Глава 4 · Человек, которому все доверяют

— Его нужно задержать.

Марина сказала это ещё до того, как они вернулись на действующую линию. Дмитрий Сергеевич шёл рядом по старым шпалам, время от времени поглядывая на землю. Найденный возле служебной будки жетон он убрал отдельно от остальных вещей, завернув в платок, и с тех пор почти не говорил.

От Северной они ушли значительно медленнее, чем пришли. Теперь каждый след, сломанная ветка и свежая царапина на дереве могли иметь значение. Однако неизвестный предусмотрел путь отхода лучше, чем хотелось бы: за старым пакгаузом следы смешивались с отпечатками рабочих сапог на просёлочной дороге, а дальше терялись совсем. Им осталось только имя. Алексей Жаров.

— Вы меня слышали? — спросила Марина.

— Прекрасно.

— Тогда почему молчите?

— Потому что думаю.

Марина дала ему договорить, прежде чем вернуться к тому, что действительно её беспокоило.

— Удивительное совпадение. Я тоже думаю, и у меня получается, что служебный жетон Жарова выпал из кармана человека, который следил за нами на станции, используемой для тайной передачи сообщений.

— Получается.

— Значит, задерживаем Жарова.

— Нет.

Марина остановилась. Дмитрий прошёл ещё несколько шагов, заметил её отсутствие и обернулся.

— Что значит «нет»?

— В данном случае слово употреблено в обычном значении.

— Господин жандарм, сейчас не лучшее время упражняться в остроумии.

— Я совершенно серьёзен.

— Тогда объясните.

Он посмотрел вдоль рельсов. До Берёзового Лога оставалось ещё довольно далеко, вокруг не было никого.

— Если человек убегает с заброшенной станции и роняет жетон с собственным именем, возможны по меньшей мере три объяснения.

— Первое: это Жаров.

— Да.

— Второе?

— Это не Жаров, но жетон оказался у него случайно.

— И третье?

— Кто-то хочет, чтобы мы решили, будто это Жаров.

Марина сжала губы.

— Удобно.

— Для кого?

— Для вас.

Он чуть приподнял брови.

— Уже интересно.

— Жаров работает с телеграфом, имеет доступ к аппаратам, знает Варвару, знает станцию, разбирается в линиях связи. Его жетон лежит там, где действует незаконный телеграф. При этом вы не хотите его задерживать.

— Потому что задержание предупреждает подозреваемого о том, что именно нам известно.

— А если он сейчас исчезнет?

— Значит, сделает мой выбор гораздо проще.

— То есть вы собираетесь отпустить человека, который, возможно, только что убегал от нас, чтобы посмотреть, станет ли он убегать ещё раз?

— Примерно.

Марина невольно фыркнула.

— Великолепная система.

— У вас есть лучше?

— Есть. Задержать его, обыскать, установить, где он был последние часы, проверить одежду, обувь и выяснить, когда он потерял жетон.

— Всё это можно сделать и без публичного ареста.

— А если он уничтожит доказательства?

— Если мы его сейчас схватим, остальные участники, существование которых вы сами предполагаете, поймут, что Северная раскрыта.

Марина ничего не ответила. Дмитрий продолжил:

— На станции использовался скрытый провод. Мы нашли уничтоженный текст. В зашифрованных сообщениях фигурирует ваша фамилия. Это слишком большая работа для одного техника, каким бы способным он ни был.

— Значит, вы считаете Жарова частью группы?

— Я считаю, что мне недостаточно жетона.

— А мне достаточно, чтобы хотя бы не позволить ему свободно ходить возле моего рабочего места.

— Вам сегодня всё ещё запрещено работать.

— Вы удивительно заботливо напоминаете об этом всякий раз, когда удобно.

Арсеньев остановился совсем рядом.

— Варвара Александровна, если Жаров виновен, сейчас полезнее всего, чтобы он считал себя в безопасности.

— А если невиновен?

— Тогда мы не разрушим его жизнь одним поспешным решением.

Она взглянула на него внимательнее. Ответ был разумным. И оттого раздражал сильнее. Если бы Дмитрий просто защищал Жарова без объяснений, всё стало бы проще. Но он снова поступал именно так, как должен был поступить хороший следователь. И это никак не сочеталось с предупреждением под ящиком.

НЕ ВЕРЬ АРСЕНЬЕВУ.

