Глава 8. Матерь Источника

Утро понедельника в Бутово не предвещало ничего, кроме легкого похмелья от магии хаоса и необходимости отмывать потолок от вчерашней «пиццы-апокалипсиса». Но судьба, эта коварная сценаристка с садистскими наклонностями, решила, что нам не хватает остроты.

В дверь позвонили. Не робко, как курьеры, и не настойчиво, как Тайрон, когда он проверяет «крепость ворот». Это был звонок в стиле «открывай, я знаю, что ты не спишь, и я привезла тебе кабачки».

— Мама... — прошептала я, холодея.

Тайрон, который в этот момент пытался медитировать, стоя на голове посреди комнаты (в одних тех самых боксерских трусах, которые мы купили в «Меге»), мгновенно перевернулся в воздухе и приземлился на ноги, уже сжимая в руке клинок.

— Враг у ворот? — прорычал он. — Я чувствую ауру подавления и запахи... консервации? Это боевой химик некромантов?!

— Хуже, Тайрон! — я заметалась по комнате, пытаясь спрятать под диван его меч и мои кружевные стринги. — Это моя мама! Она не верит в магию, она верит в стабильную работу, ранние браки и то, что интернет — это помойка! Если она увидит тебя в таком виде, она либо вызовет экзорциста, либо... О боже, она заставит тебя на мне жениться!

— Жениться? Это форма ритуального рабства? — Тайрон прищурился.

— Спрячь меч! Надень футболку! И молчи! — я вытолкнула его на кухню и открыла дверь.

На пороге стояла Марина Сергеевна. В руках — две огромные сумки, на лице — выражение «я пришла спасти тебя от твоей никчемности».

— Катенька, почему так долго? — она вошла, отодвигая меня плечом. — Опять своими глупостями в телефоне занимаешься? Я вот тебе огурчиков привезла, домашних... А что это у тебя в квартире пахнет... озоном? И почему на окнах старые колготки?!

Мама замерла на пороге кухни. Там, прислонившись к косяку и едва не ломая его плечами, стоял Тайрон. На нем была футболка, которая трещала по швам, и взгляд, обещающий геноцид любому, кто тронет его источник.

— Это кто? — мама выронила банку с помидорами. — Катя, ты что, взяла в заложники стриптизера-переростка? Или это грабитель, которого ты пытаешься накормить?

— Мама! — я подлетела к Тайрону, судорожно соображая на ходу. — Познакомься! Это... это Торстейн! Мой жених!

— Торстейн? — мама поправила очки. — Имя как у таблеток от кашля. Откуда он такой... масштабный?

— Он из Исландии! — выпалила я первую пришедшую в голову чушь. — Он потомственный исландский дровосек из древнейшего рода! Они там, на севере, веками валят вековые сосны... голыми руками! А в Москву он приехал на стажировку... по ландшафтному дизайну повышенной сложности!

Тайрон открыл рот, чтобы что-то возразить, но я чувствительно наступила ему на ногу. — Расскажи маме, как ты любишь... валить лес, Торстейн. На своем языке.

Тайрон выпрямился, принимая гордую позу. — Приветствую тебя, Матерь Древесных Даров, — пробасил он, и в серванте зазвенел хрусталь. — Мой род велик, а мой топор не знает промаха. Я прибыл из земель вечного льда, чтобы снести всё лишнее на пути к сердцу твоей дочери. Я — Колун Хаоса, и любая древесина в этом мире трепещет перед моей волей!

Мама моргнула, оглядывая его бицепсы, которые в этот момент действительно напоминали стволы дуба. — Колун, значит... Ишь ты, экзотика какая. Исландский... А чего такой смуглый? Загорел на лесоповале?

— Это пепел сожженных врагов... то есть, вулканическая пыль! — быстро вставила я. — Там же гейзеры, вулканы, копоть постоянная! Мам, Торстейн очень хозяйственный. Он Аркадия Петровича сверху одним взглядом... уговорил ремонт прекратить.

Мама скептически хмыкнула, но когда Тайрон одним легким движением открыл банку с огурцами, которую она сама не могла вскрыть три месяца, её сердце дрогнуло. — Силен, чертяка. Ладно, Торстейн, садись чай пить. Рассказывай, как там в Исландии с экологией.

За столом мама начала жаловаться на своё любимое — здоровье. — Ох, совсем разваливаюсь. Вот, тонометр старый, китайский, опять «ошибку» пишет. Сердце колет, Катька, а врачи только руками разводят.

Тайрон, который уже начал входить в роль «хозяйственного мужика», прищурился. Для него «ошибка» в аппарате была признаком злого духа, мучающего матерь источника. — Позволь мне, женщина, — он протянул свою огромную ладонь. — Я чувствую в этом приборе порчу.

Он взял тонометр. Аппарат в его руках выглядел как детская игрушка. Тайрон не стал нажимать кнопки. Он просто посмотрел на дисплей, и его зрачки на долю секунды стали вертикальными, вспыхнув фиолетовым огнем. — Сгинь, неисправность! — шепнул он.

Аппарат пискнул, завибрировал и выдал на экране идеальные: «120/80. Пульс: Львиный».

— Ой! — мама прижала руку к груди. — Катенька... мне так легко стало! Будто в меня литр живой воды влили! Спина не болит, в глазах прояснилось! Торстейн, вы что, еще и костоправ?

— Я просто «расколол» твою болезнь, — благосклонно кивнул Тайрон. — Лишние энергии удалены, твоя жизненная древесина теперь чиста от гнили. Можешь валить сосны хоть до заката.

Марина Сергеевна всплеснула руками. — Золотой человек! Настоящий мужик! Исландец, дровосек, да еще и лечит! Катька, если ты его упустишь — я из тебя саму полено сделаю! Торстейн, а вы варенье крыжовниковое едите?

Когда мама, абсолютно счастливая и «заряженная» магией Бездны на десять лет вперед, наконец ушла, я бессильно сползла по двери.

Тайрон подошел ко мне, поигрывая мышцами. — Твоя матерь... в ней течет кровь воительницы, Катерина. Если бы она была в моем мире, она бы раскалывала черепа врагов своими сумками. Но скажи мне... почему ты назвала меня «дровосеком»? Это почетный титул великих палачей?

— Почти, Тайрон, — я обняла его за широкую талию. — Это человек, который делает жизнь проще. Раскалывает проблемы на дрова.

— Хм, — он хитро улыбнулся, подхватывая меня на руки. — Тогда позволь мне продолжить мою «стажировку». Кажется, в этой цитадели есть одна очень упрямая «древесина», которую мне не терпится... изучить поближе.

— Тайрон! — охнула я. — Колун ты мой ненаглядный...

И, судя по его взгляду, «ландшафтный дизайн» моей спальни обещал быть очень интенсивным.