Глава 40

Я проснулась на диване, укрытая пледом, и с мягкой подушкой под головой. Стараясь не делать резких движений, я приподнялась и огляделась. Руслана нигде не было, и во мне медленно начала расти паника. Он же не улетел, не попрощавшись со мной?! Это было бы слишком жестоко.

Но приглушенные звуки на кухне слегка успокоили меня. Руслан здесь. У нас еще осталось время. Совсем чуть-чуть. Я буквально чувствовала, как оно утекает сквозь пальцы, как бы я ни старалась его удержать.

Выпутавшись из-под одеяла, я на цыпочках подошла к двери и заглянула на кухню. Стоя спиной ко мне, Руслан колдовал у плиты. Судя по влажным волосам, он уже успел принять душ, и из одежды на нем были только спортивные штаны.

Я замерла, с немым восторгом разглядывая широкую мускулистую спину. Руслан казался нереальным фантомом из девичьих грез. Впрочем, так оно и было. Этот парень никогда не принадлежал мне, и очень скоро мне останутся лишь обрывки воспоминаний о нем…

— Уже проснулась? — повернув голову, улыбнулся Руслан, отчего его строгие черты лица стали более мягкими, а непроницаемые серые глаза засияли от внутреннего света.

Я сглотнула, навечно цементируя этот образ в своем сердце.

— Я даже не помню, как отрубилась вчера, — мой голос был хриплым и непослушным.

Я столько всего хотела сказать Руслану, а вместо этого смотрела ему в глаза и отчаянно старалась не расплакаться.

Какая же я жалкая.

— А я помню, — шагнув ко мне, серьезно проговорил парень.

И прежде, чем я что-то пискнула в ответ, мягко обвил меня руками.

— Позавтракаешь со мной? — тихо спросил он, касаясь дыханием моей щеки.

Обессиленно опустив ресницы, я кивнула.

Я готова была съесть мамонта, лишь бы Руслан как можно дольше оставался рядом.

Выпустив меня из объятий, Рус налил нам кофе и разложил яичницу по тарелкам. Медленно опустившись на стул, я неотрывно следила за каждым его точным уверенным движением.

«А ведь я люблю его», — внезапно пронзила меня простая мысль. И мне стало жарко.

Люблю.

Не влюблена, как девчонка. Не горю от страсти и желания. Не задыхаюсь от адреналина.

А люблю.

Какое короткое и тяжеловесное слово. И сколько у него последствий…

— Здесь мой новый номер и электронная почта, — Руслан пододвинул ко мне листок, вырванный из ежедневника, и исподлобья посмотрел на меня.

Я резко втянула воздух.

— Ты хочешь, чтобы мы продолжили общаться?

Сверля меня тяжелым взглядом, Рус медленно помотал головой.

— Это на крайний случай, Лола. Если вдруг тебе действительно понадобится моя помощь.

Я горько усмехнулась.

Как только он ступит на трап самолета, я тут же начну медленно и неотвратимо умирать. Это достаточно веская причина, чтобы написать сообщение?..

— Не бойся, я справлюсь, — растянула я пересохшие губы в подобие улыбки.

Остатки гордости и достоинства — это все, что еще позволяло мне держаться. Я не стану первой писать Руслану. Даже если буду подыхать.

— Я хочу, чтобы у тебя все сложилось, и ты была счастлива, — боль и тоска в серых глазах сказали мне гораздо больше.

— Я тоже этого хочу, — выдохнула я, прекрасно осознавая, что ближайшие месяцы превратятся в мой самый страшный ад.

— Когда я вернусь, то буду рад, если ты познакомишь меня со своим новым парнем, — гулящие желваки на мужском лице и колючий взгляд заставили меня улыбнуться. Руслан уже ненавидел моего гипотетического избранника лютой ненавистью.

— Боюсь, ближайшие годы я не смогу тебя порадовать, — хмыкнула я, чутко улавливая промелькнувшее в мужских глазах облегчение.

Опустив голову, Руслан быстро прикончил свой завтрак и, бросив взгляд на наручные часы, проронил:

— Нам уже пора ехать. Перед аэропортом я отвезу тебя домой.

Я обхватила кружку с кофе ладонями в отчаянной попытке согреться.

— Я поеду с тобой в аэропорт, — мой голос звучал твердо и уверенно несмотря на то, что вся я состояла из острых осколков.

Руслан с тяжелым вздохом поднялся из-за стола.

— Тогда позвони братьям или подругам, — медленно проговорил он, впиваясь в меня хмурым взглядом. — Пусть они потом заберут тебя.

Чтобы не загнуться от боли, я улыбнулась и потянулась за телефоном.

Стужа внутри меня становилась невыносимой.

Но этот было только начало.