В памяти всплыло дерево, исполосованное чем-то острым, и неровные буквы, которые настоящая Варвара прятала даже от случайного взгляда. Марина медленно продолжила путь.

— Что? — спросил Дмитрий.

— Ничего.

— Не люблю это слово в вашем исполнении.

— Придётся привыкнуть.

— Не уверен, что собираюсь.

— Тогда у нас есть ещё одно общее желание.

Он взглянул на неё, но больше не спрашивал. Это Марину беспокоило. Арсеньев умел отступать именно в тот момент, когда человек начинал чувствовать себя увереннее. Не давил, не повторял один и тот же вопрос, не пытался поймать силой. Он просто запоминал. А потом возвращался к нужной теме позже. Если настоящая Варвара опасалась его, вполне возможно, у неё были основания. Вопрос был в том, какие.

* * *

На станции Берёзовый Лог Арсеньев первым делом отправил короткую служебную телеграмму. Марина не видела текста.

— Кому? — спросила она.

— Человеку, который умеет выполнять распоряжения и не обсуждать их.

— Редкое качество.

— Поэтому я его ценю.

— Жаров?

— Нет.

Ответ последовал слишком быстро, чтобы быть выдуманным. Дмитрий сложил бланк и передал дежурному.

— Вы всё-таки собираетесь его проверить?

— Разумеется.

— Но предупредить меня об этом нельзя было раньше?

— Можно.

— И?

— Мне было интересно, как долго вы будете сердиться.

Она перевела взгляд на него почти с восхищённым возмущением.

— Вот теперь вы мне точно не нравитесь.

— Вы сообщили об этом ещё несколько часов назад.

— Я решила подтвердить.

Обратный путь прошёл значительно тише. Марина пыталась восстановить лицо беглеца, которого увидела возле старой будки. Нижняя часть лица, тёмная одежда, фуражка. Рост приблизительно соответствовал Жарову, но это ничего не значило. Она видела человека лишь мгновение. А жетон мог быть подброшен. Более того, если Северную использовали систематически, человек, оставивший его там, должен был понимать, насколько опасно носить с собой вещь с собственным именем. Слишком удобно. Марина ненавидела слишком удобные доказательства.

К моменту возвращения солнце уже заметно опустилось. На платформе их станции стало меньше пассажиров, но служащих, наоборот, словно прибавилось. Несколько человек делали вид, что заняты работой, одновременно наблюдая за прибывшими. Павел Елисеевич встретил их у конторы.

— Дмитрий Сергеевич, наконец-то. Тут такое…

Он увидел Марину и осёкся.

— Какое? — спросила она.

— Ничего.

— Сегодня это слово особенно популярно.

Начальник станции посмотрел на Арсеньева.

— Алексей Михайлович ждёт вас.

Марина и Дмитрий обменялись быстрыми взглядами.

— Сам пришёл? — спросил Арсеньев.

— Да. После вашего распоряжения.

— Где?

— В моём кабинете.

— Один?

— С жандармом.

Дмитрий повернулся к Марине.

— Вы останетесь здесь.

— Нет.

— Это не предложение.

— Тогда вам придётся поставить второго жандарма уже возле меня.

— Не искушайте.

— Жаров знает Варвару. Если он станет лгать о чём-то, связанном с ней, я могу заметить.

Арсеньев чуть помедлил.

— Хорошо. Но говорить будете только тогда, когда я разрешу.

— Это вы сейчас всерьёз?

— Совершенно.

— Посмотрим.

— Варвара Александровна…

— Идёмте уже.

Она первой направилась к кабинету начальника станции.

— Когда-нибудь, — тихо произнёс Дмитрий за её спиной, — кто-нибудь всё-таки научит вас выполнять распоряжения.

Марина не обернулась.

— Надеюсь, этот несчастный заранее составит завещание.

Из кабинета донёсся мужской смех. Жаров. Дверь оказалась приоткрыта. Алексей Михайлович сидел у стены и совершенно не напоминал человека, которого несколько часов назад застали на тайной станции. Сюртук был тот же, в котором Марина видела его утром, волосы чуть растрепались, на сапогах оставалась обычная станционная пыль. Увидев их, он поднялся.

— Ну наконец-то. Мне уже начали нравиться ваши люди, Дмитрий Сергеевич. Ещё час, и я бы попросил принять меня на службу.

Стоявший у окна жандарм никак не отреагировал.

— Сядьте, — сказал Арсеньев.

