35

— Я беременна, Жень. Я сделала тест сегодня. Две полоски.

С секунду он смотрел на меня, потом притянул к себе, прижал изо всех сил.

— Блин… Это… не знаю как сказать, — шептал он мне на ухо.

— Просто скажи, что ты рад, — отстранилась от него, чтобы заглянуть в голубые глаза. — Ты ведь рад?

— Да, маленькая. Просто не думал, что услышу эти слова ещё раз и…вот так. При таких обстоятельствах.

— Жизнь не стоит на месте. У природы свои законы. Мы с тобой не предохранялись, и вот… Твоя липовая справка стала самой настоящей.

— Точно, — улыбнулся он мне. — Накаркали мы с врачом. Блин, Еваааа!

Он подхватил меня на руки и закружил по дому. Потом поставил на ноги и поцеловал. Лишь спустя время мы разомкнули губы.

— Не подумал бы, что моя работа в доме Измайлова закончится так — ребёнком и женитьбой на хозяйской жене. Только на развод нужно быстрее подавать, а то по закону отцом будет Родион, пока через ДНК-тест не докажем моё отцовство.

— Женитьбой? — изогнула бровь.

Мне тоже как-то сложно представить, что Ян когда-то решит на мне жениться, пусть и по такому поводу как «залёт». Мы от этого меньше любить друг друга не станем.

— Конечно. Ребёнок должен родиться в семье. Моя женщина будет носить мою фамилию.

Это звучало ужасно мило. Я сильнее прижалась к нему. Как можно быть одновременно такой счастливой и несчастной?

— Послушай, милая, — Женя взял в ладони моё лицо и заглянул в глаза. — Теперь тебе тем более нельзя волноваться. Завтра я снова поеду в город и попробую выяснить, где твой отец. Но сегодня ты просто обязана беречь маленького и не накручивать себя. Ещё ничего не ясно. Оставь это дело мне. Обещаешь?

— Я буду очень стараться. Это нелегко, ты ведь понимаешь… — грустно ответила я.

— Я всё понимаю, Ева. Но ты должна поставить ребёнка выше себя. Выше меня и даже выше твоего папы. Он сейчас зависит от тебя. Если ты будешь переживать, даже если не зря, это может отразиться на здоровье малыша. Только ты его сможешь сейчас защитить от этого. Думай о хорошем. Что тебе греет?

— Ты, Жень. Твоя любовь, — улыбнулась ему сквозь накатившие вновь слёзы.

Плакала от переполняющих меня эмоций. Приятные чувства от слов Жени и переживания за отца смешались в один ком, вызывавший в очередной раз солёные дорожки. Только мой мужчина прав — слезами горю не помочь, а ребёнку я этим могу навредить.

— Ну вот опять плачешь. Ты мне что только что обещала?

— Не плакать.

— Вот и не плачь. Ты же воин. Ты столько вынесла в том доме, девочка. Ты сильная, ты справишься с этим обязательно. А насчёт любви… Это я тебе помогу.

Он подхватил меня на руки и понёс к кровати. Бережно опустил на матрас и лёг рядом, стараясь не наваливаться на живот. Пусть его ещё совсем невидно, но ребёнок там уже есть.

Пальцами провёл по лицу и заправил выбившуюся из хвоста прядку волос за ухо, провёл пальцами по щеке, рассыпая мурашки по телу от столь простой и приятной ласки. В его движениях было столько нежности и ласки, сколько я не знала от своего бывшего парня. Даже вспоминать не хочу, все это был такой детский сад в сравнении с отношениями с Женей. Взрослый мужчина, взрослые чувства, взрослые поступки, взрослая, зрелая любовь, когда мужчина отвечает за свои слова и поступки и берёт ответственность за свою женщину и получившегося малыша. Как же это возбуждает!

Пальцы Жени прошли по шее, заскользили вниз по телу и подцепили край свитера. Потянули ткань вверх, снимая с меня её. Снова жаркие поцелуи шеи и груди, там, где бюстгальтер ему не мешал. Затем ему захотелось большего, и бюстгальтер был снят, оголив грудь. Он обхватывал её руками, целовал, водил вокруг сосков языком и шептал нежности о том, какая красивая у него девочка, и что иметь ребёночка от такой большая радость, что очень сексуальная и беременная еще больше ему нравлюсь.

