Глава 51

Дима

Несмотря на то, что у нас вырисовывался неплохой план, мне по-прежнему не нравилась идея ловли на живца. Даже с подкреплением в виде Самсонова и Лаевского!

Как борзая, переученная в сторожевого пса, я заранее чувствовал опасность и больше всего хотел оставить всё как есть. В мирной жизни, в отличие от военной, тактика "железной задницы" всегда выигрывала. Побеждал тот, кто лучше умел ждать.

Жаль, кое-кому не терпелось засунуть свою рыжую голову в петлю.

— Вот телефон. После того как ты по нему позвонишь, запустится процесс, который уже нельзя будет остановить.

Когда в кабинете остались только мы с Алисой, я положил перед ней аппарат с новой сим-картой.

— Но сразу предупреждаю: до приезда Шиммера ты будешь заперта в стенах моей квартиры. Никаких звонков и сообщений. Никаких возражений или контактов с семьёй. — Девчонку хотелось встряхнуть, но я ограничился прикосновением к щеке. Рыжие веснушки уже заливал румянец, и под пальцами пекло от такого превращения. — После приезда Шиммера всё станет ещё строже. Дышать будешь, когда разрешу. И ровно столько, сколько скажу. Понятно?

— Сложно не понять. — Наглая девчонка улыбнулась на все тридцать два, будто я ей подарок сделал, а не укоротил цепочку. — Для меня почти ничего не меняется. Кажется, начинаю привыкать.

— Мозгоправа бы тебе хорошего, чтобы голову полечил. — Вздох сам вырвался из моей груди. — Да поздно.

Все ещё не позволяя притрагиваться к телефону, я сел напротив девчонки. Первая часть программы на вечер была позади. Со стратегией, куда и как заманивать Шиммера, мы разобрались. Теперь предстояла другая часть, тактическая, и что-то мне подсказывало, она будет не легче.

— Перед звонком мне нужно, чтобы ты уяснила одну самую важную вещь — всё, что мы затеваем, делается с одной-единственной целью — разговорить банкира. Без его признания дела не закрыть. У Самсонова нет ни одной улики или свидетеля. Если что-то сорвётся, твой муж уедет с контрактом, и выпутаться будет ещё сложнее.

— Я понимаю. — Алиса перестала улыбаться.

— Заниматься выбиванием признания придётся тебе. Что и как спрашивать, я научу. Но ты обязана будешь гнуть свою линию. Забыть о страхе, не думать о страховке и играть роль.

Девчонка поёжилась.

— В последнее время мне так часто было страшно, что кажется, скоро появится иммунитет.

— Дай бог, чтобы до этого не дошло.

Пока я не перегнул палку и не запугал Алису до икоты, нужно было сделать первый шаг нашего плана.

— Ладно, начнём. — Я взял лист бумаги с данными Шиммера. — Вот номер. Набирай сама. Ничего не бойся и не спеши.

Такую мелочь я мог бы сделать и сам, но Алисе нужно было с чего-то начинать. Лучше с набора номера, чем сразу с разговора.

— Готово. — Она показала мне экран. — Нажимать "вызов"?

— Секунду, — приостановил. — Скорее всего, он узнает тебя сразу. Ни в коем случае не позволяй ему перехватить инициативу. Просто признайся, что устала бояться и не можешь больше рисковать родными.

— То есть мне не скрывать, что знаю про заказ?

— Это уже бессмысленно. Он обязан был догадаться. Сейчас лучше по максимуму выдать правду. Эмоционально и без уловок, чтобы не выглядело постановкой.

— Поняла. — Девчонка закусила губу.

— После признания скажи, что готова подарить ему все акции. Про контракт сама слышала, что сказал Никита, — почитает на месте. Дата и место с него, но настаивай на ресторане. Пусть звонит на этот номер.

— Ты больше не будешь выключать телефон?

— Мы больше не скрываемся. Такая доступность будет первым шагом к тому, чтобы притупить бдительность.

— А если он попытается напасть на квартиру?

— Мы получим новых свидетелей, и, возможно, весь цирк с дарением не понадобится.

— Ясно. Да, ты прав.

Алиса закивала. Ещё минуту назад она казалась немного растерянной, но сейчас передо мной снова была девчонка с гоночной трассы.

— Раз готова, тогда вперёд. — Я взглядом указал на телефон. — Я рядом. Если что, буду подсказывать письменно. — Взял ручку и чистый лист бумаги. — Только не торопись.

* * *

И в Израиле, и в России мне не раз встречались сильные женщины. Внешне они могли казаться хрупкими или даже беззащитными, но стальной стержень внутри невозможно было согнуть или сломать. Такой была жена Берга Марина. Красавица с внешностью модели и воспитанием как у английской королевы. Её сила чувствовалась за версту.

Алиса казалась другой. Яркая, молодая, она была, возможно, ещё красивее. Но, хоть девчонка и выросла в богатой семье, ауры власти у неё не было. Несмотря на хороший вуз, опеку приёмных родителей, Рыжая умудрилась остаться той самой сиротой, которая была всем благодарна.

Это меня в ней бесило. Это нравилось. Но я всерьёз волновался, что для того, что мы задумали, воли девчонки не хватит.

Спустя пару минут разговора с Шиммером Алиса доказала, что я ошибся.