Жаров посмотрел на Марину.

— Варя, где тебя носило?

— Алексей Михайлович, — предупредил Дмитрий.

— Всё, понял. Молчу.

Но прежде чем сесть, Жаров успел быстро пробежать взглядом по Марининому платью. На подоле всё ещё оставались следы земли после падения возле будки. Он заметил. Марина была уверена. Однако ничего не спросил. Дмитрий занял место за столом Павла Елисеевича.

— Где вы находились между полуднем и тремя часами?

Жаров нахмурился.

— Сегодня?

— Сегодня.

— Сначала у мастерской. Потом ходил к третьему посту, там связь несколько раз пропадала.

Марина внутренне напряглась.

— Кто может подтвердить?

— На посту дежурил Климов. Ещё двое путевых рабочих меня видели.

— Во сколько вы вернулись?

— Около трёх. Ваш человек тут же пригласил сюда. Я даже поесть не успел.

Он взглянул на Марину.

— Хоть объясните, что случилось?

Арсеньев вынул свёрнутый платок. Положил на стол. Развернул. Жаров сначала смотрел без выражения. Потом нахмурился.

— Вот оно что.

— Узнаёте?

— Конечно.

— Ваше?

— Было моё.

Тело само напряглось.

— Было? — переспросила она.

Дмитрий бросил на неё короткий взгляд, но не остановил. Жаров поднял глаза.

— Потерял.

— Где?

— Если бы знал, не считал бы потерянным.

— Когда?

— Месяц назад. Может, пять недель.

Слишком спокойно. Марина ожидала растерянности, возмущения, хотя бы вопроса, где нашли вещь. Жаров же выглядел скорее досадливо. Арсеньев тоже это заметил.

— Вас не интересует, где жетон обнаружен?

— Интересует. Но, судя по вашим лицам, ничего хорошего я не услышу.

— На станции Северная.

В комнате стало тихо. Теперь реакция появилась. Жаров медленно выпрямился.

— На старой?

— Другой у нас нет.

— Что вы там делали?

— Вопросы задаю я.

— Тогда задавайте.

Лёгкость из его голоса исчезла.

— Когда именно жетон пропал?

— Я сказал: около месяца назад.

— Обстоятельства?

Жаров задумался.

— Был у Софьи.

Марина подняла голову.

— У Софьи Лебедевой?

— Да.

— Зачем?

Он посмотрел на неё странно.

— Варя…

По самой формулировке было ясно: она вроде бы должна прекрасно знать ответ.

— Отвечайте господину Арсеньеву, — сказала она, поправляя ошибку.

Жаров перевёл взгляд на Дмитрия.

— Помогал Софье переставить шкаф и починить провод у звонка. Жетон тогда был на цепочке. Когда вернулся домой, цепочка осталась, жетона не было.

— Почему решили, что потеряли именно у неё?

— Не решил. Искал и там, и по дороге, и на станции.

— Сообщили начальству?

— Павлу Елисеевичу.

— Получили новый?

— Нет. Этот нужен скорее для служебных поездок и доступа в мастерские. Мне выдали временную бумагу.

Арсеньев посмотрел на стоявшего у окна жандарма. Тот коротко кивнул. Значит, часть уже проверили. Марина спросила:

— Кто ещё был у Софьи в тот вечер?

Жаров нахмурился.

— Ты.

Марина едва не выдала себя.

— Я?

— Пришла позже. Я как раз уходил.

Опять прошлое Варвары возникало там, где она его не знала.

— Кто ещё?

— Хозяйка дома. Её племянник. Может, соседи заходили. Я не считал.

Дмитрий убрал жетон.

— Почему вы не сообщили о потере сразу?

— Сообщил на следующий день.

— А Варваре Александровне?

Жаров усмехнулся.

— Она сама искала со мной.

Теперь на ней задержался взгляд Арсеньева. Тяжёлый не потому, что он был сердит. Потому что ждал. Она заставила лицо остаться спокойным.

— Я помню, что жетон искали, — сказала она. — Не помнила, что речь именно об этом.

Жаров смотрел всё более озадаченно.

— Варя, ты его полчаса под комодом выковыривала линейкой.

Марина ответила прежде, чем Дмитрий успел вмешаться:

— Именно поэтому мне и запомнился комод, а не твой жетон.

Полуправда прозвучала достаточно естественно. Жаров даже хмыкнул. Арсеньев не улыбнулся.

