ГЛАВА 9

Королевство Истмарк. Герцогство Сабрис. Тюрьма Ле Мортин

Шаги и лязг металла раздавались по всему коридору, заставляя заключенных кривиться и злобно скалиться от вида стражников и людей, идущих по коридору, в плащах и с мечами на поясе.

— Этот, — пробурчал один из четырех стражников, останавливаясь напротив камеры, не в пример остальным, полностью зашитой каменными стенами, металлической массивной дверью и дозорной щелью.

— Точно? — вопросил один из джентльменов, пряча дрожащие руки под полу плаща. Ибо через приоткрытое окошко в кромешной темноте карцера не было видно ни зги.

— Вы! — крикнул чуть осмелевший второй незнакомец и отпрянул от двери, по которой с громким стуком ударили чем-то тяжелым.

На что один из стражников крикнул:

— Так. Давайте сюда свой магический ошейник!

И, схватив протянутое цельнометаллическое кольцо, почесал во лбу, негодуя:

— И как его?

— А в-вы п-поднесите к горлу, и о-он расстегнется, а п-потом и сам за-замкнется, — заикаясь, проблеял другой гость, сцепляя руки, дабы унять дрожь. Ибо в следующее мгновение по двери опять неистово ударили, заставляя петли скрипеть и гнуться под действием чудовищной силы.

— Ни-че, когда он в человеческой форме, его проще всего усмирить, — успокоил джентльменов стражник, вытаскивая из недр своих карманов непримечательный на вид черный бутылек и тут же закидывая его в карцер сквозь дозорную щель.

Выждав несколько мгновений, стражники отворили дверь и тут же поймали хилого, обросшего, смердящего мужчину в одних портках, спешившего выбежать из комнаты с криком:

— СВЕ-Е-ЕТ!

Заика же тут же отшатнулся к стене и застучал зубами, а затем и вовсе взвыл, ибо от страха прикусил язык.

Стражники же, поймав усиленно брыкавшегося заключенного, втроем распластали его на полу, придавливая кто чем мог, а четвертый тем временем поднес к его шее ошейник. Тот, как и было сказано, расстегнулся, если исчезновение части цельного металлического кольца можно так назвать.

— Голову! Голову держи! — вскрикнул страж, стараясь умостить железяку на шею пленнику.

Не выдержав, один из мужчин в плаще кинулся и схватил заключенного за голову, брезгливо морщась от ощущений сальной грязи под руками.

— Ну вот. Наконец-то, — прохрипел страж, опуская руки на пояс, дабы достать оттуда кинжал для подстраховки.

— Ф-ф-стать! — скомандовал заика, нещадно коверкая слово распухшим языком.

Однако приказ был в точности исполнен заключенным, заставляя хиляка принять вертикальное положение, несмотря на туши навалившихся на него стражей.

— Ха-ха-ха! Ну все, неужели на Гиша Дуччи нашли управу! — довольно протянул один из троицы, поднимаясь с пола, за что тут же получил удар головой прямо в лоб с последующим плевком на окровавленное чело заваливающегося на пол воина.

— Никто!.. — начал было пафосно вещать пленник, как незнакомец в плаще заорал: — Молчать и стоять смирно!

Против воли выровняв руки по швам, заключенный встал ровно, будто шест проглотил, потянув макушку к потолку. Другие же стражники, наученные чужим опытом, все-таки отступили на шаг назад, от греха подальше.

— Сами его отконвоируйте, — еле слышно прохрипел с пола мужчина, придерживая ладонью окровавленный лоб и прибавляя следом указания коменданта Ле Мортин: — Если он от вас сбежит живой, вас найдут.

А позже, испугавшись полученного влияния гостей, поспешил прибавить:

— Ну-ну вы сами понимаете… Не я это придумал.

Незнакомцы в плащах лишь кивнули, причем оба предварительно сглотнув и уже следом вопрошая закономерное:

— Где здесь выход?

— Торб, сопроводи, — приказал начальник стражников с пола, следом зачем-то оправдываясь уже перед своим подчиненным: — Чем раньше свалят, тем раньше мы отделаемся от этой занозы в заднице, пополнив список покойников.

