Глава 24. Разоблачение: маски сорваны

Вероника

Несколько секунд требуется, чтобы прийти в себя. Я потрясена до глубины души, это шок… Папа тоже растерян, его застигли врасплох.

Конечно, теперь он не может от меня отмахнуться — ой, дочка, сейчас не время, обсудим всё потом, на следующей неделе. Я поймала его на откровенной лжи. Почему-то мне было суждено очутиться в аэропорту именно в тот момент, когда мой папа с молодой любовницей в обнимку выгрузились из самолёта.

Да, хорошая у него была командировка, увлекательная!

Но моего папулю, очевидно, ничем не прошибёшь. Он тут же устремляется ко мне, мгновенное замешательство сменяется буйной радостью.

— Ника! Вот это встреча! Как ты тут очутилась?

— Меня отправили передать документы. А ты как? Ты же сказал, что прилетишь вечером из Москвы. Сейчас не вечер, и рейс из Дубая. — Меня пробирает нервная дрожь.

— Я всё тебе объясню, детка. Подожди, сейчас мне надо посадить в машину Татьяну, а потом мы с тобой поговорим, — деловито сообщает папа.

Удивляюсь его выдержке. Что это — врождённое хладнокровие или отточенная годами привычка врать?

Жду, пока бессовестный лжец усадит блондинку в такси. Стою, сунув руки в карманы и ощущая на лице холодную влагу мелкого дождя. Небо над головой нависло свинцовыми тучами, оно снова готово разразиться ливнем. Чувствую себя этим небом.

Папина подружка капризно кривит блестящие розовые губки, посматривает в мою сторону, что-то быстро говорит. Очень обижена. Но, как ни странно, акции моего папы не упали, она по-прежнему смотрит на него жадными глазами. Всё понятно. Роскошный взрослый мужик, холёный и элегантный, с неотразимой белоснежной улыбкой и сногсшибательными ямочками на щеках. Богатый, с собственным успешным бизнесом. Наверное, щедрый. Вон, дорогие серёжки подарил, в Эмираты свозил.

Господи… Неужели Андрей не ошибся? И моя мама тоже была права, когда проклинала бывшего мужа последними словами?

Я ведь перемыла сотни квадратных метров, ползала на коленках, выцарапывала грязь из углов, драила чужие унитазы и раковины, чтобы заработать себе на учёбу! А он в это время тратил деньги на любовницу? Может, у него их было даже несколько?

Отец всё ещё препирается на парковке с блондинкой, а я рада, что у меня есть эта пауза. Сглатываю ком в горле, останавливаюсь на вибрирующей кромке истерики, не срываюсь — замираю. И через пару минут на смену жгучей обиде и отчаянью приходит ледяная ярость. Пылающая лава в груди превращается в чёрный гранит. С глаз словно падает пелена.

Смотрю, как папаша объясняется с Татьяной, и уже не вижу перед собой мужчину, в которого была влюблена с детства. Вижу лицемерного обманщика и подлеца. Как по щелчку пальцев моя любовь испаряется, я готова его возненавидеть. Из-за брата. Потому что он и его тоже сделает несчастным, это очевидно. Я в семь лет лишилась любимого папочки, и то же самое произойдёт с Мишуткой. Учитывая Лерин характер, измену она не простит…

Отец отправил восвояси расстроенную блондинку, и направляется в ко мне. Теперь моя очередь выслушивать его объяснения. Даже интересно, как он будет выкручиваться.

Ещё одно такси тормозит у мокрого бордюра.

— Доченька, садись, — тянет меня за локоть обманщик. — Ты же хотела поговорить, вот и поговорим. Ты расскажешь, что у тебя случилось. А я тебе объясню про Эмираты. Ты меня поймёшь.

Да неужели?

Садится со мной на заднее сиденье, пытается привалиться и обнять за плечи. Ещё вчера от такого жеста я бы просто растаяла. А сейчас мне противно, поэтому отодвигаюсь подальше.

— Детка, ну что ты… Злишься? Я всё тебе объясню, Ника.

