим взглядом персонала я поднял девушку и отнес в нашу комнату. Быстренько обтер её, а потом сам нанес мази, которые мне принесли. Раздев девушку, лег рядом, согревая её своим теплом. Врачи быстренько поставили капельницы и молча ушли, а я принялся звать свою пару.

— Снежинка, услышь меня и вернись. Ты в безопасности. Я рядом! — шептал я, нежно поглаживая белую макушку. — Ангел мой, прости дурака. Не сберег, подверг такому риску. Что мне сделать, чтобы ты простила, как стереть воспоминания о прожитом? Как мне всё исправить? — говорил в тишину комнаты, обнимая уже теплое тельце.

Ответа я так и не получил, но я не отчаивался, надеялся, что к утру девушка проснется. Так я и заснул в обнимку со своей парой, и просыпался лишь пару раз, когда в комнату тихо входил врач и менял капельницу.

Наутро я проснулся от того, что щеки касаются. Нежная ладошка моей пары порхала по моему лицу, и я изо всех сил притворялся спящим, чтобы не спугнуть её. Как же мне не хватало такой ласки.

А ещё я чувствовал, что с девушкой почти всё в порядке. Волк довольно урчал и наслаждался лаской, а ещё он хотел обратиться, чтобы эта нежная ладошка погладила его шерстку.

— Пока ещё рано, нечего её пугать. Ей и так пришлось многое пережить по нашей вине, — сказал своей сущности, которая приуныла, принимая правду.

Тем временем ладошка стала спускаться ниже. Вот она прошлась по шее, коснулась ключицы. Ноготки прошлись по груди. Что за приятная мука?

В момент, когда она задела сосок, я не выдержал и открыл глаза.

— Снежинка, — сказал, улыбаясь, смотря в живые голубые глаза.

— Ты мой сон? — тихо спросила, убирая ручку, но я не позволил. Накрыл её ладошку своей и прижал к щеке.

— Нет, я приятная реальность.

— Нет, реальность у меня кошмарная, ты можешь быть только моим сном, — с грустью проговорила она. — Он держит меня в холоде, и мне страшно, и…

И я понял, что она не верит в то, что видит. Она думает, что спит!

Медленно поднимаюсь и, садясь, притягиваю девушку к себе. Капельницы уже убрали, так что я смело мог её обнимать, не боясь навредить. И кстати о вреде, поразительно, но ранки на её теле почти зажили! Даже синяков почти не осталось!

— Снежинка, это реальность. Мы дома, — говорю, сжимая её ладошку, а потом нежно целую пальчик за пальчиком. — Чувствуешь моё тепло?

— Ты точно моё видение, — улыбаясь, говорит она, а мне хочется выть от досады и радости. Значит, она всё время думала обо мне, но и такую реальность не хочет принимать.

— Ангелина, я нашел тебя. Глеб тебя больше не коснётся, и я обещаю, он ещё получит за содеянное, — прорычал, и девушка дернулась, а потом словно до неё стало доходить произошедшее.

Она отстранилась от меня и принялась рассматривать свои руки, где ещё виднелись сильные порезы от веревок. Она даже под одеяло заглянула, и коснулась ран на теле.

— Когда?

— Вчера вечером. Он не успел, Ангелина. Мы появились раньше, — ответил, понимая, чего она боялась.

— Я думала, это был сон, я…. о боже, Борис! Спасибо! Спасибо! — девушка заплакала у меня на груди, выплескивая весть тот страх, что копился в ней. Ещё хрупкие плечи сотрясались в рыдании, а я продолжал её обнимать и гладить по спине.

— Успел, но только в конце. Прости меня, моя девочка. Ты пробыла с ним два дня! И все эти ссадины…. Я не знаю, как их стереть из твоих воспоминаний, — шептал, сжимая девушку. — Прости меня, Ангелина, я не знаю, что сделать, чтобы ты забыла.

— Не волнуйся. Всё хорошо. В прошлый раз было хуже. Он меня больше недели так мучил. — грустно шепнула Ангелина.

А у меня даже холодок по коже прошел, а потом буквально шерсть дыбом встала от злости. Неделю?!

Тело излечится, и я сделаю всё, чтобы и следа от ран не осталось, но вот память. Как её очистить от того кошмара?

— Борис, а ты сделаешь всё, что я попрошу? — вдруг спросила она тихо, пряча лицо у меня н груди.

— Да, и даже больше. Только попроси.

— Тогда сотри его прикосновения своими. Прошу, я хочу забыть всё, что там было, — шепчет она уверенно, и я поражаюсь. Она ведь только что была у такого садиста и своего насильника, и хочет…

— Ангелина, что ты хочешь? — мне надо слышать это. Мало ли, что у меня в голове.