— Где находится этот комод?

— У Софьи, — ответил Алексей. — В гостиной.

Дмитрий встал.

— Отлично.

— Что отлично? — спросила Марина.

— Мы спросим Софью Андреевну.

* * *

Софью нашли не дома, а в почтовом отделении, где она заканчивала работу. При виде Жарова в сопровождении жандарма девушка настолько заметно изменилась в лице, что Марина почувствовала новое подозрение раньше, чем успела его обдумать.

— Алексей?

— Всё в порядке, Соня.

— Я не спрашивала, всё ли в порядке.

— Значит, я ответил заранее.

Арсеньев представился ещё раз, хотя необходимости не было. Софья держалась гораздо увереннее, чем утром.

— Что вы хотите узнать?

— Месяц назад Алексей Михайлович потерял служебный жетон. Он утверждает, что в тот вечер был у вас.

— Был.

— Для чего?

Она бросила быстрый взгляд на Жарова.

— Помогал по дому.

— Варвара Александровна тоже приходила?

— Да.

— Видели жетон?

Софья задумалась.

— Кажется, да.

— «Кажется»?

— Алексей обычно носил его на цепочке. Я не рассматривала специально.

— Когда он обнаружил пропажу?

За дверью прошли люди, и оба дождались, пока шаги стихнут.

— На следующий день вернулся и спросил, не находила ли я.

— Искали?

— Все искали.

— Все?

Софья кивнула на Марину.

— Мы с Варей тоже.

Подтверждение. Причём Софья не могла знать, что Жаров уже сообщил ту же деталь. Дмитрий спросил:

— Нашли?

— Нет.

— Кто имел доступ в комнату после его ухода?

— Я, Варя, хозяйка, её племянник. Потом зашла соседка.

— И всё?

— Насколько помню.

Арсеньев кивнул.

— Спасибо.

Казалось, допрос окончен. Но Марина продолжала смотреть на Софью. Что-то было не так. Не слова. Взгляды. Девушка ни разу не посмотрела Жарову прямо в лицо, кроме первого мгновения. Алексей, наоборот, время от времени следил именно за ней. Не тревожно. Скорее предупреждающе. Когда Дмитрий отвернулся, чтобы сделать пометку, Жаров чуть заметно качнул головой. Софья сразу сжала губы. Марина увидела. И почти наверняка Дмитрий тоже.

— Софья, — сказала она.

Девушка посмотрела.

— Что?

— Почему вы поссорились с Жаровым?

Алексей резко повернулся. Софья побледнела. Попала.

— Мы не ссорились.

— Значит, между вами всё прекрасно?

— Варя, какое это имеет отношение…

— Не знаю. Поэтому спрашиваю.

Жаров тяжело вздохнул.

— Вот теперь я действительно узнаю Варю.

Марина не отвела взгляда от Софьи.

— Что произошло?

— Ничего, что касается жетона.

— Откуда ты знаешь, что не касается?

Софья молчала. Дмитрий не вмешивался, сознательно оставляя разговор Марине. Наконец Жаров произнёс:

— Соня хотела, чтобы я уехал.

— Куда?

— Из города.

— Почему?

Софья вспыхнула.

— Алексей!

— Всё равно спросят.

— Я не просила тебя уезжать. Я сказала, что тебе предложили хорошее место и глупо отказываться из-за…

Она оборвала себя.

— Из-за чего? — спросил Дмитрий.

Жаров усмехнулся без прежней лёгкости.

— Из-за неё.

Он посмотрел на Софью. Тишина стала неловкой уже по другой причине, и Марина наконец поняла: никакого заговора и никакого жетона — совсем другая тайна.

— Вы… — начала она и остановилась.

Софья отвернулась. Жаров сказал спокойно:

— Я предложил Софье выйти за меня. Она отказала.

— Алексей!

— Теперь это государственная тайна?

Софья посмотрела на него с такой обидой, что Марине стало неловко.

— Я не отказала.

— Ты сказала: «Уезжай и не трать на меня жизнь».

— Это не одно и то же.

— Разница, конечно, огромная.

Вот почему между ними было напряжение. Но оно не объясняло всего.

— Когда это произошло? — спросил Дмитрий.

— Три недели назад, — ответил Жаров.

Почти одновременно с тем, как Варвара начала собирать телеграммы. Марина отметила совпадение. Софья посмотрела на неё.

