34. Артём

Вначале я рванул в клинику. Мама подождёт. Часом больше, часом меньше — уже нет никакой разницы. Она прознала про Мари и бесится. Ничего, я нашёл ей занятие. Пусть поработает, проветрит мозги, займётся делом. Тогда мы избавимся от её удушливого внимания, желания везде успеть и присутствовать. В конце концов, у каждого из нас своя жизнь. У неё должна быть своя, а не наша. Настала пора шоковой терапии.

— Видишь? — кивает Мари на две неподвижные фигуры на кровати. — Они так лежат уже несколько часов. Доктор сказал не трогать, не тревожить. Ему не повредит, а ей, возможно, поможет.

Кажется, я потерялся. Впал в какое-то заторможенное состояние. На больничной кровати всё так же лежит наш дед. А рядом — Ляля. В неудобной непонятной позе. Она умудряется деда худыми руками обнимать и лежать в позе эмбриона. Почти. Тело изогнуто в позе, которую трудно воспроизвести. Возможно, это из-за худобы. А может, она гибкая очень. Не понять.

Непонятным образом это меня торкает. Дёргает так, что трудно дышать. А ещё хочется взять в руки фотоаппарат и запечатлеть. Но я могу этого и не делать. Я потом лучше нарисую их. Карандашом. Сто лет не рисовал, а сейчас хочу.

— Ты ничего Кате не сказал?

Я не сразу соображаю, кто такая Катя. Рина. Только так теперь её воспринимаю. Всё остальное выпало из памяти. Кажется чужим и не подходящим для неё. Хотя я понимаю, что Рина и Катя — одно и то же.

— Нет. Не стал тревожить раньше времени. Да и зачем? Ничего плохого не случилось. Ты правильно сказала: деду её соседство не помешает. Лишь бы девушке хуже не стало. Для меня сейчас только это важно. Рина очень переживает за сестру.

Мы на цыпочках уходим от палаты.

— Мать звонила, — горько усмехается Мари.

— В курсе. Она мне тоже высказала своё гневное «фе!».

— Поедешь её утешать? — Мари не поддевает, нет. Разве что капельку иронизирует.

— Конечно, поеду. И успокою, и заодно проведу операцию «нянечка для Серёжи».

— Думаешь, получится?

— Это была вообще-то твоя идея, — толкаю сестру в бок локтём. Как в детстве, блин

— Я не думала, что ты за неё ухватишься.

— Всё ты думала, перестань притворяться наивной девочкой.

Мы пикируемся и получаем от этого удовольствие. Два заговорщика, наконец-то играющие на одном поле.

— Езжай уже, — вздыхает сестра. — Не заставляй маму ждать. Обрадуй старушку.

Я целую Мари в щёку и отправляюсь, куда послали.

Мать встречает меня со страдальческим лицом и капустным листом на голове. Вид у неё тот ещё. Смешной. Но ржать я не посмею. Не тот случай, к тому же я приехал не каяться, а за помощью.

— Умираю, — жалуется она.

— Не умирай, мам, ты нам ещё живая нужна.

— Ты что наделал, сын? — вопрошает она скорбно.

— Благое дело совершил. Отдал агентство в отличные заботливые руки. Толку от них будет больше, чем от меня.

— Бедный твой дед, — заводит волынку мать. Но я не даю развить ей погребальную песнь об утерянных возможностях.

— Дед наш богатый и пока счастливый. В неведенье. Наш, мам. Мой и Марианны. Перестань уже дурью маяться. Хватит нас разделять. А то я подумаю, что ты сестру под забором нашла. Она наша. Точка.

— А может, и хорошо, — неожиданно сдаётся мама. — Делом займётся, некогда станет о глупостях думать.

— Глупость у тебя в голове, прежде всего. А Мари у нас умная, красивая, деловая. И не подведёт. Ты только верь в неё да поддерживай. Остальное само как-то наладится.

— Думала ли я, когда вас рожала, что вот так всё сложится, — снова принимает она позу безутешной плакальщицы.

— Как сложится? Что тебе не нравится? Здоровые, со своим мнением, с головой на плечах. Не пляшем под твою дудку? Не оправдали надежд? Так это были твои надежды и мечты, не наши.

Я сегодня резок с ней как никогда. До этого жалел. Всё казалось: пройдёт время, она оправится после смерти папы, придёт в себя, успокоится хоть немного. Энергии в маме на троих. Только она её не в то русло повернула, а мы не успели защититься. Вот и вышло что вышло.

— Так это вопрос на все времена. Отцы и дети. Ещё Тургенев об этом писал, — снова вздыхает она и плюхается в кресло. Поправляет капустный лист, что налезает ей на глаза. Она как космонавт в каске. Зелёный человечек.

— Ты же умная и всё понимаешь. Всё спросить хочу: а ты родителей всегда слушала? Все их мечты реализовала?

Мать замирает. Щупает лоб. Там капустный лист прилип, «отдал силу», как она любит говорить.

— Нет, конечно. Замуж без их спросу вышла. Не спросилась.

— Видишь, и ты не образец. Так что хватит уже стенать.

— Хватит так хватит. — что-то сегодня она покладистая. Наверное, и правда голова у неё трещит. — У тебя всё хорошо?

— У меня всё отлично. И у Мари — тоже. Все живы, не голодные, заняты делом. А я к тебе с просьбой, между прочим.

Мать слушает меня, приподняв брови. Не удивляется, а думает.

— Нянькой? — лепечет она. — Как-то оно это…

— Унизительно для твоего статуса неутешной генеральской жены?

— Да нет, — мать в замешательстве, поэтому пропускает мою шпильку на мгновение, а затем дёргается и смотрит на меня сердито. — Это что ещё за намёки?

Я присаживаюсь рядом и беру её руки в свои. Смотрю матери в глаза.

— Возвращайся к жизни, мам. Мне очень нужна твоя помощь. И маленькому мальчику Серёже — тоже. Я никому не могу довериться. Только тебе. Я буду знать, что рядом — человек, которого я люблю и который не убежит, не скажет, что ему скучно. Не возьмёт деньги, если будут подкупать.

— Ты куда влез, Артём? — спрашивает она, освобождая свои ладони из моего захвата.

— Я не влез. Я влюбился, — произношу вслух и прислушиваюсь. Нет, не сфальшивил. Нет, не сказал неправду. Нет, я не тороплюсь. Просто никогда со мной ничего подобного не происходило раньше. Стремительно. Не к месту. С женщиной, которая принадлежит другому. И на всё плевать.

— Наверное, это хуже, чем влез, — произносит мать и убирает прядь волос, что упала мне на глаза, — но ты наконец-то вырос, мой мальчик. Поздравляю.

— Спасибо, мам, — отвечаю ей искренне. — Ну, так что?

— Завтра я пойду туда. Постараюсь, чтобы меня взяли.

У матери губы сжаты и подбородок воинственно выдвинут вперёд. Горе тем, кто посмеет ей отказать. И меня немножко отпускает.

Может, ещё немного — и мы начнём друг друга понимать. И я бы хотел, чтобы в этот круг вошли все: и Мари, и Рина.

Но с Риной придётся немного подождать. Ещё не время для знакомств. Надо разобраться в мутном деле Маркова. А заодно и Рину от него освободить.