Глава 21

Жуткое создание изнанки, бестелесная тварь тихо парила по спящему замку. Встреться ей кто-нибудь на пути, и последнее, что он бы увидел в своей жизни – туманный череп с оскаленной пастью, провал на месте носа и пустые глазницы, полыхающие красным. Кожистые крылья, не издавая и звука, несли своего хозяина все дальше по коридорам к заветной цели. Сущность чуяла вкусную магию невероятной силы и, повинуясь приказу, спешила на ее зов.

На вместительной кровати лежали трое. Если бы у ламорта была хоть одна человеческая эмоция, он бы восхитился удивительно тонкой и гармоничной красотой девушки, а ее защитники, обнимающие с обеих сторон, вызвали бы уважение, но охотник был лишен такой возможности. Его привел сюда голод, голод, раздирающий на части, который впервые за несколько тысяч лет он надеялся утолить. И все же буквально на секунду он замешкался, будто не решаясь, но приказ хлестко ударил в грудь, заставляя поторопиться. Создание огромной черной тенью нависло над спящей девушкой и молниеносно впиталось в тело, надежно спрятавшись. Уж теперь он не упустит свой шанс и будет потихоньку тянуть силу, наслаждаясь удачным стечением обстоятельств.

Дуэйн Торсинор

Проклятый ужин стал настоящим испытанием для всех нас, которое феечка с честью выдержала. Не опускаясь до банальной брани, она тонко ставила зарвавшуюся девицу на место, вознося тем самым себя на недостижимый для нее пьедестал, вызывая зависть. Неожиданностью стал интерес мерзавки ко мне. Ее взгляд липкой похотью скользил по лицу и плечам. Хотелось немедленно помыться. Это тело, как и я сам, целиком и полностью принадлежит моей любимой супруге. Для меня в этом мире больше нет других женщин. Блокиратор парной связи, о котором она обмолвилась, поистине чудовищное творение одной обезумевшей магини. Она так хотела получить мужчину, что придумала, как заглушить влияние истинности специально для него. Это потом уже богатые зарвавшиеся дамочки повсеместно стали пользоваться зельем. Вот только они не учли одного: когда дурман спадает, сам факт измены единственной не дает несчастному жить. Боль от предательства терзает душу до такой степени, что маг просто сгорает изнутри, забирая за грань и свою истинную, если она не успела разорвать связь. Тот первый маг не прожил долго, но и это не останавливает больных садисток от тяги к запретному плоду. Права Оливия, ранним утром мы должны уехать как можно дальше от этого места. Пока Рагор и Дамир охраняли покой нашей малышки, отправился к капитану, отдать необходимые указания. Мне важно было донести до него опасность нашего положения. Оставив воина разбираться с подчиненными, быстрым шагом направился в покои Ливи, но дойти до любимой мне было не суждено.

Один из холеных мальчиков Виолетты подпирал стену, ожидая меня:

- Моя госпожа желает видеть тебя, - вкрадчиво сказал он.

- Твоя госпожа может катиться в изнанку, - огрызнулся я и сделал еще шаг вперед.

- На твоем месте я не был бы столь категоричен. Ты же не хочешь смерти своей драгоценной феи, - оскалился он, замечая появление страха на моем лице, а потом развернулся и легким пружинистым шагом двинулся по коридору, абсолютно уверенный в том, что я последую за ним.

Возле высоких дверей стояло четверо магов охраны, которые молча пропустили нас внутрь. Первое, что бросилось в глаза – обилие золота. Оно было везде, от его количества в глазах рябило. Позолоченные люстры и светильники, основа стеклянного столика, рамы картин, ножки дивана, да даже обивка и та была из переливающейся плотной ткани, про тяжелые гардины я вообще молчу. Не остановившись, блондин прошел в спальню и, выполнив свою задачу, исчез. Ситуация повторилась. Основание кровати, ковер на полу, все та же злосчастная ткань на окнах, трюмо и даже затянутые в золотой шелк стены. Кошмар!

