33

— Стреляй, сказал. Если не сделаешь ты — эту суку пристрелю я. А потом тебя. Стреляй.

Ян поднял брови вверх. Это был наш знак. Мне придётся ему помогать.

— Давай! — сказал он и свалил меня на землю, чтобы в меня не попали пулей.

Абсолютно бесшумно в одного из амбалов полетел нож Яна. Почти одновременно с ним прозвучал выстрел, оглушающий в тишине леса до шума в ушах. С веток сорвались и полетели стаи птиц с разных сторон. За секунду я вынула второй пистолет, запасной, направила дуло на Родиона и нажала курок. Снова выстрел.

Когда я увидела, что все трое лежат на жухлой листве, руки задрожали, и оружие вывалилось из рук в иней. Меня всю затрясло. Я так и осталась полуваляться на холодной земле, прижав ладони к губам. Ян был прав — выстрелить в человека вовсе не просто.

Охранники Измайлова не шевелились. В них стрелял мой телохранитель — у них не было шанса выжить. А Родион… Был только ранен. Я попала ему в плечо. Он стонал и пытался подняться, как Ян подошёл ближе, схватил его за волосы и приставил дуло пистолета к его виску. Еще секунда и он сделает это…

— Нет..! — раздался на всю поляну мой крик. — Не стреляй… Не убивай его.

Родион криво усмехнулся:

— Да нет уж, не надо мне жалости от такой потаскухи, как ты, Ева. Стреляй, Ян.

Мой воин смотрел на меня, продолжая удерживать на месте истекающего кровью мужа:

— Ева, если мы оставим его в живых, у нас будут проблемы.

— Нет… Пожалуйста, я не могу. Мы и так уже убили…этих.

— Они не оставили нам выхода.

Встала на дрожащие ноги и подошла ближе. Положила ладонь на его руку:

— Оставь. Он итак ранен, один, в лесу. Он не сможет ехать за рулём. Сам сдохнет. Уже темнеет.

Ян снова посмотрел на Измайлова:

— Скажи спасибо своей жене. Она спасла тебя. Если ты попытаешься нас искать — я найду и убью тебя, и никто не пощадит тебя уже. Желаю приятного отдыха на свежем воздухе.

Он осмотрел Родиона, забрал у него имеющееся оружие. Потом поднял и моё с листвы, подхватил меня, рыдающую, закинул на плечо и понёс к машине. Ян отогнал вторую машину подальше, чтобы Измайлов не мог ей воспользоваться. Пешком идти до дороги, где его могли бы увидеть, слишком далеко, к тому же, на дворе зима, а он ранен и в тонком пиджаке.

Во вторую меня запихал Ян, сам сел за руль и выехал на дорогу. Меня по-прежнему трясло и слёзы капали на колени.

— Ты всё сделала правильно. Ты умница. Отличная ученица.

У нас давно появился общий секрет. Ян учил меня стрелять. Однажды, мы приехали на обрыв к реке…

Я стояла и смотрела на спокойную сегодня гладь реки. Ян стоял рядом.

— Ева, — обратился он ко мне. — Может такое случиться, что на нас нападут трое или больше. Я не справлюсь тогда один, с учётом того, что могут ранить и тебя. Мне нужны будут ещё одни руки.

Я взглянула на него.

— Ты хочешь, чтобы я тебе помогла?

— Да, — он вынул из куртки пистолет и протянул мне. — Это второй. Мой личный. Спрячь его в джинсы и носи с собой всегда, если нужно выйти из дома.

Я смотрела на холодный металл и боялась к нему даже прикасаться.

— Но я… не умею стрелять.

— Я тебя научу. Бери.

Взяла в пальцы оружие и почувствовала холод железа на своей коже. Неужели эта штука может так просто оборвать чью-то жизнь?

Телохранитель нашёл какие-то жестяные банки и поставил их на капот машины. Вернулся ко мне, поставил меня на расстоянии от банок.

— Вытяни руки с пистолетом вперёд, — командовал он.

Я послушно исполняла.

— Попробуй прицелиться. Жать на курок, думаю, ты знаешь. Только крепко держи, будет отдача в момент выстрела.

Он встал сзади меня и положил свои большие ладони на мои. Мой указательный палец поставил на курок, а сверху положил свой.

— Я покажу тебе. Чтобы не боялась, давай вместе.

Ян прицелился и выстрелил. Раз, два, три, четыре банки. Все упали. Он не промазал и во все попал ровно в сердце. Ничего себе…

Каждый выстрел вызывал во мне панику, пыталась даже бросить оружие и убежать, закрывала глаза, но мужчина не дал мне этого сделать. Пистолет действительно сильно отдавал в руки при выстреле, не знаю даже, удержала бы я его или нет сама…

На тренировки ушло около двух недель, и с таким талантливым учителем я быстро перестала бояться оружия, глохнуть от звука выстрела и стала попадать по банкам. Научилась сдерживать отдачу в руках, и даже могла сделать череду выстрелов, а не только один.

Но банки и живой человек — совсем разные вещи.