Явно недовольный Торб долго сверлил взглядом пол, затем все-таки сплюнул и басовито проронил, выуживая из ножен оба кинжала:

— Сюда.

***

Выйдя из крепости, к удивлению встречающихся охранников и самого коменданта, без особых приключений, незнакомцы вежливо распрощались с провожатым и тут же приказали Дуччи:

— Полезай в карету.

И, как было приказано, он послушно залез руками по ступенькам в карету и сел на сидение на четвереньках, недовольно приговаривая:

— Чтоб вас урки драли.

Множественные смешки, раздавшиеся за спинами этой двоицы, явно свидетельствовали, что их услышали и Торб, и парочка постовых.

Захлопнув следом дверцу дилижанса с решетками на окнах, на котором и приехали, да поскорее защелкнув амбарный замок, оба влезли на козлы и поехали прочь, погоняемые диким безудержным хохотом тюремщиков.

— Ну что, Йор. У тебя там в мошне остались монетки-то? Или этот жлоб комендант всю душу вытряс вместе с золотом? — сказал один другому, нахохлившись и подтянув отороченный мехом ворот плаща повыше к затылку.

— Да есть еще… — Йор грустно протянул ему тот самый кожаный мешочек, скудно повисший в воздухе, почти не звеня, другой же рукой продолжая править вожжами.

Второй быстро перехватил мошну, развязал и вытряхнул на ладонь три оставшихся золотых.

— Ах ты, старый… старый?! — начал было ругаться тот, но не нашел слов.

— Урк? — подсказал с улыбкой заключенный и, пользуясь моментом, тут же затараторил: — Вы бы это, поделились плащом-то аль покрывалом каким? Погода-то нынче лютая, а ночью так и вовсе колотун.

— Вот тебе и оборотень, — проворчал Йор, наблюдая, как его попутчик нехотя прячет обратно в мешок оставшиеся монетки и ерзает на козлах, дабы вытащить из-под себя одно из покрывал, потому натянул вожжи и скомандовал: — Тпру-у-у.

— Слушай, Мэйер, может, мы его назад сдадим да вернемся обратно к нашему промывателю мозгов с золотом, скажем, мол, не нашли…

— Жить надоело? — только и кинул ему Мэйер, слезая с козел. Дабы, обойдя карету, звякнуть замком и кинуть заключенному шерстяное покрывало, успевшее к тому же слегка нагреться.

Довольный же Дуччи, тут же укутавшись, вновь распустил язык:

— Благодарствую, господин. А промыватель — это, я так понимаю, тот самый Нирикус Ортибах, а сами вы инквизиторы, да?

— О как! — только и воскликнули оба, разинув рты.

— Ну-ну, будет вам, видел я ваши показательные раздевания девственниц, бывал мимоходом в Луар Шере, да вас припомнил сразу же.

— А ты у нас никак гений среди лусканцев? — Мэйер опомнился первым и тут же поспешил защелкнуть замок, напрочь позабыв про ошейник и возможность контролировать оборотня.

— Да, я лусканец, хоть и изгнанный, а память у нас у всех отличная, особенно на окружающую местность и на лица.

— Ну так и чего же ты здесь, в Истмарке-то забыл? — не удержался Йор и тоже слез с козел, дабы заглянуть в глаза знаменитому на весь Сохтхейм самому Гишу Дуччи. И опомнившись, приказал: — Отвечай без утайки!

— Да самку искал! Один разговорчивый навел, — протараторил он тут же, — а там в таверне свара началась, ну я и не сдержался, озверел.

— Ага, и раскидал по углам пятнадцать человек, целым взводом потом успокаивали.

— Да я ж себя зверем-то не контролирую! Из диких вышел, не то что эти семейные Инлики: Ры, Зы, Ду, Со и иже с ними.

— То есть вы еще и разные бываете?

— Ох и долгая вас ждет история, — протянул Дуччи, лишь сильнее запахиваясь в покрывало, прежде чем начать свое монотонное повествование о корнях лусканцев и их предках.

Поняв, что рассказ может затянуться, оба инквизитора вновь влезли на козлы, да так и тронулись с места, обогащаясь знаниями о звериной природе оборотней и постигая причины их зверств.