Глава 8. Откровенный разговор
Вероника
Нет, это не папа.
На пороге стоит Мистер Совершенство и держит в руках букет из… фиолетовых орхидей и белых роз. Ах!
Не знаю, куда смотреть и что думать. Мой взгляд мечется между восхитительными цветами и лицом Андрея, а сердце разрывает грудную клетку сумасшедшими ударами.
— Добрый вечер, Вероника! С днём рождения! — поздравляет юрист и протягивает мне цветы. И тут же решительно вторгается в квартиру.
Потрясённая, я делаю шаг назад, изумлённо смотрю на нежданного гостя и прижимаю букет к груди.
— Андрей… Это ты… Добрый вечер. Спасибо!
Но юрист ещё не всё мне отдал. У него в руках — маленькая круглая коробка, он немедленно вручает мне и её тоже.
Тортик! Тот самый — с маскарпоне и клубникой!
Лихорадочно соображаю, как я выгляжу. Достаточно ли привлекательно? Платье-футболка с енотом, волосы распущены по плечам, ноги голые. На коленке сияет фиолетовый синяк. О, да, он будет отлично сочетаться с орхидеями!
— А как ты узнал, что у меня сегодня…
Умолкаю на половине фразы. Андрей же помнит наизусть данные моего паспорта, не удивлюсь, даже если назовёт номер и серию. Возможно, он вообще ничего не забывает из прочитанного, встречаются люди с такими способностями.
Я ошарашена визитом юриста. От волнения в ушах стучит барабанная дробь, кровь прилила к щекам, воздуха не хватает. Удивлённо таращу глаза и жду каких-то объяснений. Всё-таки, наше расставание неделю назад не предполагало явления с букетом.
Так и замерли в прихожей, стоим и откровенно рассматриваем друг друга. Не могу наглядеться на гостя, как же он мне нравится!
А господина Гончарова, как обычно, интересуют обнажённые участки тела. Милый маньяк! Очаровательный енот на футболке ему даром не нужен, зато мои ноги намертво приковывают внимание. Всё правильно, он молодой здоровый мужчина, как же ему не пялиться на голые девчачьи коленки!
— Ни фига себе, Ника, это где ты так приложилась?!
— В маршрутке сегодня утром. — Со вздохом смотрю вниз, на синяк.
— Видно, что совсем свежий… Вероника, послушай…
— Да?
— Я хочу извиниться. В прошлую среду я вёл себя по-хамски.
— Вовсе нет!
— Да. Отчитал тебя из-за… этого дурацкого платья. Нет, оно, конечно, вовсе не дурацкое и очень тебе идёт. Но я тебе нагрубил… Прости! Надеюсь, ты сможешь забыть, как я с тобой разговаривал.
— Андрей! Я же сама виновата… Взяла без спроса платье.
— Главное, что ты оставила мне тренажёр, холодильник и душевую кабину. А уж без платья я как-нибудь обойдусь! Давай о нём забудем.
Кажется, у меня на лице вспыхивает такая улыбка, словно мне на голову только что водрузили корону Мисс Вселенной. Настроение неуклонно повышается до опасной отметки, когда возникает непреодолимое желание попрыгать по квартире теннисным мячиком.
— Упс, забыл, — Андрей хлопает себя по лбу. — Подарок же!
Ещё и подарок?! Он же принёс букет и торт — этого более, чем достаточно! Даже то, что вспомнил и заехал поздравить, уже безумное для меня счастье!
В качестве презента получаю сертификат в дорогой спа-салон. На целый день. Вау!
— Ты очень много работаешь, Вероника. Хочу, чтобы ты выделила один день и нормально отдохнула. Расслабилась.
— Спасибо… А мы… Будем пить чай с тортом? Ты останешься, Андрей?
— Ты точно хочешь, чтобы я остался?
Андрей смотрит так, словно не верит, что я действительно хочу провести вечер в его обществе, а приглашаю только из вежливости. Вот глупый! Я до сих пор потрясена его визитом и не могу поверить, что всё это происходит на самом деле. Нахожусь на седьмом небе от счастья!
— Конечно, Андрей!
— У тебя утром, наверное, лекции? Потом работа.
— Это будет завтра. А сегодня — день рождения!
Пару мгновений гость о чём-то размышляет, а потом машет рукой:
— Отлично! Давай праздновать твой день рождения!
— Хорошо, я только поставлю твой букет в вазу, включу чайник и переоденусь.
— Нет!
— Что?!
— Не надо переодеваться! То есть, я хотел сказать, что ты прекрасно выглядишь в этом платье. Енот чудесный, он очень мне нравится.
— Вот как?
Неужели всё-таки разглядел енота?
— Пять минут, ладно? Проходи пока в комнату, Андрей.