Я не смогла, не смогла в него стрелять хладнокровно. Я хотела, чтобы он умер, желала ему смерти и всего самого плохого, но в тот самый момент спасовала.

Я трус, слабак, я подвела Яна. Он хотел сделать контрольный выстрел, но я не позволила ему. С одной стороны, считала, что поступила верно — ну как убить человека, которого так близко знаешь? Пусть даже и ненавидишь от всей души. С другой, теперь неизвестно, что выкинет Измайлов, если выживет…

— Куда мы теперь?

— Придётся прятаться. Поедем сейчас к одному человеку. Он сможет помочь.

— А отец?

— Пока мы не можем его предупредить, Ева. Мы должны спасаться сами. Я спасу сначала тебя.

— Нет, поедем к отцу! — вцепилась я в его руки на руле.

— Сядь и успокойся! — рявкнул на меня всегда спокойный Ян. — Мы будем делать так, как я сказал. Ты помнишь, что ты обещала?

— Помню, но как же папа? — всплеснула я руками.

— Я попробую предупредить его. Но сначала я спрячу тебя. И не спорь. Ты — моя женщина, я взял за тебя ответственность. Поэтому сиди молча и не мешай мне тебя спасать!

***

Ян.

Поехал прямиком к Максиму Витальевичу Разумовскому. Тому самому, который дал рекомендацию мне в дом Измайлова. Больше никто точно мне не поможет.

Когда-то давно я работал его телохранителем, спас ему жизнь, а сам попал в замес. Именно после этого случая мне и пришлось «умереть» и стать Яном. Именно тогда из-за моей работы погибла Лена. Она была беременна, шестой месяц. И она, и мой нерождённый ребёнок отправились в рай, а я — в ад. Воевал, мечтал, чтобы меня убили уже и прекратили эти мучения. Но мне как назло везло.

Я понимал, что не виноват, и ничего сделать не мог, чтобы их спасти. Всё произошло слишком внезапно. Я просто не успел бы… Но всё равно груз вины долго лежал на моих плечах, как часто бывает у тех, кто лишился семьи, да еще так лишился.

Потом судьба привела меня в дом Родиона, где я встретил Еву. Не зря меня вела сюда за руку фортуна. Ева — моя женщина, она для меня. Я чувствую. И её я точно спасу. Не позволю повторится прошлому. Все, кого я люблю, обречены на жизнь скитальцев, если они хотят быть со мной.

Но для Евы я придумал другой вариант. Мы оба сменим имя и уедем. Начнем жизнь с чистого листа. Я больше не буду заниматься ничем, связанным с криминалом, не буду работать на людей, которые вращаются в нём. Только нужно дождаться документов.

Подъехали к кованым воротам, я протянул руку из-за руля и нажал на кнопку домофона.

— Кто? — спросила охрана.

— Ян. Передайте Максиму Витальевичу, это очень важно.

— Ждите.

Трубку повесили. Через время снова установилась связь:

— Заезжайте в гараж. Открыто.

Ворота разъехались и сразу же закрылись, как только машина пересекла территорию коттеджа.

Я поставил машину куда и просили, чтобы её, видимо, не было видно на территории. Мы оба вышли из авто, навстречу нам шёл лысый стареющий хозяин дома.

— Женя, ты с ума сошёл? — обратился взволнованный мужчина ко мне.

Ева удивлённо уставилась на меня. Вот она и узнала моё настоящее имя.

— Максим Витальевич, прошу, простите. У меня выхода нет. Нас ищут.

Мужчина помялся с ноги на ногу, потом указал головой на вход в дом:

— Разберёмся. Заходите быстро.

Взял за руку всё ещё дрожащую девушку и повел к двери. Организованно зашли внутрь, и хозяин повёл нас к бару.

— Садитесь, голубки.

Максим достал из бара бутылку виски и плеснул в три стакана. Кинул себе льда, а нам пододвинул вазочку с кубиками, чтобы мы сами бросили себе лёд, если пожелаем. Отпил из бокала, и повернулся ко мне:

— Рассказывай. Ведь это Ева, жена Измайлова, не так ли?

— Да.

— Почему она здесь? Она сбежала с тобой?

— Да.

Максим Витальевич почесал макушку, поджав губы:

— Ты чё — обалдел, Жень? Ты знаешь, какая он сволота? Да он вас найдет, и закопает.

— Он мучил Еву. Я лишь спас её. Не смог смотреть на её страдания.

Максим перевёл внимательный взгляд на девушку. Та посмотрела в глаза в ответ.

— Да, он славится в наших кругах жестоким обращением с женщинами. Его первая жена с ним поэтому и развелась. У него даже кличка негласная — Синяя Борода. Помнишь, была такая сказка? Про графа, который убивал и мучил неугодных жён.

— Помню. Немецкая, кажется.

— Ну да, европейская. Его вторая жена пропала. Так никто и не знает, где она сейчас. Но ты зачем на это подписался? Ты не понимаешь, что он тебя найдёт?

— Люблю её.