Такси останавливается у сетевого ресторана в спальном районе города. Большие окна и вывеска блестят от дождя. Внутри не так-то много народу, отец просит посадить нас в тихий уголок, подкрепляя просьбу своей фирменной улыбкой. Видимо, делает это на автомате. Девушка-администратор плавится в лучах его мужского обаяния и бежит перед нами едва ли не рысью, уводя вглубь зала.

Садимся за стол и смотрим друг на друга. Я жду объяснений, но отец виртуозно держит паузу. Скорее всего, думает, что сейчас я присмотрюсь повнимательнее, увижу, что передо мной мой любимый папочка, а не кто-то другой, и сразу же прощу ему гнусный обман.

— Неприятно, конечно, вышло, — смущённо улыбается родитель и пожимает плечами. — М-да… неувязочка. Прости меня, пожалуйста, Вероника, я был с тобой неискренен.

— Неискренен? Да ты мне наврал! — Злость звенит в моём голосе. Я так исстрадалась за эти дни, столько всего передумала, что милая нежная Вероника, влюблённая в отца, куда-то исчезла. Сейчас я разговариваю так резко, что сама себя не узнаю. — Ты сказал, что уезжаешь в командировку, а сам развлекался в Эмиратах с любовницей!

— С любовницей?! Да ты что! Ника, милая, как ты могла такое подумать!

Я уже отказываюсь что-либо понимать. Мозги кипят. Изумлённо смотрю на отца, поражаясь его способности врать напропалую. Он отвергает очевидное.

Вот это наглость.

— Татьяна вовсе не любовница! Господи, Ника, да ты что?! Какая-то смешная девчонка, я её почти не знаю. Сидела рядом со мной, мы познакомились прямо в полёте. Таня дрожала от страха, а я взял над ней шефство. Что такого-то? Мы с ней тихонечко выпили коньячку из дьюти-фри, чтобы ей нестрашно было лететь. Поболтали, потом я посадил её в такси.

Я потрясена очередной ложью, и тем, как беззастенчиво он врёт. Это надо уметь!

Представляю картину. Группа захвата оттаскивает папулю от двери банковского хранилища, которую он наполовину вскрыл автогеном. А он поднимает на лоб защитные очки и говорит: «Так, ну в чём дело? Я тут, вообще-то, провожу мастер-класс для подписчиков моего ютуб-канала, у меня их, между прочим, триста тысяч! Отойдите немедленно, вы попадаете в кадр, вы испортите мне видео!»

Пристально рассматриваю отца, а он продолжает:

— Ника, ну правда! Зачем мне любовница, я люблю Леру. Но я, конечно, виноват в том, что не сказал про Эмираты. Понимаешь, полетел на деловую встречу, но не хотел, чтобы Лера обольщалась. Она очень сильно давит на меня с деньгами, всё ей мало. Если бы узнала, что намечается крупный международный контракт, у неё бы появились надежды. А у меня, возможно, ещё всё сорвётся. Вот я и сказал ей, что это обычная командировка в Москву. Понимаешь? А ты вон какие выводы сделала! Неожиданно. Выкинь эту ерунду из своей очаровательной головки, дочка!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Господи, да как же можно быть настолько лживым?! Промолчу, что видела, как он покупал серьги для любовницы. Опять ведь что-то придумает. Не могу больше слушать все эти объяснения, стыдно за него.

— Надеюсь, ты ничего не расскажешь Лере? Знаешь, с ней не так-то просто. Она пользуется тем, что я её люблю. Очень требовательная, не всегда справедливая. Даже истеричная. Я бы, например, хотел, чтобы ты жила с нами, чтобы больше времени проводила с Мишуткой. Пацан тебя обожает. Но Лера категорически против.

— Не делай меня своей сообщницей.

— Сообщницей ты бы стала, если бы я был в чём-то виноват. А я всего лишь не хотел будить в Лере чрезмерные ожидания. Вдруг контракт с арабами сорвётся? Она расстроится, будет психовать. Это отразится на сынишке, ты же понимаешь.

Ловкий манипулятор! Он прекрасно знает, что Мишутка — моё слабое место.