Андрей идёт в гостиную, отмеченную следами Сонечкиного ремонтного угара, и вдруг замирает как вкопанный. Я сразу понимаю, почему. Посреди комнаты пылает красным пламенем гигантский букет Бородухина. Розы стоят в ведре на полу. Как же их много!
— О, да у тебя тут целая оранжерея. — По лицу моего гостя пробегает мгновенная тень. — Красиво. От кого это?
— Так, от одного знакомого, — небрежно отмахиваюсь я. Надеюсь, мой бесподобный юрист не будет сравнивать букеты? Ох, а ведь мужчины это обожают — сравнивать.
Если бы Андрей знал, что его орхидеи для меня в миллион раз дороже этих красных роз!
* * *
— Ты в этой квартире как принцесса в замке, наполовину разрушенном драконом, — говорит Андрей. — Но кухня сохранилась неплохо.
— Ей повезло, — улыбаюсь я. Плаваю в розовом тумане, вижу, как вспыхивают тут и там яркие искорки. Я в нирване!
Мы пренебрегли чаем и сварили кофе в Сониной кофеварке. Она мне её привезла, узнав, что вещей у меня меньше, чем у беженки, я всё распродала.
— А ведь у меня однажды жили сирийские беженки, — тут же вспомнила Сонечка. — Махваш, Гюзель, Ферештех и Гюльбадан. Чудесные девочки! Подобрала их прямо на улице.
Я поняла, бабуля постоянно кому-то помогает, она одинаково страстно предаётся и благотворительности, и шопингу, и разнузданному флирту с обольстительными самцами.
В «Легионе» у Сони на кухне стоит крутая кофе-машина, а мне она отдала компактную гейзерную кофеварку. Андрей сам взялся за дело, и через несколько минут кухню наполнил терпкий аромат.
— Ничего, что на ночь глядя? Ты уснёшь, Вероника, после дозы кофеина?
Господи, конечно же, я сегодня не усну! Но не от кофеина, а от дозы андрейина, есть в природе такое алхимическое вещество, которое будоражит кровь и кружит голову сильнее шампанского. Буду лежать всю ночь в кровати с открытыми глазами, вспоминать наш вечер и мечтать.
— А я бросил курить, — сообщает Андрей, — и теперь готов хлестать кофе литрами.
— Молодец, что бросил! — Ещё один плюс к его образу, который и так мне представляется совершенным. — Я видела блок сигарет у тебя в кухонном шкафу.
— Надо избавиться от него. Но подарить некому, все друзья такие правильные, никто не курит. Не выкидывать же.
— Конечно, нет! Они дорогие!
Теперь я настоящая золушка, экономная и хозяйственная. Три года назад, будучи принцессой, небрежно пожала бы плечами: да выкинь ты этот блок, в чём проблема.
Вынимаем торт из коробки. Это воздушное безе вперемешку с маскарпоне, украшенное клубникой и листиками базилика. Смотрю на свой кусок с вожделением. Наверное, в глубине души я всё ещё маленькая девочка, потому что до прихода Андрея, кроме всего прочего, собиралась всплакнуть ещё и из-за того, что на свой день рождения я осталась без торта.
А теперь торт у меня есть! Благодаря чудесному гостю. Его визит — лучшее, что случилось со мной за весь день.
Посматриваю на Андрея украдкой, восхищаюсь, как классно на нём сидят джинсы и тёмная рубашка. В расстёгнутом вороте видна крепкая шея, а от того, как он держит чайную ложку, я готова потерять сознание. Клянусь, никто в целом мире не может более сексуально держать ложку. Наверное, это потому что у него такие красивые руки.
Ох… Кажется, я совсем плыву.
— Андрей, спасибо, что составил моему отцу протекцию. Не надеялась, что ты откликнешься на мою просьбу.
— Составил. Откликнулся. Но давай лучше поговорим о тебе, Ника. Я знаю, кем была твоя мама, она занимала довольно высокий пост. А потом случилось несчастье. Почему ты живёшь одна, а не с папой? Как справляешься с учёбой? Расскажи о своей жизни, Вероника.
Он протягивает руку и пальцем на мгновение дотрагивается до моего запястья, как будто ободряя, подталкивая к разговору. В его глазах — искренний интерес, а не праздное любопытство. А я до сих пор не могу поверить, что это произошло: он пришёл ко мне, принёс цветы и подарок, а сейчас мы вместе едим торт. Да у нас самый настоящий романтический ужин! Не хватает только вина.
Хотя, наверное, я преувеличиваю. Просто Андрей хорошо воспитан. Он испытывал неловкость из-за того, что был резок и уволил меня. Вот и решил немного сгладить ситуацию.
