Глава 23. Марьяна

Он сбежал.

Просто сбежал, оставив меня на месте, где стены ещё пахли его дыханием, а губы пылали от поцелуя. Сердце колотилось, как ненормальное, а колени подламывались так, что я едва держалась на ногах.

Сам налетел на меня в душе. Довёл до точки невозврата и сбежал. Я так и замерла посреди этого перевёрнутого гроба. Дыхание сбилось. Ноги тряслись в коленках. А между ног пожар. Тело ещё хранило следы его касаний. А губы — вкус.

Нельзя завести девушку, а потом как ни в чём не бывало свалить. Я, конечно, понимаю, что Волков ещё тот гамнюк. Вон всю дорогу надо мной издевался. Но чтобы вот так вот в наглую… Я ему сейчас покажу.

Я прислонилась к двери и закрыла глаза. Его руки всё ещё были на моём теле — я чувствовала каждое прикосновение, словно он не ушёл, а стоял рядом и продолжал меня трогать.

Господи, что он делает со мной?

В душе всё ещё шумела вода, но я её почти не слышала. Перед глазами только его лицо. Его взгляд. Его губы. И его желание, которое я видела слишком отчётливо. Он хотел меня так же, как я его. Но почему остановился? Почему сбежал?

Я выдохнула, встряхнула головой и посмотрела на своё голое тело. Мокрые волосы прилипли к шее, кожа горела. Выпустив тяжёлый вздох, я выключила воду и пошла в комнату.

Так просто сдаваться я не хотела. Это уже была игра. Когда она началась — никто не знает. Да и кто выиграет в итоге — тоже. Но то, что мы играем друг с другом, уже и дураку понятно.

Я достала из чемодана халат — тонкий, шёлковый, с глубоким вырезом. Такой не надевают на встречу к голодному мужику, если не собираются его снять перед ним.

И впервые в жизни я не испытывала стыда от того, что надену его на голое тело. Напротив. Я знала, что делаю. Пусть теперь попробует отвернуться.

И хотя ноги с руками дрожали, я всё равно шла. Я же дочь своего отца: если что-то решила, значит, не отступлю.

Когда я вышла на кухню, он уже сидел за столом. Чистая футболка, волосы ещё влажные, но аккуратно приглаженные. Перед ним — аккуратно разложенные тарелки. Он всё убрал, навёл порядок, как ни в чём не бывало. Сидел, будто железный, с каменным лицом, только пальцы нервно барабанили по столу.

Его глаза вскинулись на меня — и замерли. Он жадно скользнул взглядом по ногам, задержался на бёдрах, медленно поднялся выше… к разрезу халата. Я заметила, как он сглотнул, и меня пронзила волна триумфа.

— Ну что, лейтенант Волков, — я нарочито легко прошла к столу и села напротив. — Будем ужинать?

Он не ответил сразу. Только смотрел. Словно ел меня глазами, а не макароны, что дымились в тарелке.

Я потянулась за вилкой, специально чуть раздвинув ноги, и его взгляд на мгновение обжёг там, где ткань уже почти ничего не скрывала. У меня пересохло во рту. Я сделала вид, что не замечаю.

Мы сидели напротив друг друга, а в воздухе висела такая натянутая тишина, что звенело в ушах. Он будто сдерживал зверя внутри, а я — подливала масла в огонь. Каждый наш взгляд превращался в новый поцелуй, который мы не позволяли себе вслух.

Я видела, как напряглись его скулы, как пальцы сжимали вилку так, что та могла сломаться. А я всё равно улыбалась и позволяла себе быть желанной.

Вот только всё летит к чертям, стоит снова встретиться с ним взглядом. Он как хищник в любую секунду готов наброситься. Хоть и сидит на месте. То, как смотрит на мои губы, шею, разрез халата и хватается глазами за вырез… Боже, приходится ноги сдвинуть, потому что потоп там. Я специально не надела бельё, чтобы подразнить его. Он же меня смог выбить из колеи. Моя очередь. Моя решительность таяла на глазах. А может, он того… ну, не по девочкам?!

Да ну, быть этого не может. Потому что даже взгляд его говорит, что он хочет меня. Я же не слепая.

— А сладкого не будет? — последняя надежда на то, что он всё-таки не отступит и пойдёт до конца.

— Марьяна, ты точно хочешь десерт? — его голос на секунду дрогнул, а у меня в груди аж сердце биться начало быстрее.

— Да, — пусть неуверено, но всё же отвечаю.

Артём как ни в чём не бывало поднимается и идёт к припасам. И лишь в последний миг останавливается. Один рывок, одно касание губ — и нас действительно поднимает ввысь. Перед глазами его обнажённый торс. Тот, который так мне хотелось потрогать. А сейчас я снова его касаюсь. Потому что Артём не просто меня целует, он поглощает меня, врываясь в мой рот бешено и агрессивно.

Едва я успеваю моргнуть, как его руки уже на моей талии. И в одно мгновение я оказываюсь на столешнице. Сердце срывается в безумный галоп, будто выскочит из груди. Я цепляюсь за край стола, потому что кажется — ноги просто отказались слушаться.