На кухне воцарилось молчание. Максим смотрел на меня, Ева тоже уставилась, широко распахнув глаза. Она не ожидала услышать от меня эти слова здесь, сейчас, в такой ситуации. Но врать тому, у кого прошу покровительства я не могу.

— Женя, — наклонился он ближе ко мне. — А ты уже любил. Забыл?

Он намекал на мою жену. Что ж мне теперь приказать сердцу быть каменным?

— Помню. Но я живой человек, я устал быть один. Ева — та, с которой я больше не болею Леной.

Снова молчание и удивлённые взгляды.

— Ладно, чёрт с вами. Голуби влюблённые. Я не могу тебе не помочь, Женька, ты мне жизнь спас. Ты хоть его любишь, или так сбежала, от мужа? — спросил Максим Витальевич Еву.

— Люблю. Давно.

— Ох блин, ёлки-палки. Нашли место, где любить… И что произошло? Родион узнал, да?

— Да, — ответил я. — Готовил побег, документы жду. Но я не успел. Измайлов узнал обо всём слишком рано.

Разумовский задумчиво почесал подбородок:

— Значит, по сути, вам нужно выиграть время и где-то спрятаться. Так?

Лишь молча кивнул. Максим — мировой мужик, понимает всё с полуслова. Очень стыдно, что сейчас я его просто-напросто подставляю под огонь, и пользуюсь его благосклонностью. Но у меня нет выхода. Иначе мне не уберечь её. Я думаю, он поймет меня и простит. Тем более, что против него Измайлов войну вести побоится.

— Я дам тебе ключи от дачи. Она довольно далеко отсюда. Никто о ней знает. Она даже записана не на меня. Я там отдыхаю, когда хочу от всех спрятаться. Вас там не найдут. Там есть охрана, я ещё её усилю. Никто туда не проберётся. Как только сможете уехать — уезжайте. Родион не остановится, все знают, что эта девочка ему в самом деле дорога.

— Я знаю. Спасибо.

Протянул руку Разумовскому, и он крепко пожал её в ответ.

— Езжайте сейчас, ждать нельзя. Продуктов на даче мало, но вы не заходите в магазин. Не светитесь. Скажете охране, они всё закажут.

Максим Витальевич ненадолго ушёл, и вернулся со связкой ключей.

— Машина чья? Измайлова?

— Да.

— От неё нужно избавиться. Возьмите одну из моих. Оставите потом в гараже дачи. Мы ночью выгоним машину Родиона и утопим в речке. Женька, ну ты задал задачки мне…

— Измайлов вам ничего не сделает.

— Знаю. Ты потому и пришёл ко мне. Потому что знаешь, что я — единственный, кого он побоится.

— Да. Простите. Больше не к кому идти было.

— Ай, ладно, — махнул он рукой на меня. — Ты мне друг или кто? Бросай мне это. Я за тебя сам в пекло полезу. Езжайте. Пока вас не начали искать. В любом случае, если Измайлов прознает, что я вам помогал, мне проблем не избежать.

— Да, конечно. Едем, — потянул за руку девушку.

Прошли в гараж, усадил Еву в одну из машин максима, которую он разрешил нам взять, и ещё раз пожал руку нашему спасителю.

— Спасибо, Максим Витальевич. Не забуду.

— Давайте уже, — хлопнул он меня по плечу широкой ладонью. — Удачи.

Он махал нам вслед, пока мы выезжали с территории гаража, потом коттеджа. На дороге машина набрала скорость. Мы немного выдохнули оба. Нам теперь есть, где переждать время, и куда Родион точно носа своего не сунет.

— Значит, ты Женя? — подала голос Ева.

Она уже немного пришла в себя, положила устало голову на подлокотник своего сидения и смотрела, как я управляю машиной.

— Да. Евгений Сергеев, при рождении получил такое имя.

— Красивое имя. Ян тоже. Как же тебя называть?

— А тебе как больше нравится?

— Женя.

— Зови так. Только не на людях. Помни — для всех умер. А скоро мы умрём оба. Ты тоже больше не будешь Евой.

— Плевать. Лишь бы живая, и отца мы спасли…

— Пока я не могу заняться этим вопросом. Мы не можем давать о себе знать в ближайшие дни, иначе выведем на наш след Измайлова.

Ева тихо заплакала. Она не могла знать, что будет с её отцом, и я понимал её боль. Неизвестно хуже всего. Но рисковать и собой, и ей я не могу.

— Как только я смогу, я обязательно что-нибудь предприму. Обещаю.

— Лена — эта та, из-за которой ты так долго меня отвергал?

— Да.

— Что с ней произошло? Из слов этого мужчины, я поняла, что случилось что-то плохое?

— Ева, я расскажу тебе, если хочешь. Но не здесь, и не сейчас. Позже.

— Ладно… — опустила она голову.

— Это не значит, что я тебе не доверяю. Я ведь сказал, что люблю тебя, — мягко сжал её ладонь. — Мне нелегко об этом говорить. Дай мне время.

— Хорошо, — подняла она глаза на меня. — Прости. Я тебя тоже люблю. Женя.

Она сжала в ответ мою руку.