Мой прекрасный гость продолжает задавать вопросы и смотрит на меня так, словно он готов впитывать каждое моё слово. Как приятно быть в центре его внимания! Это, безусловно, мне льстит. Хочется говорить, не останавливаясь, только бы он продолжал так же пристально смотреть и заинтересованно слушать.
Слово за слово я рассказываю Андрею о своей жизни, о маме, о том, как сурово с нами обошлась судьба…
* * *
После того, как мама попала в реанимацию прямо из рабочего кабинета, по распоряжению губернатора её поместили в самую лучшую клинику. Однако спустя две недели был объявлен приговор — сделать ничего нельзя, надо смириться и ждать конца. Болезнь, которая раньше себя никак не проявляла, уже развилась до необратимой стадии.
Такой исход — в тридцать девять лет?! Моя энергичная, здоровая мама, которая за всю жизнь ни одного дня не провела на больничном, вдруг превратилась в овощ, опутанный проводами и истыканный катетерами.
В тот момент мне едва исполнилось девятнадцать, и я привыкла жить в волшебной сказке. Теперь сказка закончилась. У мамы не осталось ни друзей, ни подруг, ни партнёров, которые захотели бы бороться за её жизнь. Все развели руками: если врачи отказались, значит, ничего не поделаешь. Более того, я постоянно слышала за спиной шипение: собственным ядом отравилась… да она сама виновата… злость съела её изнутри… так ей и надо… бог всё видит…
А на помощь пришёл мой папа, о котором я всю жизнь слышала из уст матери, что он негодяй, подлец и ублюдок. Мама в выражениях никогда не стеснялась, но именно к отцу я обратилась, когда её фактически списали со счёта.
Папа взвалил на себя все организационные хлопоты, переговоры с врачами, поиск и выбор клиники. Сама я в тот момент находилась в шоковом состоянии и плохо соображала. Да и что я могла сделать — девятнадцатилетняя девчонка без жизненного опыта, выросшая в оранжерейных условиях.
Папа всё взял на себя. Сначала мы повезли маму в Москву, потом в Израиль, затем в Швейцарию — туда, где нас согласились принять и пообещали дать шанс. Материальная помощь, выделенная губернатором, закончилась очень быстро, расходы были чудовищными. Пришлось продать мою любимую игрушку — ярко-жёлтую «БМВ», подаренную мамой на восемнадцатилетие, и квартиру, купленную, когда мне исполнилось девятнадцать. Это была вся моя собственность.
Но деньги таяли. Тогда папа, у которого в тот момент обвалился бизнес и свободных средств не было, взял кредит, чтобы оплатить пребывание и операции в зарубежных клиниках. Швейцарские врачи сотворили чудо, мы увидели свет в конце туннеля. Маме стало лучше. Наконец-то очнувшись от медикаментозной комы, она смогла оформить на меня доверенность, и это стало спасением, так как оплачивать бесконечные медицинские расходы уже было практически нечем. Придя в сознание и узнав расстановку сил, мама первым делом потребовала вернуть папе всё до копейки. Она не желала иметь с ним дела…
Но радостное волнение по поводу улучшения маминого самочувствия вскоре сменилось чёрной депрессией, солнце зашло за тучи. Борьба длиною в год закончилась полным поражением. Мы проиграли. Спустя три месяца после того, как мне исполнилось двадцать лет, мамы не стало…
Теперь у меня не было ни жилья, ни средств к существованию. Мы продали не только мою новенькую однокомнатную, но и три квартиры, которые были в собственности у мамы. А все мамины счета были выпотрошены подчистую.
Первое время я жила у папы, однако очень быстро сбежала на съёмную квартиру. Мачеха постаралась придать мне ускорения, хотя я очень старалась помогать ей с маленьким Мишуткой, не закатывала истерик, не требовала к себе повышенного внимания из-за того, что у меня случилось горе. Но я не злилась на Леру, понимала, что жить вчетвером в небольшой двухкомнатной квартире не очень-то комфортно. Кроме того, ей наверняка было обидно, что её муж взял огромный кредит, чтобы помочь первой жене. Папа очень рисковал, он мог бы до сих пор расплачиваться с банком.
Началась самостоятельная жизнь. Сначала это был полный кошмар. Накрывало чёрной депрессией, хотелось выть от тоски. Мне ужасно не хватало мамы. К тому же денежные проблемы множились день ото дня.
Я восстановилась на втором курсе университета. Нужно было как-то оплачивать учёбу, съёмное жилье, поэтому нашла первую в своей жизни работу. Но, так как до этого умела только тратить, то не понимала, как жить на эти деньги и искренне верила, что заказывая на ужин роллы, я очень экономлю. Но постепенно втянулась, стала лучше разбираться в жизни. Сменила несколько работ, перешла на третий курс…
* * *
Мне вдруг становится неловко — ну, ничего себе, я болтушка! Столько всего вывалила на Андрея. Он, наверное, уже и не рад, что остался. Пришлось парню слушать моё нытьё… Но он не перебивал и так сочувственно на меня смотрел, что я никак не могла остановиться. Говорила и говорила. И словно избавлялась от тяжёлой ноши.