Я тонула среди простыней и ласк, физических и моральных. Прижималась к нему, закрыв глаза, не сдерживала стонов. Позволяла ему всё, но он был очень осторожен, боялся мне сделать больно. Нежные толчки были очень приятными, но я хотела сильнее.

— Еще! — сказала ему, прижимая к себе его ягодицы.

Он увеличил темп, запустив пальцы в мои волосы, даря снова и снова горячие поцелуи.

— Еще…

— Тебе будет больно.

— Нет! Мне хорошо. Женя, еще!

Краны мужчины в очередной раз сорвало, и он набросился на меня с ещё больше яростью и желанием, вызывая во мне не менее яркую ответную реакцию. Я вжималась в него и кричала от кайфа, пока он вбивался в меня на всю длину.

Оргазм. Передышка. Ещё один такой же страстный секс. Ему как всегда мало. Душ. Третий секс… Ну вот теперь я, пожалуй, всё-таки устала…

***

Горячий чай с лимоном. Клубничное варенье. Любимый мужчина рядом, размешивает сахар в чашке и улыбается.

— Я люблю тебя, Жень, — протянула руку и сжала его большие пальцы.

— Это взаимно, девочка моя, — он перехватил мою руку и поднёс к губам, подарив пальцам нежный поцелуй.

— Жень, расскажи мне о своём прошлом, — неожиданно попросила я.

Он помолчал и нахмурился. Потом всё же ответил:

— Для чего тебе так хочется это знать? Там всё трагично, мне нечем гордиться. Ни к чему тебе это.

— Понимаешь, — закусила я от волнения губу. — Мне нужно знать, кто такая Лена, и что вас связывает с ней до сих пор. Совершенно очевидно, что ты…любил её.

— Да, любил. Но сейчас это уже прошлое. Настоящее — ты, Ева. И я люблю тебя. К чему ты хочешь ворошить прошлое и бередить былые раны?

— Я почти ничего о тебе не знаю, и это огорчает меня. А Лена… Наверное, я ревную.

Подняла на него глаза. Зато честно. Может, он поймёт, что я из-за этого переживаю и объяснит мне всё так, чтобы я поняла.

— Ты будешь волноваться. А тебе нельзя.

— Не буду, — снова вязала в ладони его большую и сжала. — Пожалуйста, Жень. Мне нужно знать. Иначе я ковыряю сама себя, не зная правды. Ты ведь не говоришь ничего.

— Хорошо. Раз тебе это так важно… — пожал он в ответ плечами.

Сменил позу, собираясь с духом перед исповедью. Я вытянулась в струну, стараясь не пропускать ни одного слова. И Женя начал рассказывать:

— К мёртвым не ревнуют, малыш, — поднял он на меня глаза. — Лены давно нет в живых. Уже почти шесть лет. Она была моей женой. Долго. Мы были знакомы со школы. В старших классах стали общаться, влюбились друг в друга. Начался роман, закончившийся свадьбой уже в институте. Детей Лена не хотела. Говорила, что надо сначала учиться, строить карьеру. Не могу с ней не согласиться. И тогда, и сейчас, я считаю её крайне мудрой женщиной.

Он временно прервался, чтобы смочить пересохшее горло чаем с лимоном. Я же сидела потрясённая и смотрела в одну точку. Я понимала, что история с Леной кончилась плохо, но чтобы настолько…. Не могла и предположить, что она не среди живых.

— Мы выучились в одном институте, — продолжил рассказ Женя. — Решили, что теперь можешь позволить себе малыша. Лена забеременела. Потом я попал в одну историю. Не буду вдаваться в подробности, тебе опасно это знать, но я защищал Максима Витальевича. Именно поэтому он помогает нам сейчас — я спас его жизнь ценой своей семьи. Но тогда я этого не знал. Меня ранили вместо него, и пока я был в бессознании в госпитале, мою беременную жену убили, мне в отместку. Я сломал им весь план по шантажу и убийству Разумовского, и мне пришлось за это отвечать. Он их спрятал, конечно, но пошёл на поводу у плачущей женщины, позволил ей повидать меня. Так они напали на её след. Впоследствии он понял, какую глупость сделал, но женские слёзы и мольбы на мужчин влияют сильно. Помнишь, тогда в лесу — я не убил Родиона по твоей просьбе. Теперь жалею. Нельзя было слушать, но уже поздно. Глупость, ошибка, которая нам всем может стоить теперь жизней. Я должен был это понимать, но я ведь не робот и не машина, я тоже подвержен чувствам.