— Варя знала.

Каждая новая подробность показывала, насколько тесно были переплетены жизни этих людей до её появления. Настоящая Варвара знала об отношениях Софьи и Жарова, помогала искать его жетон, собирала номера телеграмм, кого-то боялась и оставила предупреждение об Арсеньеве. Марина стояла в центре чужой сети связей, где любое неосторожное движение могло выдать, что она не та женщина, которой её считают. Дмитрий закрыл записную книжку.

— Пока достаточно.

Жаров удивился.

— Я свободен?

— Пока.

— А жетон?

— Останется у меня.

— Не жалко. Я уже привык без него.

Он направился к выходу. Софья не посмотрела вслед. Но когда дверь закрылась, тихо спросила:

— Он действительно может быть к этому причастен?

— Мы этого не знаем, — ответил Арсеньев.

Марина смотрела на него. «Мы». Интересно, когда она успела стать частью этого «мы».

* * *

Вернуться домой Варваре в тот вечер не позволили. Не потому, что её официально задержали, как специально уточнил Дмитрий, а потому, что теперь следовало осмотреть комнату, где она жила.

— Вы называете это не задержанием только потому, что так красивее звучит? — спросила Марина, когда они остановились перед двухэтажным домом на тихой улице.

— Вы можете войти первой.

— Великодушно.

— И присутствовать при осмотре.

Короткое молчание оказалось полезнее ещё одного вопроса.

— Ещё лучше.

— А если вам всё это кажется чрезмерным, напомню: сегодня мы нашли вашу фамилию в тайной переписке и служебный жетон знакомого вам человека на незаконной телеграфной станции.

— Вы умеете портить настроение фактами.

— Одна из моих лучших черт.

Комната Варвары находилась на втором этаже. Хозяйка дома, сухощавая женщина по имени Анна Васильевна, встретила их с таким видом, будто уже мысленно прощалась с репутацией своего дома.

— Варенька, что же это происходит?

— Если выясню, обязательно сообщу.

Хозяйка перекрестилась и пропустила их. Марина впервые входила в место, которое должно было быть её домом. Это оказалось страннее, чем телеграфная. На спинке стула висела шаль. На небольшом столике стояла чашка. У окна лежала раскрытая книга. Возле кровати — домашние туфли. В шкафу — платья женщины, чьё тело теперь принадлежало Марине. Здесь Варвара спала, читала, возможно, плакала, принимала решения и строила планы. Ощущение вторжения стало почти физическим. Хотя вторгалась прежде всего она сама. Арсеньев, кажется, заметил её состояние.

— Можете выйти.

— Нет.

— Осмотр займёт время.

— Именно поэтому останусь.

В комнату вошёл ещё один жандарм и начал проверять шкаф. Марина наблюдала внимательно: ей нужны были любые сведения о Варваре, но одновременно хотелось не позволить им найти что-то раньше неё — желание заведомо невозможное. Первое время ничего важного не обнаруживалось: письма дальней родственницы, счета, книги, газеты, швейные принадлежности. Потом нашлась фотография пожилой пары с надписью на обороте: «Вареньке от мамы и папы». Марина задержала взгляд. Родители существовали; оставалось узнать, живы ли. Рассмотреть подробнее она не успела.

— Дмитрий Сергеевич.

Жандарм у шкафа вытащил небольшой деревянный футляр. Он был спрятан под нижней полкой, за сложенным покрывалом. Марина его раньше не видела. Арсеньев подошёл.

— Заперт?

— Да.

Хозяйка дома всплеснула руками.

— Я никогда туда не заглядывала, господин офицер.

— Вас никто не обвиняет, Анна Васильевна.

— А ключ?

Все посмотрели на Марину. Она почувствовала знакомое раздражение. Очередной вопрос о жизни Варвары, на который требовалось знать ответ.

— Если я его прятала, вряд ли оставила на виду.

Арсеньев оглядел комнату.

— Разумно.

Ключ нашёлся спустя десять минут. Именно там, где человек, живущий один, мог хранить вещь достаточно скрытно, но удобно для себя: за внутренней планкой письменного стола. Марина первой заметила небольшой металлический блеск, но позволила жандарму достать находку. Футляр открыли. Внутри лежали деньги. Много. Даже не понимая точной покупательной способности рубля этого времени, Марина сразу увидела: для телеграфистки сумма слишком велика. Банковские билеты были аккуратно сложены пачками. Анна Васильевна ахнула.

