Глава 21. Получи, фашист, гранату!
Вероника
Уже два дня я живу у Андрея. Какое счастье. Всё воскресенье мы не могли оторваться друг от друга и из дома не выходили. Выбирались из постели, только чтобы открыть дверь курьеру и взять у него коробки с пиццей и китайской лапшой.
Но я пока ещё не верю, что окончательно переехала к моему парню. Потому что счастье не может быть таким безбрежным и головокружительным. Наверное, я сплю, и этот чудесный сон скоро закончится.
Утром в понедельник Андрей подвозит меня до университета. Его внедорожник останавливается напротив центрального входа именно в тот момент, когда концентрация моих однокурсников на широком крыльце максимальна. Полный аншлаг. Обычно никого и не увидишь, а вот сегодня как будто специально все выстроились в ряд. Поджидают друзей, украдкой курят, болтают.
Мой красавчик, одетый в безупречный костюм, производит фурор. Ещё бы! Он неотразим. К тому же, Андрей не просто притормозил, чтобы высадить меня, а припарковался, выскочил из машины и распахнул передо мной дверь, а потом ещё минуты три обнимал и целовал. Как же трудно расставаться, пусть даже всего лишь до вечера!
Жадные взгляды публики буквально примагничиваются к нашей страстной парочке. Чувствую, подружкам сегодня будет не до лекций, а мне не до конспектов — на переменах меня будут пытать, вытягивая интимные подробности.
Думаю о том, как бы мама восприняла мой переезд. Отпустила бы? Вряд ли. Я была для неё самым главным в жизни, она так всегда говорила. Если бы сейчас мама была жива, я до сих пор оставалась бы инфантильной изнеженной девочкой, обожаемой принцессой. Мама обязательно придумала бы миллион причин, почему мне нельзя уезжать из дома.
Но, возможно, чтобы не разрушить моё счастье, она предложила бы Андрею переехать к нам, в наши апартаменты в центре города. Думаю, маме очень понравились бы целеустремлённость Андрея, его напор и амбициозность. А уж про внешность и говорить нечего. Падающие в обморок сокурсницы — доказательство того, что мой красавчик воздействует на женщин похлеще психотропного оружия.
С ума от него схожу!
…Так. Надо же объясниться с Соней. После лекций звоню бабуле и рассказываю, что Андрей предложил переехать к нему.
— Ух ты! Супер! А я и не сомневалась, что это произойдёт! — радостно восклицает бабуля. — Значит, теперь мы соседи. Приходите вечером на блины.
— Сонечка, мы…
— Ах, что это я! Наверное, вечером вы найдёте более жаркое занятие, чем поедание бабушкиных блинчиков.
— А что будем делать с квартирой? Там ещё остались мои вещи, мы забрали только часть. Почему-то у меня ощущение, что всё это временно. Не верится, что теперь я буду жить у Андрея.
— Ты уже у него живёшь! Ну-ка, отставить пораженческие настроения! Вот ещё! Следующий этап — кольцо. Скоро мальчуган тебе его притащит и будет умолять, чтобы ты вышла за него замуж.
— О, об этом рано говорить! Так как быть с квартирой? Мы же договорились, что я буду показывать её покупателям. А я съехала. Надо переделать объявление, там указан мой телефон.
— Может, ты пока оставишь себе ключи? Ты же всё равно ещё не все вещи забрала. А если вдруг возникнет покупатель, ты сгоняешь на квартиру и покажешь её. Подозреваю, чаще, чем раз в полгода тебе не придётся это делать.
Соня права. Квартира совсем никак не продаётся. За последний месяц не было ни одного звонка.
В конце концов, мы решили так и сделать. Ключи пока остаются у меня, телефон в объявлении тоже, по-прежнему, мой.
* * *
В компании «Квадрат» меня уже ждут. Все сотрудники подходят знакомиться, расспрашивают. В основном, это парни, девушек мало. Лёша назначен моим непосредственным начальником, также он взял на себя роль пресс-атташе, телохранителя и мудрого наставника: вводит в курс дела, объясняет тонкости.
Я уже знаю, что Лёша вовсе не мой ровесник, как я сначала решила. Ему двадцать восемь, он давно закончил институт и, несмотря на несерьёзную внешность и поведение, даже успел получить какие-то титулы в инженерной иерархии и победить на конкурсе технических проектов.
