Глава 6. Маргарита

Я веду надзирателя по торговому центру как на поводке. Моя миссия проста, добиться, чтобы этот детина взвыл от усталости и скуки. Выбираю тактику выжженной земли. Первый же бутик дорогой и пафосный, где вещи висят на расстоянии метра друг от друга, а продавцы смотрят свысока. Я заставляю Матвея пройтись со мной по всему залу.

- Как тебе это? - держу я перед собой ярко-алое платье с рюшами.

- Цвет как у пожарной машины, - невозмутимо констатирует он, уткнувшись в телефон.

- Это ультрамодный оттенок! - фыркаю я и тащу его дальше.

В примерочную я захожу с десятком вещей. Выхожу в каждой, кручусь перед зеркалом и требую его мнения. Его ответы лаконичны и убийственны: «Нормально», «Похоже на предыдущее», «Ты же всё равно купишь то, что хочешь».

Он не злится, не торопит. Просто стоит, прислонившись к косяку, и время от времени бросает оценивающий взгляд не на платья, а на проходы и вход в магазин. Это бесит ещё больше! Он выполняет свою работу, несмотря на мои выходки!

В следующем магазине мечусь между стеллажами, хватая все подряд. Мерию дурацкие шляпы, нелепые комбинезоны, пальто с мехом. Он терпит с каменным лицом. Черт возьми, все терпит! На его лице читается лишь легкая усталость, но не раздражение. И он, сволочь такая, по-прежнему не предлагает помочь с пакетами, приходится носить все покупки самой.

К концу второго часа мои руки отваливаются, а ноги гудят. Я ненавижу бесцельное шатание по магазинам, я всегда покупаю то, что нужно, быстро и эффективно, но признать это сейчас значит капитулировать, а я не собираюсь сдаваться и сворачиваю в парфюмерию.

Я подхожу к стойке и с вызывающим видом начинаю методично нюхать все флаконы подряд.

- О, этот тебе подойдет! - восклицаю я, поднося к носу надзирателя полоску с тяжелым, сладковатым мужским ароматом. - Пахнет дорогим кожаным салоном и самоуверенностью.

Матвей брезгливо морщится, отстраняясь.

- Спасибо, конечно, но я сам себе парфюмер.

- Но мой охранник должен пахнуть достойно! - изображаю искреннюю озабоченность. - Это вопрос моего эстетического комфорта.

Матвей смотрит на меня долгим, тяжелым взглядом, и в его глазах вдруг появляются знакомые чертики насмешки.

- Обещаю, принцесса, - говорит он, наклонясь чуть ближе и понижая голос, - что к концу нашей славной эпопеи я буду пахнуть так, что это покажется тебе очень и очень достойным.

От его наглости и этого взгляда у меня на секунду перехватывает дыхание. Я отворачиваюсь, стараясь сохранить маску безразличия, и бормочу что-то про «невоспитанного хама». Но мой запал уже иссяк. Я сама загнала себя в ловушку усталости и десятков ненужных покупок.

Именно в этот момент Матвей произносит свою коронную фразу, глядя на мои побелевшие от тяжести пальцы:

- Я умираю с голоду. Мы оба не сдвинемся с места, пока я не поем.

И я, к собственному удивлению, почти готова с ним согласиться. Эта битва вымотала меня гораздо больше, чем его. Он затаскивает меня в первую попавшуюся забегаловку: яркую, шумную и пахнущую жиром. Фастфуд. Мои эстетские чувства возмущены до глубины души.

- Фу, я не ем эту гадость, - брезгливо морщу нос, окидывая взглядом липкие столики.

- Тебе я и не предлагал, - спокойно парирует надзиратель, внимательно изучая меню. - Сиди и охраняй пакеты. Я сейчас.

Он уходит к кассе, а я с облегчением плюхаюсь на пластиковый стул. Через несколько минут Матвей возвращается с подносом, заваленным картонными коробками. И кладет передо мной одну из них, рядом с ставит стакан с колой.

- Я же сказала, что не буду это есть! - фыркаю я, отодвигая коробку.

- А я сказал, что не предлагал. Это мой стратегический запас. На случай, если ты всё же одумаешься и перестанешь себя мучить, - он впивается зубами в бургер, и этот звук вызывает у меня животный голод. А ещё картошка фри…

Проклятый Матвей! Проклятый запах жареной картошки и мяса! У меня в животе предательски урчит, а слюна наполняет рот так, что я боюсь захлебнуться. Он ест с таким видом, будто это лучшая еда на свете. Я злюсь, смотрю в сторону, но периферическим зрением слежу за ним.

В конце концов, не выдерживаю. С рыцарским видом великой жертвы я открываю свою коробку. Там лежит очень аппетитный бургер.

- Только потому, что иначе ты будешь тут час сидеть, - бормочу я и откусываю небольшой кусочек.

Вкус.… божественный. Я стараюсь жевать с выражением величайшего отвращения на лице, но внутри мой организм ликует. Я съедаю все, до последней крошки. Закусываю картошкой и запиваю колой.

В этот момент звонит телефон. На экране имя «отец». Принимаю звонок. Его голос, не терпящий возражений, требует приехать срочно домой. Решаю не уточнять по телефону, почему такая срочность.

- Хорошо, папа, - говорю я и ловлю себя на том, что выдыхаю с облегчением. Повод свалить с этого «показательного» шопинга более чем веский.

Выходим к машине. Матвей протягивает руку.

- Ключи.

- С чего это?

- Ты мне должна за обед.

- Ещё чего, - возмущаюсь я, но всё же отдаю ему ключи.

Спорить сил нет. Я демонстративно плюхаюсь на заднее сиденье, будто Матвей мой водитель, и утыкаюсь в телефон. Пишу Наталье Юрьевне, что завтрашний визит в паллиативное отделение тоже под вопросом из-за «непредвиденных обстоятельств», но я постараюсь решить проблему. Чувствую на себе тяжелый взгляд. Поднимаю глаза и ловлю отражение в зеркале заднего вида. Матвей просто смотрит. Не злорадствует, не ухмыляется. Просто смотрит. Я фыркаю и отворачиваюсь к окну.

За стеклом мелькают огни города. Машина мягко покачивается. Я думаю о том, какой он странный этот телохранитель. Не лебезит, не пытается понравиться. Грубый, прямой, но в его действиях есть какая-то… искренность и надежность. Даже когда он действует на нервы. Куда-то меня понесло не в ту степь совсем.

Мысли путаются, веки становятся тяжелыми. Я не замечаю, как моя голова прислоняется к прохладному стеклу, а звук двигателя и мерный шум дороги убаюкивают меня. В последний момент перед тем, как провалиться в сон, я успеваю подумать, что это первый раз, когда я заснула в машине при постороннем человеке. И почему-то мне не страшно.