Глава 14

Дима.

Девчонка пахла одуряющее. Маленькая, вредная с россыпью веснушек на носу, плечах и груди, но такая… хотелось облизать и съесть. Не помню, когда последний раз так сильно заводился от вида голого тела. А ведь насытился накануне! Ею же. Должно было хватить, но нет.

Не следовало переться вдвоем в душ. Один раз посидела в наручниках, посидела бы и второй. Мне для сна хватало четырех — пяти часов. По сведениям от Кости слежка в аэропорту Тель-Авива еще не прекратилась. Наше перемещение не успели отследить, а значит — время в запасе еще было.

Мысли о преследователях и холодная вода медленно, но уверенно делали свое дело. Возбуждение спало, в голове прояснилось. В кровать я ложился уже без стояка и с четкой установкой выспаться. Судя по тому, что девчонка примостилась с самого края, заряд смелости у нее тоже иссяк.

— Постарайся выспаться, — напоследок бросил я и отвернулся в сторону двери.

Рыжая пискнула что-то вроде "спокойной ночи", матрас с ее стороны скрипнул в унисон.

В целом можно было расслабиться и действительно уснуть. Из окна благодаря восьмому этажу забраться к нам было трудно. Закрытую на замок дверь я тоже подстраховал. Приставил к ней наполненную доверху тонкую стеклянную вазу, которую невозможно было сдвинуть, не расплескав воду.

Из всех опасностей в комнате оставалась лишь одна — сопящая как ежик рядом. Груз со свадебным платьем.

Забыть о девчонке второй раз оказалось проще. На мягком матрасе усталость и военные привычки быстро сделали свое дело. Уснул, как только Рыжая перестала вертеться. Вот только ночью… я так и не понял, в какой момент и как это произошло… мирный сон превратился в порнографию наяву.

Не осталось ни планов, ни опасности, ни правил. Только насыщенная ощущениями реальность.

Под ладонями не простыня, а кожа. Нежная, теплая, вышибающая своим запахом мозг, словно кокс. Не хотелось отрываться от нее. Только гладить, пробовать языком, мять… И слушать стоны.

От стонов крышу рвало в клочья. Хриплые, глухие, они резонировали с каждым нервом и до боли заставляли каменеть член.

— Пожа…

— Прошу…

— Ты обе…

Слова долетали обрывками. Затихали от прикосновений пальцев к горящим губам и влажному языку.

Острые зубы впивались в костяшки, и тут же язык зализывал места укусов. Настойчиво, втягивая пальцы так глубоко, что лежать дальше на животе было невозможно.

— Да… Так… Соси…

Будто на старой пленочной записи я слышал собственный голос. Тот трещал, прерывался, но продолжал командовать:

— Глубже. Да. Расслабь язык. Еще.

Пальцы одной руки все быстрее трахали влажный рот, а другой — пробирались под тонкое кружево. К другим губам, таким же приветливо мокрым и подпухшим.

Под подушечками огнем горела бархатная, словно две половинки персика, кожа. Стоило немного раздвинуть губы и коснуться нежного входа, стоны сменялись всхлипами.

— Сучка-а-а…

Пальцы одновременно толкались туда и в рот.

Женское тело выгибалось, острые ногти полосовали плечо. И я снова вводил пальцы. Теперь уже по два. Чувствуя, как их плотно обхватывают губы, как слюны становится больше, а внизу плоть крепко стискивает меня, словно перчатка не по размеру. Узкая, как девственная.

— Течешь…

От боли в паху хотелось выть. Ждать было невозможно. Чтобы не слететь с катушек окончательно, пришлось оставить ненадолго в покое рот и приспустить боксеры.

Пара движений, но от случайного скольжения головки по грубой простыне перед глазами мгновенно потемнело.

Челюсть сжалась так, что зубы чуть не искрошились в порошок. Мышцы живота свело от напряжения, и лишь от прикосновения к мокрому подготовленному входу на миг стало легче.

— Ноги шире!

До полного спасения не хватало толчка. Одного. Быстрого. По самые яйца в глубину. Нужно было лишь двинуть бедрами вперед и не схватить инфаркт от кайфа.

Не сделай я одной ошибки, все бы получилось. Но я сделал… прямо перед тем, как толкнуться, открыл глаза.

Тонкие занавески совсем не спасали от яркого лунного света. Как желтый ночник, луна освещала комнату: круглый стол у окна, тумбочку возле кровати и лицо девушки подо мной. Ее широко раскрытые глаза, закушенную губу, вздернутый нос и веснушки. Гребанные веснушки! На щеках, плечах и упругой маленькой груди.

Это было как удар лопатой по голове. Болезненное возбуждение в один миг сменилось злостью, и вместо того, чтобы затрахать Рыжую до бессознательного состояния, я резко скатился с кровати.

Какого хрена? Как вообще оказался на ней? Виски сдавило иглами от вопросов, а сердце забарабанило о ребра так, будто просилось на выход.

Судя то тому, что с кровати не раздалось ни единого звука, девчонка находилась в таком же состоянии.

— Прости, — я провел рукой по каменному члену и тихо выругался себе под нос. Идиот.

— Могу уйти спать в кресло, — без особого энтузиазма, но все же четко послышалось с матраса.

— Не нужно, — я дотянулся рукой до подушки и скинул ее к себе на пол.

— Я помещусь.

В этот раз в голосе чувствовалась злость. Уверен, попробуй я подняться, в голову прилетело бы что-нибудь тяжелое, вторая ваза или ночник.

Пока малявка не завелась еще сильнее, пришлось осадить:

— Сказал, не нужно! Спи!

— Но…

— Забудь. Больше не трону.

На полу было жестко. Владельцы отеля даже в дешевых номерах раскошелились на ламинат вместо более привычного ковролина. Моя спина за это была им очень "благодарна".

Не самая лучшая ночевка в моей жизни, но возбуждение сошло, как и не было. Вместо того, чтобы трахать девчонку, я прислушался к ее дыханию. Вначале быстрому, со свистящими злыми выдохами через нос. Потом к спокойному. И кое-как стал отключаться сам. Все еще не понимая, что за фигня произошла несколько минут назад. И одновременно запрещая себе думать об этой фигне.

Всего за вечер и ночь я дважды проиграл себе на собственном поле. Проверять, что случится в третий раз, не хотелось.