Лёша окружает заботой (пытается накормить печеньем или круассанами) и даёт задания. Прямо сейчас буду делать 3D-визуализацию разводки отопления для склада площадью пятьсот квадратных метров. Какое счастье заниматься именно этим, а не драить полы и окна какого-нибудь офиса.
Мне очень повезло! И всё это благодаря Андрею.
К восьми вечера офис наполовину опустел, однако я вижу, что некоторые индивидуумы вовсе не собираются уходить домой. Слышу, как парни заказывают пиццу. Наверное, решили зависнуть надолго.
— А вы не уходите?
— Вероничка, мы ещё посидим. Часиков до десяти.
Интересно тут. Похоже, у парней тоже нестандартный график, как и у меня…
— Как прошло? — спрашивает Андрей в машине. Он заехал за мной, и сейчас мы едем в «Легион». На заднем сиденье автомобиля — красивый букет, торт с маскарпоне и шампанское: будем отмечать мой первый рабочий день.
— Изумительно! — сообщаю я. Эмоции зашкаливают, дыхание перехватывает от восторга. — Сразу же включилась в работу, занималась разводкой отопления.
— Разводка отопления. Как это романтично, — смеётся Андрей. — А как коллектив? Тебя хорошо приняли? Никто не обижает? Мужики не пристают? Клинья не подбивают? Не клеятся? Если что, сразу скажи. Я завтра же подъеду и разберусь.
Мой милый юрист искренне за меня волнуется. Это так приятно!
— Нет, всё отлично. Никто ко мне не пристаёт. Пока. Я ещё даже не всех запомнила. Но уже поняла, что работы хватает, все капитально загружены.
— Ты, наверное, устала?
И тут я понимаю, что да, несмотря на то, что сегодня нагрузка у меня была не физическая, а интеллектуальная, я тоже вымоталась, как будто после лекций отскипидарила стометровую квартиру.
— Ужасно! — признаюсь я.
— Значит, сейчас придётся провести курс восстанавливающих процедур.
Андрей произносит это с такой интонацией, что у меня по спине бегут мурашки, а щёки обдаёт жаром.
— Что ты собираешься со мной сделать? — тихо спрашиваю я, а в груди гулко барабанит сердце.
— М-м… Малышка, тебе это понравится.
Андрей
Совсем недавно, когда Ромка перехватывал меня в коридоре «Армады», я мог только надрывно вздыхать в ответ на вопрос, не занимался ли я всю ночь сексом. Зато теперь физиономия сама по себе расплывается в довольной ухмылке.
— Блин, какая же у тебя сытая рожа! — возмущается друг. — Так бы и врезал.
— Давай, врежь. Попробуй, — весело подзуживаю я.
Уже почти целую неделю Вероника живёт у меня, а я до сих пор не могу поверить в это счастье. После каждой ночи, проведённой вместе с моей малышкой, эмоции хлещут через край, я постоянно нахожусь в приподнятом настроении. Сейчас с удовольствием бы попрыгал на ринге в перчатках, даже с самим Егором Михайловичем поспарринговался бы, хотя он реальный зверюга и наверняка бы меня убил.
А может и нет.
— У тебя такая рожа, как будто ты завёл гарем и самозабвенно его юзаешь, — с завистью говорит Роман.
Он тоже уезжал в командировку по делам «Сириуса», директором которого является (это подразделение «Армады»), поэтому не в курсе моих последних новостей.
— Гарем мне не нужен. Но…
— Что?
— Ко мне переехала Вероника.
— Твоя девственница?!
— Моя.
— Но уже не…
— Нет, конечно.
— Блин, чувак… Хочешь сказать, ты и у миллиардера её отбил, и невинности лишил, и в норку к себе уволок?
— Ага.
— Проходимец!
— Ха! Да не говори. Завтра будет неделя, как мы живём вместе.
— Классно, чувак. Поздравляю! А помнишь, как ты ныл — ой, она выберет миллиардера, ой, у меня нет шансов?
— Да, было дело. Переживал.
— Рад, что у вас всё хорошо, дружище.
— Спасибо, Ром!
— Только смотри, Андрюха… Сейчас твоя красавица сразу ляльку захочет. Девочки они такие, у них материнский инстинкт. Вот тебе мой совет — постарайся продержаться как можно дольше. Знай, младенцы убивают секс. Они спинным мозгом чувствуют, когда родители решили сделать себе приятное, и готовы пойти на любые меры — вплоть до высокой температуры — лишь бы снова привлечь к себе внимание.
— О-о…
— Да, именно так!