— Варенька…

Дмитрий не смотрел на деньги. Он смотрел на Марину.

— Сколько вы зарабатываете?

— Вы лучше меня знаете.

— Я хочу услышать от вас.

Она назвала сумму, которую успела увидеть в одном из найденных ранее счетов и ведомостей. Арсеньев кивнул.

— Тогда здесь примерно несколько ваших годовых доходов.

Хозяйка дома села.

— Господи…

Марина чувствовала, как новое доказательство встраивается в картину слишком удобно. Сначала запись в журнале. Теперь деньги. Исчезнувший вагон с государственными бумагами. Тайные телеграммы. Крупная сумма у подозреваемой. Мотив почти готов.

— Когда вы получили эти деньги? — спросил Дмитрий.

— Не знаю.

— От кого?

— Не знаю.

Дмитрий перелистнул запись; разговор на мгновение потерял прежнюю резкость.

— За что?

— Не знаю.

— Очень неудачная последовательность ответов.

— Согласна.

Он подошёл ближе.

— Хотите ещё раз сказать, что деньги не ваши?

Она взглянула на пачки. Ответ пришёл раньше осторожности.

— Они Варварины.

Тишина. Она поняла ошибку в то же мгновение. Арсеньев медленно повернул голову.

— Вы говорите о себе в третьем лице?

По спине прошёл холод. Хозяйка дома смотрела на Марину непонимающе. Второй жандарм замер с открытым ящиком. Секунда. Вторая. Нельзя торопиться. Нельзя объяснять слишком много. Она перевела взгляд на деньги и спокойно сказала:

— Они Варварины в том смысле, что лежат среди моих вещей и, следовательно, формально принадлежат мне. Но это ещё не означает, что я считаю их честно заработанными или понимаю происхождение.

Дмитрий не отводил взгляда.

— Странная формулировка.

— Сегодня у меня странный день.

— Это уже становится вашим универсальным объяснением.

— Пока работает.

— Не уверен.

Марина позволила себе лёгкое раздражение.

— Тогда сформулирую иначе: деньги нашли в моей комнате. Я не отрицаю этого. Но происхождение суммы мне неизвестно.

— И вы не помните, чтобы прятали её?

— Не помню.

— Не знаете, откуда она?

Марина задержала взгляд на собеседнике, проверяя, не скажет ли пауза больше очередного ответа.

— Нет.

— Несколько годовых жалований.

— Я умею считать.

— Тогда понимаете, как это выглядит.

— Слишком хорошо.

Арсеньев продолжал смотреть на неё. За словесной перепалкой он наверняка сохранил одно короткое предложение: «Они Варварины», не «мои». Когда-нибудь он к этому вернётся. Но сейчас появились деньги, а деньги можно было исследовать.

— Не трогайте пачки, — сказала Марина.

Арсеньев приподнял бровь.

— Почему?

— Номера.

— Какие?

— Банковских билетов.

Дмитрий посмотрел внимательнее. Марина осторожно наклонилась к футляру. На каждом кредитном билете имелись серия и номер.

— Если сумма передавалась сразу, билеты могли попасть сюда из одного источника.

— И как вы предлагаете этот источник установить?

— Сначала переписать номера.

Арсеньев усмехнулся.

— Снова цифры.

— На этот раз самые обычные.

— Это начинает меня успокаивать.

— Сегодня вам просто повезло.

Несколько минут ушло на опись. Марина не касалась денег сама. Жандарм диктовал серии и номера, Дмитрий записывал, а она следила за последовательностью. Через несколько билетов заметила закономерность.

— Стойте.

Арсеньев поднял взгляд.

— Что?

— Последние номера идут почти подряд.

Они проверили. Часть пачки действительно составляли билеты одной серии с близкими номерами.

— Их выдали из одного места, — сказала Марина.

— Не обязательно.

— Но вероятно. Особенно если сумма не успела пройти через десятки рук.

Дмитрий кивнул.

— Это можно проверить.

Анна Васильевна неожиданно вмешалась:

— Варенька ходила в торговый дом Редниковых.

Марина повернулась.

— Когда?

Хозяйка растерялась от резкости вопроса.

— Несколько раз за последний месяц. Я ещё удивлялась. Зачем ей туда?

Арсеньев спросил:

— Откуда знаете?