— Будь со мной нежным, Борис. Я хочу забыть его жуткий смех и боль на своем теле. Прошу, люби меня. Сотри те воспоминания собой! — с каждым её словом голос становился увереннее, а когда она подняла глаза, я понял, что сделаю все, что она просит.

— Снежинка, ты уверена? Всё же ты пробыла два дня…

— Тогда любим меня два дня! Замени те воспоминания. Заставь забыть! Прошу, помоги мне забыть! — чуть ли не плача прошептала и ударила кулачком мне по груди.

— Забыть, мне надо забыть! — почти истерика, и с каждым словом её кулачок бьет мне в грудь. — Я не хочу помнить ничего, связанного с ним. Забыть, как кошмарный сон! — удар, и ещё.

Перехватываю её кулачок и прижимаю к губам.

— Я всё сделаю. Обещаю, ты забудешь о нем.

Если моей паре нужна такая моя помощь, то я её ей дам. Только вот с врачами поговорю сначала и узнаю, можно ли ей.

Я сделаю всё, что попросит моя девочка. Сотру воспоминания о насильнике. Ангелина будет думать только обо мне!

Ангелина

С момента, как я пришла в себя, прошло уже три часа. За это время меня изучили вдоль и поперек. Кажется, врачи были в шоке, как всё быстро на мне зажило. Они сказали, что применили чудо мази, но результат превзошел все ожидания. Ссадины и раны, которые могли пройти лишь через две недели, уже еле виднелись, синяки так вообще не найти. Только остались ранки от веревок, но и они скоро сойдут. Борис сказал, шрамов не будет.

Кстати, о Борисе. Он уже поговорил с врачами о моей просьбе и получил одобрение.

— Твой организм в норме, и если ты не передумала, то..- и так хитро посмотрел на меня, что я, смущаясь, отвернулась.

А что сказать, если я сама от себя в шоке. Сама не поняла, как могла о таком попросить. Сама мысль была поразительна. Видно, на меня подействовали лекарства, что я выдала такую просьбу, а может я действительно этого сильно желала. Ведь два дня, проведенные в плену, я думала о своем мужчине. Именно так я его звал в своих снах.

— Снежинка, если ты передумала, то..-

— Нет, я хочу этого! Только давай вечером, сейчас я хочу поесть и принять ванну, — говорю, смущенно опуская голову, но Борис приподнимает подбородок и заглядывает в глаза.

— Обещаю, ты забудешь о нем!

— Посмотрим, — неожиданно игриво отвечаю, и вижу, как зажегся огонек в его глазах. Кажется, вызов принят.

— Я приду вечером, а пока отдыхай, — мне подарили нежный поцелуй, в котором я хотела раствориться.

Но Борис резко всё прекращает и, подмигнув, подхватывает на руки и уносит на кухню, где и оставляет под присмотром Никиты. Ох, что же ждет меня ночью.

Так как времени было ещё много, от души наелась, а потом просидела пару часов в ванной, стараясь смыть мочалкой прикосновения Глеба. Я всё ещё чувствовала его липкие руки и слышала в ушах его противный смех. Нет, мне надо забыть. Спрятать воспоминания в самый дальний уголок памяти и не возвращаться к ним никогда.

Горячая вода омывала каждый кусочек тела, и я наслаждалась. Вымыла волосы пару раз вкусным шампунем, пахнущим зелеными яблоками. Запах плесени и пыли того дома постепенно выветривался. Наконец тело окончательно расслабилось, и мысли перестали метаться в сомнениях. Я вышла из ванны и закуталась в пушистое полотенце. Стала искать свое белье, только вот его не было, как и другой одежды. Здесь кто-то был, а я и не заметила!

Сердце забилось сильнее, стоило подумать, что Борис смотрел на меня, пока я мылась. Да, я начала волноваться, так как знала, что последует дальше.

Сама ведь попросила, а теперь боюсь. Девственности я решилась с неопытным парнем, ещё когда училась, поэтому было очень больно. После я не пробовала. Вторым был Глеб, — который насиловал меня. И вот третий раз, интересно, он будет лучше других, или мне будет не везти по жизни? Я ведь была уже с Борисом, хоть и не до полного слияния, но мне было приятно. Уверена, у такого мужчины опыт отменный, и он сделает всё правильно.

— Я всё смогу, — сказала своему испуганному отражению, и, затянув полотенце потуже, вышла.

Шаг, другой, и я вижу его!

Борис сидел на кровати прямо напротив меня в черных пижамных штанах и с голым торсом, от которого было тяжело оторвать взгляд. Но я смогла это сделать и взглянула в его пылающие глаза. Ох, что сейчас будет!

— Кажется, ты замёрзла, Снежинка, пришло время отогреть тебя!