Эпилог

Весна в этом году наступила рано. Уже в марте мы с удовольствием обедали на открытой веранде закутавшись в легкий плед. А ведь раньше в это время еще ходили в зимних куртках и шубах, прячась от лютого мороза. Но не в этом году.

Наверное, погода подстраивалась под мое настроение.

Я была счастлива, как никогда прежде.

— Люблю тебя, Игнатушка, — прошептала мужчине, быстро чмокнув его в губы.

— И я тебя люблю, моя оливковая девочка.

Я, как всегда, смутилась и спрятала нос в плед. Не знаю почему, но это прозвище звучало слишком интимно.

— Булат, спасибо тебе за Оливку, — немного грустным голосом произнес любимый.

— Игнат, ты будешь каждые выходные благодарить меня? — хмыкнул Булат, увлекая в объятия Лапочку, которая покачивала коляску с малышом.

Я перевела взгляд на родителей и маму Градецкого, весело играющих с нашими детками.

— Возможно, — задумчиво ответил Игнат. — Если бы ты тогда вовремя не отвел Оливию от машины…

— Игнатушка, а вот дальше не надо. Все хорошо. Я жива.

— Да, ты жива. И рядом со мной, — улыбнулся он и поцеловал меня в висок.

— Зато Шираева отсидит по полной, со всеми своими соучастниками, — сообщил Богословский, а я лишь глубоко вдохнула воздух.

— Николетта на реабилитации?

— Да, Оливка, как ты и просила, — подтвердил любимый, а я благодарно кивнула ему в ответ.

Как бы там ни было, я хотела, чтобы эта девушка вновь обрела себя. Я желала ей только счастья.

— А давайте выпьем, — предложил Булат, обновив наши бокалы красным вином. Жене налил сока. — За то, что все справедливо закончилось.

— Ну, генерал с простреленной головой — не такая уж и справедливость, — пожала плечами, и отпила немного вина.

— Он как раз самое правильное наказание получил, малышка. Если бы не он, ты бы не сидела в сизо целых полгода.

— А мне знаете, что интересно? — ушла от разговора про сизо. — Неужели Татьяне не было противно спать со стариком?

— Мдя, — скривилась Лапочка, — почти 50 лет разница.

— За вас, девчонки, — сменил тему Булат, и протянул бокал к центру стола, а я расслабилась.

Хватит думать о том, что уже в прошлом. Главное, что происходит здесь и сейчас. А здесь счастье — искреннее, неподдельное.

— Оливка, я тут сообщить кое-что хотел, — как-то задумчиво произнес Игнат, привлекая мое внимание.

— Что, родной?

— Я дом купил возле мамы. Большой. Для нас. Хочу, чтобы вы с Дамирушкой всегда были рядом.

— Ууу… какие новости, — хмыкнула сестренка, бросив на меня игривый взгляд. Она была в курсе моей тайны.

— Думаю, Игнатушка, у тебя все равно не было выбора.

— Почему? Ты о чем?

— Потому что нас скоро станет четверо.

— Слыха́ли? У меня будет дочь!

Конец