Глава 18. Артем

Слёзы Левшиной застали меня врасплох. Она дрожала всем телом, цеплялась за меня, будто я был её единственным спасением в этом проклятом месте. И, чёрт возьми, это ощущение било куда сильнее любого выстрела. Хотелось прижать её ещё крепче, закрыть от всего мира, не отпускать.

А ещё… хотелось её саму.

Я сжал зубы, потому что память услужливо подкинула картинку: как она переодевалась у машины. Мажорка демонстративно делала вид, что ей плевать, но каждый её жест кричал, что она знала — я смотрю. Эти аппетитные формы в белье врезались в мозг. И то, что потом она натянула шорты и топ, ничего не изменило. Для меня она оставалась почти обнажённой.

Длинные, стройные ноги. Плоский живот с маленькой блестящей серёжкой, которая нагло сверкала на солнце, будто специально дразнила. Волосы, собранные в хвост, оставляли шею и ключицы открытыми. А через тонкий топ проступали её соски, от которых мне хотелось сорваться к чёрту все приказы генерала. Они торчали как острые шипы, лишая возможности здраво думать. А я как подросток, который никогда не видел женской груди. Потому что хотелось сорвать этот топ и вобрать в рот ту самую горошину, что так активно сей...

Делала ли она это намеренно или случайно, сути это не меняло. Я хотел её, а она испытывала мою выдержку на прочность, хотя та уже и так трещала по швам.

— Чёрт… — прошептал я, почти беззвучно, уткнувшись носом в её волосы. От неё пахло сладким шампунем и чем-то тёплым, домашним. Не принцессой, не заносчивой мажоркой. Девушкой. Настоящей.

Я держал её, а внутри шёл бой. Один голос шептал: «Возьми её. Она сама этого хочет». Другой — напоминал: «Это дочь генерала. Твои яйца должны быть тебе дороже, Артём».

Но когда её горячее дыхание коснулось моей шеи, я понял — боюсь я вовсе не приказов. Боюсь самого себя.

Она подняла на меня глаза… Чёрт, да эти глаза можно было в рамку и на стену. Огромные, сияющие, такие… честные. В них ещё блестели слёзы, но уже теплилось что-то другое. Что-то, от чего у меня самого дыхание перехватило.

Я застыл. Глядел на её губы, и внутри всё сжалось, дёрнулось. Вот она — протянись и коснись. Ещё чуть-чуть, и я бы наклонился, впился в них, забыв к чёрту про приказы, про здравый смысл, про всё.

И, возможно, это был бы самый правильный и самый безрассудный поступок одновременно.

Но, конечно, нас спасли. Или, наоборот, угробили.

— Ну да, цирк на выезде, — раздался рядом ехидный голос Маши. — Мажорка в деревне — это вам не на подиуме. Тут туалет с пауками страшнее, чем все её «проблемы». Это вам не на золотом унитазе сидеть.

Марьяна в ту же секунду напряглась в моих руках, как струна. Желание в её взгляде сменилось холодной яростью. Я едва удержал улыбку — вот это скорость! Только что тянулась ко мне, а теперь готова идти войной.

Она резко отстранилась, вытерла слёзы тыльной стороной ладони и повернулась к Маше. Голос дрожал, но не от страха — от злости:

— Ну да. Ну да, — кивнула она ей, — а вы, наверное, тут живёте потому что… мечтали об этом с детства. Великая цель — сортир под боком. Поздравляю, сбылась.

Я аж поперхнулся воздухом. Вот это плевок с улыбкой. Достойный ответ на колкость от соседки.

Маша, конечно, не осталась в долгу, зашипела что-то про «глупых кукол», а Марьяна лишь вскинула подбородок и пошла к туалету.

И тут произошло то, чего я меньше всего ожидал.

Она на секунду остановилась, схватила с крыльца веник, открыла дверь туалета и с размаху сбила паука на землю.

— Вот так! — сказала победоносно и с гордым видом скрылась внутри.

Я стоял в шоке. Нет, правда. Я, Волков, который видел женщин разных — от капризных до стальных, — впервые наблюдал такое. То плачет, то готова вцепиться в волосы соседке, то сражается с пауками веником.

И, чёрт возьми, мне это нравилось. Очень даже нравилось. И пока я суматошно переваривал информацию, Марьяна выходит из туалета как королевишна. Клянусь, именно на неё она сейчас и похожа. Спина ровная, голова высоко поднята, смотрит прямо на меня. Честно, хотелось пошутить и немного подразнить её. Но я не стал. Для неё это личная победа — уверен. Она переступила через свой страх, а значит сделала небольшой шаг к борьбе со своими страхами.

— Что там, принцесса, не обосралась в туалете от страха? Хотя, ты же именно за этим туда и ходила, — Машка тут как тут возле меня замирает. — А в доме так же активно убирать будешь, или же твой столичный маникюр для этого не создан?

— Так, девочки, давайте без ссор. Работы ещё много, а скоро уже вечер. Нам ещё надо как-то спать в доме, — попытался успокоить я их.

— Артём, ты если что можешь у меня сегодня остаться. Место всегда свободное найдётся.

— Вот и спи на своём свободном месте, — отвечает ей Марьяна. — А нам и в доме удобно будет. Да, Артём? — она так смотрит на меня, будто если я скажу другой ответ, то набросится и расцарапает мне лицо.

— Конечно, Левшина. Тут без вариантов.

— Вот и замечательно, — победоносно улыбается. — А ты, — к соседке поворачивается, — можешь идти к себе. Без тебя тут справимся.

— Ох, да у нас тут принцесса, раздающая приказы, я посмотрю.

— А то, — берёт меня под руку и в сторону дома ведёт. — Пошли, Артём, у нас много работы ещё.

Я, конечно, иду вместе с ней. Но сам немного в шоке. Что в туалете сделали с моей мажоркой? Подменили, что ли?