Среди всего этого «великолепия» на мягкой постели лежала Виолетта в довольно откровенном наряде, кто бы сомневался, ее любимого золотого цвета: короткая рубашка на тоненьких лямочках, а на плечах – прозрачное кружево пеньюара.

- Вот и ты, наконец, - мурлыкнула она и потянулась, демонстрируя гибкое тело.

- Что тебе нужно от меня? – скрестив руки на груди, сурово спросил ее.

Леди грациозно поднялась, легкой походкой подошла к стеклянному столику и поманила меня за собой.

- Знаешь, что это? – на столе лежала древняя книга заклинаний призыва сущностей с изнанки, с последующим подчинением.

На раскрытой странице было изображено, пожалуй, одно из самых опасных существ, обитающих там. Ламорт или охотник вселялся как паразит в тело жертвы, вытягивая магию и питаясь ею. Вечно голодный, свирепый и неутомимый, он не знает жалости и иных чувств. Если на его пути попадается сильный маг – он в какой-то степени будет оберегать, заботясь о своем источнике пропитания, слабого же выпьет за один раз и отправится на поиски новой жертвы. Ламорта крайне сложно обнаружить и почти невозможно уничтожить. Неужели она рискнула и призвала его?

- По глазам вижу, ты знаком с этой милой зверюшкой, - острый ноготок постучал по изображению твари. – Так вот, сейчас он как раз получил в свое полное распоряжение твою обожаемую маленькую женушку. Как думаешь, за сколько он выкачает из нее всю магию вместе с жизнью? – резерв Оливии поистине огромен, мы успеем что-то придумать, пока не стало слишком поздно, да и потом, о возможностях темных фей сейчас известно слишком мало. Ты просчиталась, девочка.

- Ну, не стоит недооценивать меня! Ты как раскрытая книга. Неужели думаешь, что все так просто? Ламорт получил приказ, - выдержав паузу, добавила она, - как только вы попытаетесь его каким-то образом уничтожить или изолировать, он убьет Оливию. А еще, - ярко красные губы вплотную приблизились к моим, - я могу сделать это прямо сейчас, отдав ему команду.

Ужас медленно просачивался в каждую клеточку моего тела, мешая дышать. Я не мог допустить, чтобы любимая погибла, какова бы ни была цена.

- Чего ты хочешь в обмен на ее жизнь? – сквозь зубы спросил ее.

- Не будь таким букой, - капризно надула губы мелкая тварь. – Я же предупреждала, что всегда получаю то, что захочу. Но теперь условия меняются, - ее глаза блеснули предвкушением, - ты примешь зелье-блокиратор и проведешь со мной эту ночь, а на утро скажешь ей, что отказываешься от вашей парности. Действия зелья хватит, чтобы она в полной мере ощутила твое решение. Задача – максимально унизить ее, растоптать, разбить ее маленькое сердечко.

- Хорошо, после того, как она уедет, ты отзовешь охотника? – с надеждой спросил Виолетту.

- О, нет! Сначала я вдоволь наиграюсь с тобой, а потом, может быть, исполню твою просьбу, - криво ухмыльнулась она.

- Тогда я, пожалуй, откажусь от столь щедрого предложения, ведь я все равно умру, после такого ни один мужчина не выжил, - спокойно ответил ей.

- Желаешь прочувствовать разрывающую на части боль от смерти пары и знать, что в этом лишь твоя вина? Неужели ее жизнь не стоит твоей? Двое истинных вытянут ее, а скорее всего, она просто откажется от тебя и будет жить дальше, - не поверила в мой блеф Виола. – Мне стоит лишь произнести одно слово, и фея будет мертва. Решай! Я не собираюсь ждать вечно!

- Я сделаю то, что ты хочешь, - Виолетта радостно запрыгала на месте, - но мне нужна магическая клятва, что не позже чем через три месяца ты отзовешь ламорта и не станешь никаким другим способом пытаться навредить Оливии, а также отпустишь меня, - вряд ли я проживу дольше.

- Хм, - задумалась интриганка, - разумно. Я принимаю твои условия. Пей, - на раскрытой ладони оказался флакон с темно-зеленой жидкостью.