— Она сама говорила. Один раз просила, чтобы я не ждала к ужину, потому что задержится у Редниковых.

Расследование снова сдвинулось.

— У каких именно Редниковых?

— Торговый дом Николая Константиновича.

Дмитрий сразу записал имя.

— Чем торгуют?

— Да всем, кажется. Лесом, металлом, поставками для дороги, складами.

Она взглянула на деньги.

— Если крупную сумму выдавали через контору, там могли записать номера билетов.

Арсеньев кивнул.

— Иногда кассиры ведут такую отметку для значительных выплат.

— Тогда едем.

Он посмотрел на окно.

— Сегодня?

— А вы хотите оставить это до утра?

— Хотел спросить, не устали ли вы.

Вопрос оказался настолько неожиданным, что Марина миг молчала.

— Это очередная проверка?

— Нет.

— Тогда я не привыкла.

— Вы сегодня много к чему не привыкли.

Он сказал это совершенно спокойно. Но фраза попала слишком близко.

— Поехали к Редникову, — ответила она.

* * *

Торговый дом Николая Редникова занимал первый этаж каменного здания недалеко от центральной площади. Даже вечером внутри ещё горел свет. При имени Арсеньева служащий сразу провёл их в кабинет хозяина. Николай Константинович Редников оказался моложе, чем Марина ожидала, — около тридцати лет, хорошо одетый, уверенный, с манерой человека, который привык измерять разговоры не временем, а возможной выгодой. Он поднялся из-за стола.

— Господин штабс-ротмистр. Не ожидал.

Потом увидел Марину. Выражение его лица изменилось едва заметно.

— Варвара Александровна.

Он знал её. И, судя по интонации, достаточно хорошо.

— Николай Константинович, — осторожно ответила Марина.

Арсеньев не тратил время на любезности.

— Нам необходимо проверить происхождение нескольких кредитных билетов.

Редников нахмурился.

— Моих?

— Возможно.

Дмитрий протянул список серий и номеров. Николай прочитал. Его лицо стало серьёзным.

— Где вы их нашли?

— Сначала ответьте, узнаёте ли.

Редников прошёл к шкафу.

— Если память не изменяет, часть действительно могла пройти через нашу кассу.

Он позвал старшего кассира. Через четверть часа принесли толстую книгу. Марина стояла рядом, пока мужчина перелистывал страницы.

— Вот, — наконец сказал он.

Арсеньев наклонился. Запись была сделана почти три недели назад; сумма и номера совпадали, получателем значилась В. А. Соколова. Марина перечитала строку дважды. Редников на секунду закрыл глаза.

— Я надеялся, что до этого не дойдёт.

— Вы выплатили Варваре Александровне эту сумму? — спросил Арсеньев.

— Да.

— За что?

— Это частное дело.

— Уже нет.

Редников посмотрел на Марину. В его взгляде не было злости. Скорее сожаление.

— Вы ему ничего не рассказали?

Очень опасный вопрос.

— Я хочу услышать вашу версию, — ответила она.

Он коротко усмехнулся.

— Всё-таки вы умеете ставить человека в неудобное положение.

Значит, это тоже было свойственно настоящей Варваре.

— Николай Константинович, — вмешался Арсеньев. — За что вы заплатили?

Редников подошёл к окну.

— За сведения.

Дмитрий едва заметно напрягся.

— Какие?

— Коммерческие.

— Украденные?

— Нет.

— Служебные?

— Нет.

— Тогда какие?

Николай повернулся.

— Те, которые проходили через телеграф совершенно открыто, но которые никто не догадался сопоставить.

Марина и Дмитрий одновременно посмотрели на него.

— Продолжайте, — сказал Арсеньев.

Редников вздохнул.

— Около двух месяцев назад наш торговый дом начал терять контракты. Сначала я считал это обычной конкуренцией. Затем появились слишком странные совпадения. Мы предлагали цену на поставку — через день соперник подавал предложение ровно настолько ниже, чтобы выиграть. Договаривались о покупке участка — кто-то появлялся раньше и перекупал его. Заказывали партию — конкуренты заранее знали направление и сроки.

— Вы подозревали, что кто-то читает вашу переписку? — спросила Марина.

— Именно.

— Почему обратились к Варваре Соколовой?

Редников посмотрел прямо на неё.

— Потому что она единственная не рассмеялась.

Марина ничего не сказала.