Из приёмной генерального выглядывает Анечка. Не поленилась встать из-за стола, услышав наши голоса в коридоре.
— Андрей Владимирович, ну сколько вас ждать? Михаил Иванович десять минут назад велел вам зайти. А вы всё никак.
Если бы долька мармелада пыталась ругаться матом, она бы воспринималась так же противоречиво, как сейчас Анечка. В словах вроде бы укор, но взгляд сияет кокетством, а грудь бурно вздымается.
Но что мне Анечкина грудь. Я ведь «утащил в норку» самую восхитительную девушку на свете, а другие меня не волнуют.
Улыбаясь, захожу в кабинет шефа, а там… Оба-на!
Хмырь Гадович Бородухин собственной персоной.
Неожиданно. И чего припёрся, спрашивается?
* * *
Подозреваю, ничего хорошего к моменту моего появления в кабинете гендира не произошло, так как, несмотря на стеклотару на столе (пили коньяк), Михаил Иванович вовсе не выглядит благодушным.
— Проходи, садись, — хмуро бросает он мне. — А здороваться тебя не учили?
— Мы с вами утром виделись, Михаил Иванович, — почтительно отвечаю шефу и в то же время нагло пялюсь на гостя. Надеюсь, Бородухин прочтёт в моих глазах: «А вот с этим уродом я здороваться не собираюсь!»
Сажусь напротив него за стол и рассматриваю противника. За прошедшие две с половиной недели инвестор успел подлечить физиономию. Надеюсь, у него сорвалась парочка контрактов, пока отсиживался дома с расфигаченным рылом.
Бородухин тоже смотрит прямо на меня. Ухмыляется, явно злорадствует. Интересно, что придумал? Неужели прибежал к шефу на меня жаловаться? Да ну, серьёзно? Вроде бы взрослый мужик, не первоклашка. Лично я не припомню, когда последний раз кому-нибудь жаловался на обидчика.
Михаил Иванович, тем временем, всё больше погружается в депрессию. Это заметно, шея у него уже совсем багровая.
— Андрей…
— Да.
— А ты в курсе, что Сергей Юрьевич является нашим инвестором и финансирует строительство «Ривьеры»?
— Нет, я этого не знал. — Равнодушно пожимаю плечами. Ну, финансирует и финансирует, флаг ему в руки.
— А теперь у Сергея Юрьевича возникло непреодолимое желание вывести свои средства и прекратить сотрудничество с «Армадой».
— Вот как? С чего бы это?
Я не ошибся, инвестор, как только подлечил рожу, сразу помчался к Михаилу Ивановичу, чтобы нашептать ему на ушко, какой я плохой.
Уж не позорился бы!
— С чего бы?! — угрожающе переспрашивает меня шеф. — А ты сам не знаешь, Андрей? Не догадываешься? — Барабанит пальцами по столу.
— В любом случае, это тупо.
— Что-о-о?! — Маленькие рыжие бровки Михаила Ивановича удивлённо ползут вверх. Бородухин прекращает ухмыляться.
Расшифровываю:
— Надо быть полным кретином, чтобы добровольно отказаться от такого выгодного проекта, как «Ривьера». Шеф, у Сергея… хм… Юрьевича, очевидно, совсем мозги набекрень, если он явился к вам с такой идеей.
Инвестор вскакивает из-за стола и взрывается:
— Теперь вы понимаете, да?! Вот, вы сами видите, Михаил Иванович, кто у вас работает! Я требую, чтобы вы немедленно вышвырнули на улицу этого гадёныша! Увольте его с волчьим билетом! Чтоб неповадно было! Я настаиваю!
— Что ты сказал? Как ты меня назвал? — тихо рычу я и тоже вскакиваю.
Требуется две секунды, чтобы выдернуть Бородухина из-за стола и повалить на пол. В последний момент останавливаю свой кулак — понимаю, что снова бить по морде нельзя, иначе инвестор выйдет из директорского кабинета окровавленный и в таком виде проползёт по всему офису, порождая слухи и домыслы и собирая сочувственные взгляды.
Нафиг.
Эх, а так хочется ещё раз разукрасить эту мерзкую рожу… Два коротких удара по корпусу — всё, что могу себе позволить. Бородухин в ответ машет ручками, но я закрываюсь.
А в следующую секунду понимаю, как чувствует себя приговорённый к повешенью, потому что ворот рубашки и галстук вдруг превращаются в удавку. Михаил Иванович хватает меня за шкирку своей жуткой лапой, оттаскивает от противника и отшвыривает подальше, как пушинку. Хлобысь — и меня размазывает по стене манной кашей. Ох, и приложился! Силища у гендира невероятная.