Артём стоит так близко, что я слышу его дыхание. Тяжёлое, рваное. Он смотрит на меня так, будто я единственное, чего он ждал всю жизнь. И от этого взгляда внутри всё сжимается. Господи, да он меня пожирает глазами!

Я чувствую, как щёки пылают, но отвести взгляд — не могу. Я же сама этого хотела. Я хотела, чтобы он коснулся. Чтобы сорвал с меня этот чёртов халат.

И он срывает. Одно движение — шёлковая ткань соскальзывает вниз и падает к моим ногам. Я остаюсь обнажённой. Перед ним.

Я должна закрыться руками, прикрыться хоть чем-то… но нет. Я сжимаю пальцы в кулаки и упрямо поднимаю голову. Пусть смотрит. Пусть видит, как я горю.

Его глаза — два огня. Он смотрит на меня так долго, что я уже не выдерживаю: всё тело дрожит, между ног — жар, а внутри крик: «Возьми! Прикоснись! Сделай хоть что-то!»

И он делает. Его губы обрушиваются на мои. Поцелуй резкий, жадный, без права на отказ. Я теряю опору — хватаюсь за его шею, вжимаюсь в него, и в голове вспыхивает фейерверк. Мысли сгорают, остаются только ощущения: вкус его губ, твёрдость его плеч, жар его кожи.

А потом он спускается ниже. У шее и ниже. Я зажмуриваюсь, вдыхаю судорожно — у меня перехватывает дыхание. Его губы на ключице — и я не понимаю, это я стону или мне только кажется.

— Артём… — вырывается тихо, почти жалобно.

Я уже не контролирую себя. Моё дыхание рваное, а стон громкий. У меня нет опыта, я не знаю, как себя вести, куда деть руки. Он всё умеет. Научит. Уверена.

И поэтому, когда он забрасывает одну мою ногу себе на плечо и начинает жадно целовать внутреннюю сторону ступни, медленно, словно с наслаждением поднимаясь выше по ноге, меня уже не трясёт — меня знатно лихорадит. Боже, мамочки. И почему его взгляд, полный огня и похоти, сводит меня с ума?!

А когда он ещё и язык подключает… Глаза закрываются от удовольствия. Но я хочу смотреть. Я хочу в деталях запомнить свой первый раз. Каждую секунду.

— Ах… — всхлипываю я, когда запретно близко замирает у моих широко расставленных ног. Мне так стыдно. Никогда в жизни ни один мужчина не трогал меня там, не смотрел так. И тем более не целовал. Но Артём… Он всё в один миг делает реальным.

— Ты что делаешь? — в панике кричу я и пытаюсь ухватить его за короткие волосы, когда он жадно начинает лизать меня между ног.

Это явь или моя самая развратная фантазия?

Нет, я даже никогда о таком не мечтала и не представляла. Да я такая трусиха, что никогда сама не удовлетворяла себя. Потому что это казалось низко и стыдно, если честно. А сейчас…

— Расслабься, — слегка грубовато говорит и продолжает делать немыслимое. А когда ещё и пальцы подключает… Клянусь, но мне кажется, я начинаю хныкать от удовольствия. Это что-то нереально запредельное и горячее.

— Да… Артём… Да! — в момент масштабного взрыва внутри меня выкрикиваю я. Всё тело покрывается мурашками, и меня немного трясёт. Я, если честно, не ожидала, что это будет так… грандиозно.

Артём выравнивается и смотрит на меня так… Ох, то, как он смотрел до этого, вообще не сравнится с тем, как смотрит сейчас. Он голоден. Глаза горят. А руки…

Мамочки, я даже не заметила, как он опустил шорты с трусами и начал трогать свой эрегированный член. Я смотрю, не отрывая от него взгляда. Если что, это я имею в виду вот эту огромную штуку, что сейчас может меня разорвать. Хотя нет… точно разорвёт.

Его рука охватила его полностью, а пальцы особенно жадно зацепляют головку.

— Полетаем? — снова спрашивает он, словно боится, что я передумала. Нет, я хочу продолжения. Ради него я всё это затеяла. Поэтому утвердительно машу головой и сглатываю скопившуюся слюну.

Артём жадно улыбается. Он точно хочет меня съесть. Делает два шага ближе ко мне и, ухватив меня за попу, тянет на себя. Я чувствую его возле своего входа. Артём целует жадно и быстро. Он на грани. А у меня крутится в голове всего одно предложение. Я должна его предупредить. Ведь даже без опыта я понимаю, что это не лучшая поза для первого раза. Наверное.

Когда он обрывает поцелуй и наконец-то подставляет член к входу, я решаюсь признаться.

— Артём, — краснея, зову, — я хочу тебе кое-что сказать.

— Передумала? — ехидно улыбается. — Смотри, уже поздно, — и снова улыбка.

— Я не передумала, — уверенно говорю. — Просто ты должен знать, что у меня никогда не было до этого.

— Чего не было? — не понимает он меня, но я вижу, как напрягаются его плечи.

— Секса не было. Я девственница.

— Чего-о?