— Да, в том-то и дело, что в первую очередь это отразится на Мишутке! Знаешь, каково это — остаться без отца? Для меня стало настоящей трагедией, когда ты исчез из моей жизни. Мне было семь лет, я плакала по ночам в подушку, ничего не понимала, но каждый день ждала, что ты вернёшься. Я всю жизнь мечтала, чтобы ты жил с нами, чтобы ты у меня был. А мама даже и имени твоего не хотела произносить, потому что ты ей изменил, ты ею пренебрёг! Обманывал на каждом шагу. Лера тоже от тебя уйдёт, когда всё узнает. И Мишутка превратится в безотцовщину, как и я когда-то.

— Не говори так, Ника, не надо. У меня нет любовницы, ты ошибаешься. Почему ты мне не веришь? Давай, поменяем тему. Лучше скажи, о чём ты хотела со мной поговорить?

— Что ж, давай поменяем. Помнишь, ты попросил замолвить о тебе словечко перед Андреем Гончаровым. И ты подписал контракт с «Армадой».

— Да. Ты очень мне помогла, Ника, спасибо тебе.

— Тогда ты предположил, что Андрей — мой парень. Ты не ошибся, всё так и есть. И он — главный юрист компании. Поэтому ознакомился со всеми документами, которые предоставила Михаилу Ивановичу служба безопасности. Они изучали твою историю, чтобы понять, можно ли вести с тобой дела.

Отец выпрямляется за столом. Приятная улыбка слетает с его лица. Он явно удивлён таким поворотом.

— И?

— Андрей сообщил, что располагает документами, свидетельствующими, что три года назад, когда ты получил от меня генеральную доверенность, ты выпотрошил иностранные мамины счета и всё перевёл на себя. Ты меня обвёл вокруг пальца, папа. Ты меня обокрал.

Целую минуту отец ошарашенно молчит, а потом вдруг взрывается:

— Это наглая ложь! Этот Гончаров — конченый ублюдок! Не верь ему!

— Причём тут Гончаров? Информацию раздобыли безопасники. Если бы Андрей не был моим парнем, он бы мне этого и не рассказал. Просто так совпало.

Папа опускает голову, размышляет…

— Доченька, неужели ты будешь судиться со мной? — наконец жалобно выдавливает он.

Это равноценно признанию. Он признаёт свою вину. Я молчу. Моя очередь держать драматическую паузу. Но я это делаю не специально, просто моё горе настолько велико, что сейчас мне трудно говорить.

— Ника, ты этого не сделаешь, правда? Хочешь всё у меня отобрать? Хочешь упечь в тюрьму собственного отца? Но учти, я буду защищаться! Я докажу, что твоя мать наживалась на взятках, получала откаты. А я… я хотел восстановить справедливость! Я собирался отдать всё на благотворительность.

— Отдал? Да, вижу, что ты уже начал вкладываться в самые обделённые слои населения. В Татьяну, например. Красивые на ней серёжки. Я видела, как ты их покупал незадолго до моего дня рождения. Думала, для меня выбираешь. Ошиблась.

— Ника-а-а-а, вот ты какая! Да ты шпионишь за мной! Может, взломала мою почту вместе со своим юристом? Что тебе надо? Какая же ты… Недалеко ушла от своей мамаши-гадюки.

— Не смей так говорить о моей маме! — я подскакиваю с дивана. — Замолчи!

— Гадюка она и есть, всю кровь из меня выпила.

— Всё, до свидания. Я не буду с тобой разговаривать.

— Что, теперь натравишь на меня Гончарова? Чтобы он меня изгрыз, да? Чего ты хочешь? Чтобы я вернул деньги? Из квартиры выселишь, да? Чудесно, доченька, давай, действуй!

— До свидания, папа. Я ухожу.

— Ника, постой! Не доводи до суда, пожалуйста. Не надо. Мы сможем договориться, я верну, сколько можно. Но не сразу, постепенно. Сразу я не смогу.

— Всё, не хочу с тобой больше разговаривать.

— Господи, все вы бабы одинаковы — алчные, истеричные! Только о деньгах и думаете! — бесится человек, которого я так любила. А теперь его для меня больше не существует.

По крайней мере — пока. Мне нужно всё это переварить, сейчас я совсем потерялась, на меня словно обрушилась каменная стена. Надо прийти в себя.