Подсказывать ей не пришлось. Без искусственной уверенности в себе, но достаточно твёрдо она смогла не только предложить сделку, но и отбилась от пересылки договора на ознакомление.

На этом моменте мне хотелось захлопать в ладоши. Слишком красиво она уделала хитрого еврея: "Нет, если ты захочешь внести какие-то изменения, мы сделаем это на месте. Пару страниц нам распечатают. Не перешлю, не уговаривай. Мой папа уже совершил ошибку, когда согласился вносить правки в договор онлайн. Уверена, за столом найдётся место для твоего юриста".

Произнесла она это уверенно, чётко, как человек, действительно решивший отдать все акции и не желающий торговаться. Лаевский всё же был прав, запретив показывать контракт заранее. Фокус внимания Шиммера будет смещён на условия сделки, а это маленький, но "плюс" в нашу пользу.

Закончив разговор, Алиса аккуратно положила телефон на стол.

— Всё. — Медленно, будто это стоило огромных усилий, подняла взгляд на меня.

Только сейчас я заметил, как трясутся её пальцы. Моя совсем не стальная девочка справилась, но осталась собой.

— Ты молодец. — До одури захотелось сдёрнуть её с кресла и прижать к себе. Не будь за стеной бдительной секретарши, так бы и сделал.

— Нормально прошло? — Первая робкая улыбка тронула пухлые губы.

— Лучше, чем я надеялся.

Удержаться все ещё было слишком трудно. Перегнувшись через стол, я поцеловал эту трусиху. Жадно, отрываться от сладкого рта не хотелось. И требовательно.

Только после поцелуя почувствовал, как затёкшие от напряжения мышцы плеч начинают расслабляться.

Начало было положено. Оставалась "мелочь" — придумать, как вытянуть из Шиммера признание. Но на этот счёт у меня уже были кое-какие соображения.

* * *

После звонка банкиру время потянулось со скоростью улитки. У меня для отвлечения была работа. С момента заказа на доставку одной строптивой невесты в Тель-Авив прошло много дней, и благодаря количеству срочных дел можно было забыть про еду и сон.

У Алисы такого ассортимента развлечений не было. Часами она смотрела видеоролики по кулинарии, переводила запасы холодильника на свои опыты, а когда я ненадолго заходил в квартиру, заманивала меня в спальню.

Впрочем, до спальни мы доходили не так уж часто. То ли адреналин от волнения, то ли Рыжая на меня так действовала, стоило остаться с ней за закрытыми дверями, желание вспыхивало пожаром.

Руки сами стягивали с худых плеч очередную мою майку. Губы находили хитрую улыбку, и уже пофиг было, сколько дел впереди и какую стопку бумаг нужно срочно подписать.

Важнее было перехватить длинный рыжий хвост, раздвинуть охрененные ноги и постараться не сдохнуть, выбивая из девчонки всхлипы и стоны.

Последнее было самым сложным. Алиса отдавалась полностью. Молодая, гибкая, она позволяла брать себя в самых смелых позах на кресле, у стены, в заполненной ванне, и абсолютно не умела сдерживать эмоции.

Они горели в глазах, чувствовались в нежных скольжениях ладоней по коже, убивали долгой горячей пульсацией в финале.

Невозможно было отвести взгляд от лица девчонки перед оргазмом. Её искреннее удивление, благодарность и доверие скручивали всё моё нутро в бараний рог. Хотелось долбиться в неё без остановки и смотреть, как выгибается и сходит с ума на моем члене.

От такой открытости можно было впасть в зависимость. Брать Алису и днём, и ночью. Трахать, не спрашивая и не беспокоясь об отдыхе. Выбивать из головы любые воспоминания о придурке-бывшем, который держал её на голодной пайке.

Я бы сутками не выпускал Алису из кровати, устроил бы марафон на выживание и перевёл все запасы презервативов… Если бы не одно "но".

"Но" имелось — почти незаметный взгляд, ожидающий, быстрый всегда после близости. Девчонка ждала от меня слов. Не требовала, никогда не намекала ни на что, но это несмелое едва уловимое напряжение ощущалось на физическом уровне.

На сердце пекло от её взгляда, и я возвращался на землю. Снова забывался работой, смеялся над очередной кулинарной неудачей. Опять срывался на спонтанную близость, чтобы потом уйти в свой офис. И так по кругу.

Как в дне сурка, когда, чтобы выбраться из бесконечного цикла повторений, нужно было понять про себя что-то важное. Её "важное" я уже знал. Нечаянное полупризнание возле домика в лесу не получалось стереть из памяти.

Девчонке нужны были чувства. Её не останавливало, что нас связывали лишь две недели, череда неприятностей и одна на двоих мишень на спине. У неё не было детей, без которых невозможно было жить, но которых нельзя было и кому-то доверить. Она не была скована по рукам и ногам работой и, судя по рассказу Шведа, не знала, что такое настоящие отношения со всем их серым бытом, грязными носками и долгими командировками.

Она горела жизнью и заслуживала сказку, а я…

Не знаю, сколько бы мы ещё выдержали. Не представляю, чем бы всё могло закончиться. Но через два дня после звонка в Израиль Шиммер соизволил дать ответ.

Он согласился. Как я и предсказал, назвать ресторан заранее банкир отказался. Обещая позвонить по прилёте, он пожелал Алисе всего хорошего и назвал "умной девочкой"… "Моей умной девочкой".