— Ты что себе позволяешь, мальчишка! — шипит сквозь зубы Михаил Иванович. — Выйди вон. Немедленно.
Он поднимает с пола своего драгоценного инвестора, приглаживает на нём пиджак, заботливо усаживает в кресло. А я опять ухожу с ощущением недосказанности, как и тогда, когда впервые сцепился с Бородухиным.
В приёмной натыкаюсь на испуганную Анечку, глаза у неё как блюдца.
— Андрей Владимирович, что там происходит?
— Ты пока туда не заходи, — тихо отвечаю я и поправляю рубашку, галстук. Капитально приложился плечом и башкой о стену. — Михаил Иванович слегка разволновался.
— Угу, слегка! Если судить по звукам, там поезд сошёл с рельсов. Вы как?
— Нормально.
Голова гудит, плечо ноет.
Возвращаюсь к себе. Видимо, моя карьера в «Армаде» бесславно закончилась, теперь генеральный меня уволит. Из-за этого мерзкого хлыща! Неизвестно, какой процент инвестиций приходится на долю Бородухина в «Ривьере». Вдруг шефу придётся мною пожертвовать, чтобы сохранить расположение этого гада? Думаю, Михаил Иванович не простит мне моей выходки.
Набросился на инвестора, вложившего в компанию солидные бабки… Да ещё прямо в директорском кабинете…
Я молодец, ничего не скажешь!
Да, наверное, надо готовиться к увольнению. Грустно уходить из «Армады», я уже прикипел к ней душой, мне здесь очень нравится. А как быть с «Инвест-строем»? Иваныч, скорее всего, найдёт другого юриста, чтобы закончить эту эпопею. Я, конечно, хорош, но глупо считать себя незаменимым. Всем хочется верить, что без них не обойдутся, мир рухнет, фирма обанкротится, но это не так.
Эх, а я-то уже придумал, как потратить гонорар за Красноярск. Хотел купить подарок Нике. Малышка любит ездить, ей нужна своя машина, и я хотел порадовать мою птичку.
Теперь неизвестно, заплатит ли мне Михаил Иванович. В командировке я пахал, как зверь, спасая сибирский бизнес шефа, перелопатил тонну документов, нашёл хитрую лазейку. Но если гендир решит, что я его подставил, испортив отношения с Бородухиным, то гонорара мне не видать. Останусь ни с чем.
Следующая мысль заставляет покрыться липким потом. А если шеф, чтобы угодить инвестору, прислушается к пожеланию Бородухина и уволит меня с волчьим билетом?
Нет, только не это.
Пострадает моя деловая репутация, а репутация важнее тысячи гонораров. Шеф выкинет меня на улицу и внесёт в чёрный список. Это настоящая катастрофа. Значит, придётся искать работу в другом городе, и даже тогда не факт, что я найду что-то стоящее. У Вероники здесь учёба, подружки. Согласится ли она всё бросить и уехать со мной?
Чёрт. Как всё закрутилось. Зря не отметелил Бородухина по полной программе — пропадать, так с музыкой. Надо было ему не только рожу расквасить, но ещё и печень отбить. Жаль, у меня нет доступа к документации по «Ривьере», посмотрел бы, сколько процентов приходится на долю этого хлыща.
Ну, я попал. Ещё и плечо теперь болит.
Вероника
Всего шесть вечера, а я уже еду домой! Наш продвинутый директор, посмотрев, сколько я успела сделать с понедельника по пятницу, похвалил за производительность и разрешил сегодня уйти на два часа раньше, да к тому же не выходить в субботу.
Это царский подарок, я в полном восторге!
Мне очень нравится работать в «Квадрате», радуюсь каждому новому дню и безумно горжусь тем, что меня взяли в такую крутую фирму. В университете уже похвасталась, и все позавидовали.
— Как ты туда устроилась? — спросил один из сокурсников, Гоша. — Я ходил к ним на собеседование, они меня отфутболили. Заявили, что студент-очник им нафиг не сдался, знаний никаких, а проблем выше крыши — буду постоянно отпрашиваться, прогуливать… А директор у них прикольный, ну, такой… Свой в доску чувак. Однако отправил меня подальше.