Но ведь надо подумать и о собеседнике! Ему-то каково!
— Вероника, ты можешь собой гордиться, — говорит Андрей и снова дотрагивается до моей руки. — У тебя был очень тяжёлый период в жизни, но ты справилась. Не сломалась.
— Спасибо, — почти одними губами шепчу я.
— Послушай… Ты уже на третьем курсе, у тебя достаточно знаний, чтобы работать по специальности. Я поговорил с начальником нашего проектного отдела. Тебя могут взять стажёром на полный день, с восьми до пяти, зарплата двадцать тысяч в месяц. Сходишь на собеседование?
— Андрей… — Я снова потрясена до глубины души. Он позаботился обо мне! — Спасибо тебе огромное… Но ничего не получится. Увы! С утра я полдня на лекциях. А потом езжу по домам и организациям, убираю. Я не смогу работать ежедневно с восьми до пяти. Никак!
Андрей явно недоволен моим отказом. Он отодвигает от себя пустую чашку.
— И двадцати тысяч мне не хватит! — с отчаяньем сообщаю я. — Сейчас получается гораздо больше. Я ведь должна откладывать на новый учебный год. На бюджет перевестись нереально, хоть я хорошо учусь. Приходится платить за коммерческое отделение, а там очень дорого.
— Понятно. Жаль, конечно, Вероника.
— Но я очень тебе благодарна за это предложение!
Пару минут Андрей смотрит на меня как-то странно, словно хочет предложить что-то ещё… Что же? Не понимаю. Вдруг позовёт обратно — аннулирует мою отставку, вновь возведёт в ранг преданной домработницы?
Что и говорить, мне нравилось у него работать. Он прекрасный клиент: не делает замечаний и не устраивает бардак.
— Спасибо за кофе, Вероника.
Похоже, наш романтический ужин подошёл к концу. Сейчас Андрей уйдёт, а я страшно не хочу с ним расставаться. Непонятно, когда увидимся снова. Да и увидимся ли? К себе обратно он меня не позвал…
У двери прощаемся, и Андрей целует меня в щёку. У него это получается совершенно естественно и непринуждённо, словно мы старые друзья. А меня от мимолётного прикосновения его губ перетряхивает всю с головы до ног.
— Пока, Вероника!
— Андрей… Спасибо тебе за всё.
— Надеюсь, не испортил вечер своим внезапным вторжением? Может, ты хотела посидеть в тишине, обдумать планы на новый год жизни. И тут я.
— Что ты! Так классно, что ты заехал. И знаешь… я обожаю фиолетовые орхидеи!
— Значит, угадал? — улыбается Андрей. — Вернее… Я провёл расследование. Полистал твой Инстаграм, увидел фото с орхидеями и предположил, что ты не стала бы постить один букет в пяти ракурсах, если бы он тебе не понравился.
— О-о… Очевидно, тебе пришлось произвести очень детальное расследование, потому что мне уже целую вечность не дарили орхидей.
— Да, Ника, листал довольно долго. Добрался до снимков трёхлетней давности.
— Так значит, про торт с маскарпоне узнал оттуда же?
— Конечно. Он тоже присутствует на твоей страничке, надо только присмотреться.
— Мне нравится твоё упорство!
— А мне безумно понравились фото из Ниццы.
Мгновенно заливаюсь краской стыда. Тогда, в Ницце, мама купила мне яркий и чересчур (по моему мнению) открытый купальник и выгнала в нём на пляж со словами: «Да что ж ты у меня такая скромная! Хватит изображать монашку!» Потом фотографировала меня и показывала снимки: «Смотри, ты же красотка!» Действительно, купальник оказался вполне приличным, а я настолько удачно в нём получилась, что даже рискнула выложить фото в Инстаграм.
А кое-кто туда забрался, нашёл компромат и всё рассмотрел с лупой! Говорю же — маньяк.
— Всё, выгоняй меня, именинница, а то я никогда не уйду. А тебе завтра рано вставать, — улыбается Андрей.
В конце концов, мы всё же расстаёмся. Закрыв замки, прижимаюсь спиной к двери и медленно сползаю на пол. Сердце разрывается от восторга и нежности, всё вокруг окутано розовой дымкой. Если бы не Андрей, я закончила бы этот день в слезах. А сейчас мне хочется петь от радости, эмоции переполняют.
С того момента, как я отпраздновала своё девятнадцатилетие, сегодня у меня первый радостный день рождения.
Благодаря Андрею!