— Я пришёл на станцию с вопросом, можно ли определить, кто имеет доступ к отдельным сообщениям. Павел Елисеевич посоветовал не выдумывать заговоров. Жаров сказал, что без доказательств помочь трудно. А Варвара Александровна спросила, какие именно совпадения я заметил.

— И?

— Я показал несколько дат и сумм. Через неделю она пришла ко мне сама.

Дмитрий внимательно слушал.

— Что сообщила?

— Что проблема может быть не в нашей переписке.

— А в чём?

— В чужой.

Знакомое напряжение вернулось.

— Объясните.

— Она заметила коммерческие телеграммы, которые выглядели совершенно обычными, но проходили через одни и те же узлы непосредственно перед нашими неудачами. Разные отправители. Разные товары. Разные получатели.

— Те самые двенадцать? — спросила она.

Редников вздрогнул.

— Вы нашли?

Марина не ответила. Дмитрий спросил:

— Вы платили ей за копирование этих сообщений?

— Да.

— То есть служащая телеграфа передавала вам содержание чужой корреспонденции за деньги.

— Нет.

Ответ прозвучал резко.

— Она не передавала тексты полностью. Только номера, даты, станции отправления и отдельные цифровые значения, которые считала необычными. И первоначально вообще отказалась брать деньги.

— Однако потом взяла.

Редников сжал губы.

— Потому что работа стала опасной.

Она перевела взгляд на него.

— Что произошло?

— Варвара заметила, что кто-то начал интересоваться её запросами. Один журнал исчез. Потом вернулся на место с заменённой страницей.

Вот оно: не смутный страх, а след конкретного вмешательства.

— Когда? — спросил Арсеньев.

— Около десяти дней назад.

— Почему она не обратилась в полицию или к жандармам?

Редников горько усмехнулся.

— Потому что не знала, кому доверять.

Внутри похолодело. Слишком знакомая формулировка. Дмитрий тоже заметил.

— Она говорила это именно так?

— Почти дословно.

— Упоминала конкретного человека?

— Не сначала.

— А потом?

Редников замолчал. Вот здесь начиналось что-то важное.

— Николай Константинович.

Он посмотрел на неё.

— Вчера вы должны были прийти.

— Сюда?

— Да.

— Зачем?

Редников нахмурился.

— Вы правда ничего не помните?

Дмитрий перевёл взгляд на Марину. Она почувствовала, как вокруг снова стягивается петля.

— Я хочу услышать это от вас, — сказала она.

— Мы договорились встретиться после вашей смены. Вы обещали назвать человека, который руководит всей сетью.

В кабинете стало так тихо, что Марина услышала тиканье часов на стене.

— Вы знали, кто это? — спросил Арсеньев.

— Варвара утверждала, что почти уверена.

— На основании чего?

— Она не сказала. Только потребовала, чтобы я никому не сообщал о встрече.

— И всё-таки сообщаете сейчас.

— Сейчас она уже стоит здесь вместе с вами.

Николай посмотрел на Марину.

— Когда вы не пришли утром, я решил, что вы передумали. Потом услышал про исчезнувший вагон.

— Почему не пришли искать меня?

— Потому что именно этого вы и запретили делать. Сказали: если исчезнете, я должен вести себя так, будто ничего не произошло.

Марина медленно вдохнула. Настоящая Варвара готовилась к собственному исчезновению — точнее, допускала его как достаточно реальную возможность. Арсеньев спросил:

— Она собиралась передать только имя?

— И доказательство.

— Какое?

— Не знаю.

— Но имя сказала заранее?

Редников замешкался. Впервые за весь разговор уверенный предприниматель выглядел так, словно хотел оказаться где угодно, только не в собственном кабинете. Недоброе предчувствие возникло раньше, чем он заговорил.

— Варвара Александровна попросила не произносить его вслух до встречи.

— Сейчас встреча состоялась, — сказал Дмитрий.

Редников посмотрел на него. Потом на Марину. Она уже знала. Ещё не логически. Просто знала. Три слова под ящиком вдруг перестали быть одинокой странностью.

НЕ ВЕРЬ АРСЕНЬЕВУ.

— Вчера Варвара Александровна должна была передать мне имя человека, который, по её мнению, руководит всей этой сетью, — медленно сказал Николай.

Дмитрий оставался совершенно неподвижным. Марина спросила:

— Имя?

Редников не отвёл взгляда от штабс-ротмистра.

— Арсеньев.