— Так ты себя с Вероникой не сравнивай! — Мои подружки, как морские сирены, смеются над бедным Гошей. — Во-первых, она отличница, во-вторых, у неё суперпортфолио, в-третьих, она красивая девушка. Естественно, что к ней директор присмотрелся более внимательно.
…Домой возвращаюсь на такси — потому что Андрей настоятельно рекомендовал так делать. Вот я и шикую. Вообще, я очень расслабилась. Раньше дрожала над каждой копейкой, всё тщательно планировала, потому что знала, что могу рассчитывать только на себя. А теперь я словно вернулась в тот сказочный мир, в котором жила до девятнадцати лет, когда мама, как фея, исполняла любое моё желание.
Сейчас функции доброго волшебника так и норовит взять на себя мой бесподобный юрист. Дома он сразу же поманил меня к столу, выдвинул один из ящиков и показал толстую пачку наличных:
— Тут кэш. Бери, на хозяйство и если ещё на что-то нужно.
Это так мило! Сразу вспомнила страшные рассказы девчонок — Тани и Даны. Обе успели пожить у своих партнёров, благополучно с ними расстались, а потом долго кормили нас историями о жуткой природной аномалии — о мужчинах, которые готовы удушиться за два рубля.
А мне безумно повезло, у меня очень щедрый рыцарь. Я, конечно, не собираюсь этим злоупотреблять, но как же приятно чувствовать себя под защитой — в том числе и финансовой! Если вдруг не удастся заработать на оплату следующего семестра, Андрей добавит. Он уже тысячу раз повторил, что готов полностью оплачивать мою учёбу.
И на контрасте с щедростью моего любимого, в груди зреет обида на отца. Почему папа ни разу не предложил мне помощь с университетом? Он же знает, сколько стоит обучение на коммерческом отделении.
Уже некоторое время я провожу эксперимент — не звоню отцу первая. Обидно, что он не сказал о подписанном контракте с «Армадой», всё же я поучаствовала в этом деле, приложила к нему руку. Но нет, складывается ощущение, что если я не буду звонить и заезжать, то папа обо мне и не вспомнит. А мачеха только порадуется. Последний раз мы виделись полмесяца назад, когда я водила в кино Мишутку. С тех пор не общались…
Несмотря на вечерние пробки, такси довольно быстро привозит меня к «Легиону». Расплачиваюсь с водителем и выхожу из машины.
Очевидно, телепатия всё же существует, так как не успеваю я окончательно расстроиться и накрутить себя, как мобильник начинает вибрировать, и я вижу входящий от папы! Вау!
— Дочка, здравствуй! Вдруг понял, что давно тебе не звонил, и аж вздрогнул. Сразу схватился за телефон.
— Папуля, привет! — радостно кричу я в трубку. Одновременно захожу в подъезд. Холл в жилом комплексе очень красивый — просторный, отделанный современными материалами, с мягкими диванами. Киваю консьержке и иду к лифтам.
— А сама почему не звонишь, а? Не успеваешь? По учёбе загружена?
Папе, наверное, удобно думать, что у дочки одна в жизни задача — избегать плохих оценок.
— Да, пап, загружена. А ещё я нашла новую работу, очень интересную.
— О, умница! Куда ты устроилась?
Рассказываю о компании «Квадрат». Папуля так никогда и не узнает, что я столько месяцев убивалась в клининговой фирме.
Открываю дверь Андрюшиной квартиры, выключаю сигнализацию.
— Слушай, Ника, я забыл тебе сказать, что директор «Армады» подписал с моей компанией очень хороший контракт. Спасибо, что составила протекцию. Если бы не ты, не видать мне этого контракта, как собственных ушей.
— Пап, ну ты чего… Ты бы и сам нашёл подход к директору, — тут же смущаюсь я.
— Ты очень мне помогла, Ника. Спасибо! Больше у тебя никаких новостей?
Видимо, он чувствует, что самую главную новость я от него утаила. Не знаю почему, но мне не хочется признаваться отцу, что я переехала жить к Андрею. Пытаюсь понять, почему? Наверное, потому что тогда отец попросит ещё о чём-то… Захочет заключить новый контракт — на более выгодных условиях.
Нет, лучше пока помолчу.
— Да всё нормально, пап.
— Заходи в гости! Мишутка скучает.
— Спасибо, обязательно.
После разговора с папой остаётся странное раздражение. Вроде бы, я очень рада, что он позвонил и поговорил со мной. А с другой стороны… Теперь, когда Андрей окружил меня заботой, я особо остро чувствую, как отец от меня отгораживается. Даже сейчас — он словно боялся лишнего спросить, чтобы не дай бог, я его чем-то не напрягла.