Женя нервно провёл пятернёй по своему короткому ёжику. Ему было нелегко об этом говорить. Это был сложный выбор, теперь я и сама жалею. Но тогда…я не могла бы поступить иначе. Возможно, моя доброта будет наказана. Я заплачу за это тоже…

— В общем, Лена и наш нарождённый ребёнок погибли из-за меня. Этот груз вины до сих пор давит на плечи. Я так и не смог с этим смириться. Я любил один раз в жизни, больше пятнадцати лет одну женщину, которой не стало из-за моей работы. Именно в этот день Евгений Сергеев умер, и появился Ян. Я уехал в Израиль. Служил там в армии, в горячих точках, на спец. заданиях. Проще говоря, искал смерти. Но мне, как назло, везло. Видимо, еще не пришло моё время. Мне еще предстояло встретить тебя, снова полюбить, хотя я считал, что это уже невозможно, вызволить из плена в двадцать первом веке девушку и родить с тобой малыша. Судьба привела меня за руку в этот дом, который стал для нас всех точкой невовзрата. Ты — роковая женщина оказалась для нас с Измайловым, Ева.

— Я не специально, — только и смогла ответить я после столь эмоциональной и тяжелой до комка в горле истории.

Я будто с ним прожила в ускоренном варианте его жизнь. Чувствовала его боль, пусть и только частично, и не знала, как ему помочь.

— Ты и сейчас переживаешь? Ты невиноват. Я знаю тебя, Женя. Ты бы сделал всё что можно и нельзя, чтобы спасти жену и ребёнка. Но ты не мог. Перед смертью все равны. Зачем же ты себя так коришь за это? Столько лет ощущать себя виноватым без вины.

— Да, я считал себя виноватым. Мне даже поделиться не с кем было — друзей у меня нет. Один Максим и был рядом, и то, потому что его жизнь я спас, а мою жену он не уберёг.

— Ты не должен себя винить. И его тоже. Он не хотел плохого. И ты поступил верно. Ты не знал, что тебя ранят, и ты не сможешь защитить её. Она тоже это знает, уверена, и нисколько не винит тебя. Ты должен отпустить и Лену, и эту ситуацию. И тогда станет легче.

— Мне уже легче.

— Правда?

Он потянул меня за руку, поднял со стула и усадил к себе на колени, как ребёнка.

— Да, милая. Никто мне не сказал, что я не виноват. А теперь, услышав мнение со стороны, я понимаю, что пора простить себя. Нет, Максим мне, конечно, говорил, чтобы я не грыз себя, но в тот момент я бы никого не услышал. Первая ты, кто напомнил мне о том, что я не виноват, спустя столько лет.

Вгляделась внимательнее в его лицо:

— Ты это говоришь, чтобы меня успокоить, или действительно готов отпустить прошлое и жить настоящим? Со мной.

— Готов отпустить. Я хочу любить только тебя, Ева. И нашего малыша.

Женя нежно провёл по животу тёплой ладонью будущего папы. А мне тоже стало легче. Теперь я знаю, что за камень таился столько времени на душе моего мужчины.

Да, это сложно нести такой крест в одного. Не знаю, как он смог вынести и не сойти с ума. Рада, что всё же заставила его поговорить. Я чувствую, как мороз из его души, который я ощущала с первой нашей встречи, уходит, уступая место весне. Эту весну привела за собой я — заносчивая молодая стерва, какой меня считал мой бывший телохранитель изначально.

Это не будет простой брак, я понимаю. Женя — сложный мужчина, он многое пережил, он много страдал. Но мне не нужно другого! Я люблю того, какой он есть, со всеми его странностями и минусами. Плюсов всё равно больше. Мужчина, Богом мне данный — это о нём.

Женя. Ян. Мой воин. Любимый мужчина. Папа моего ребёнка. Будущий муж. Моё всё.