Так, хватит выдумывать! Папа сам мне позвонил и даже поблагодарил за контракт. Он меня любит и переживает за меня. А то, что не расспрашивал подробно… Просто у него мало времени, он, как всегда, сильно загружен.
Иду в ванную, чтобы принять душ. Тут всё сверкает, потому что, конечно же, я уже навела в квартире порядок, руководствуясь собственными стандартами чистоты. Мне нравилось здесь убирать, когда я была всего лишь приходящей помощницей. А теперь я и вовсе кайфую, потому что ощущаю себя хозяйкой в этой красивой квартире, где всё новое и дорогое.
Андрей ни слова не сказал, когда я потеснила в гардеробной вещи его сестры-шопоголика. Когда она ещё приедет в гости! А места они занимают предостаточно. Утрамбовала сестричкино барахло по методу КонМари.
На кухне тоже всё расставила так, как мне удобно. На неделе три раза кормила любимого мужчину настоящим домашним ужином. Он едва ли не мурлыкал от удовольствия, когда уничтожал котлеты и борщ…
С сожалением смотрю на экран телефона. Как же хочется пообщаться с Андреем! Но сама не решаюсь ему позвонить, вдруг у него совещание или важная встреча.
Андрей
Михаил Иванович звонит сам, не через секретаршу, и коротко бросает:
— Зайди.
Ну, вот и всё. По тону гендира ясно, что в лучшем случае он меня просто уволит, в худшем — внесёт в чёрный список, да ещё на прощанье двинет в ухо своей кувалдой.
Очевидно, шеф уже проводил драгоценного инвестора, а теперь хочет разобраться со мной. Хорошо, пусть увольняет. Оправдываться не собираюсь. Если мне на улице попадётся Бородухин, снова наваляю этому парнокопытному. Едва вспомню, какой несчастный и испуганный вид был у Вероники, когда я обнаружил её в доме инвестора, и в глазах темнеет от ярости.
Секретарша Анечка по-прежнему сидит за столом пригнувшись, как будто надо головой свистят трассирующие пули. Мне тоже не по себе. Собираюсь с духом, чтобы сделать шаг в клетку с разъярённым львом.
Только открываю дверь кабинета, как сразу натыкаюсь на колючий взгляд гендира.
— Заходи, садись, — цедит он.
Затем следует бесконечная пауза, в течение которой Михаил Иванович хмуро меня рассматривает и прожигает во мне дыры. Сижу с гордым и независимым видом. В ситуации с Бородухиным виноватым себя не считаю. Готов написать заявление об уходе.
— Ну, что ты устроил, Андрюха? — неожиданно мягко спрашивает гендир. — Ты что же меня так подставляешь, а? Инвестора лупить по мордасам — это, безусловно, очень умный ход. Так и надо, эти инвесторы другого обращения не заслуживают. Лезут везде со своими деньгами, только работать мешают. Что ты прицепился к Бородухину? Лупишь его постоянно, внешность человеку портишь?
— Потому что он скотина.
— Чем он тебе не угодил?
— Полез к моей девушке. Приставал, напугал. Даже если бы я знал, что он финансирует «Ривьеру», всё равно бы его отметелил. Извините, что не учитываю ваши интересы, но в этой ситуации иначе никак.
Михаил Иванович молчит, снова держит паузу. Я мысленно уже чувствую, как скользит по бумаге авторучка, вывожу красиво: «Прошу уволить меня по собственному желанию»…
— Значит, не раскаиваешься?
— Ни капли. Поймаю где-нибудь эту сволочь, ещё добавлю ему.
— Тогда скажу Бородухину, чтобы не попадался тебе на глаза, — усмехается вдруг шеф. — Вон ты какой… горячий. Настоящий истребитель инвесторов. Я не сильно тебя о стену приложил, Андрей?
— Да пустяки. — Удивлённо смотрю на гендира. Он не злится?
— Извини, Андрюша, маленечко не рассчитал. Испугался, что ты инвестора на клочки порвёшь прямо в моём в кабинете. Да ладно, бог с ним, с Бородухиным, столько времени он у нас украл. Давай лучше поговорим об «Инвест-строе». Что ты нового придумал? Есть идеи?
— Михаил Иванович, идеи есть всегда!
— Здорово. Рассказывай.
Ух ты! Кажется, моё увольнение откладывается!