- Сначала клятва, - настаивал я. – Ладно, - скривилась тварь, - как с вами благородными скучно…, - маленький кинжал рассек руку, и требуемые слова были произнесены.

Ну, вот и все, прощай моя маленькая фея! Не долгим было наше счастье, но я бережно пронесу его в своем сердце до самого конца. Откупорил крышку и одним глотком осушил содержимое.

Оливия ал Вилентор

Ночью меня преследовал один и тот же кошмар, словно я теряю самое дорогое и важное для меня. От моей души насильно оторвали большой кусок, и теперь она кровоточит. Из последних сил бегу, чтобы догнать, вернуть потерянное, но стою на месте. Проснулась от собственного крика вся в слезах, перепугав мужей, двоих. Дуэйна не было в спальне. За окном только-только занимался серый рассвет, свинцовые тучи надежно укрывали утреннее светило, грозя пролиться дождем. Мне было неспокойно. Потянулась по нашей связи и уперлась в пустоту. Я больше не чувствовала своего мужчину. В ужасе распахнула глаза и соскочила с кровати:

- Я не ощущаю Дуэйна, словно его нет, - прохрипела я, потирая грудь, пытаясь унять нарастающую боль.

Дамир подскочил ко мне первым и внимательно осмотрел брачные браслеты. Голубая переливающаяся вязь была на месте и совершенно не изменилась. Тогда, что, черт возьми, происходит? Рагор встал с другой стороны, обнимая за талию:

- Успокойся, малышка. Мы найдем его, и все выясним, - а меня пронзила страшная догадка.

- Нет, нет-нет-нет, - как заведенная шептала я, - не может этого быть. Он не мог! Не поступил бы так со мной!

- О чем ты, маленькая? – непонимающе посмотрел на меня Дамир.

- Он у нее, у леди Виолетты, - закрывая рот рукой, едва сдерживала рвущиеся рыдания. – Быстрее, - потащила я обоих мужчин на выход, накидывая на себя магический доспех.

В коридоре растерянно остановилась, я совершенно не знала, куда идти. Возле двери в наши покои дежурил Мирвэн. Оценив мое состояние, он легонько встряхнул меня и спокойно спросил:

- Что случилось, моя госпожа?

- Мне срочно нужно попасть к хозяйке этого места, - особенно не надеясь на помощь, сказала я.

- Идемте, я провожу, - и знаком позвал за нами еще двоих воинов охраны.

Петляла по полутемным коридорам сонного умиротворенного замка, а внутри бушевала настоящая буря. Я боялась, ужасно боялась оказаться правой. Как тогда пережить предательство?

После короткой перепалки у резных дверей, мы оказались в вычурных безвкусных покоях. Создавалось впечатление, та, что обитала здесь, стащила в свои комнаты все, что было выполнено из золота, покрыто им или имело золотой цвет, находящееся в наличии. На негнущихся ногах прошла гостиную и положила дрожащую руку на ручку двери, надавила и распахнула створку. Сердце громко ударило в грудную клетку и затихло, собираясь остановиться навсегда. На огромной кровати лежали двое, сплетенные обнаженными телами. Крепкие мужские бедра неутомимо двигались между длинных стройных ног, пошлые влажные звуки и обоюдные стоны наслаждения раздавались на всю спальню. Крепко зажмурила глаза, стараясь прогнать жуткое видение, но нет, реальность всадила нож в спину по самую рукоять и сейчас с особым цинизмом проворачивала тупое ржавое лезвие. Не удержавшись, всхлипнула, чем привлекла внимание любовников.

- Дорогой, - проворковала леди Виолетта, - у нас гости, - мужчина лениво развернулся, прикрыв пах простыней, и посмотрел мне прямо в глаза совершенно чужим и холодным взглядом.

- Дуэйн…, - только и смогла произнести я.

- Хорошо, что ты зашла. И давай без глупых истерик. Я выбрал свою женщину и останусь с ней. Наша парность - ошибка и больше ничего для меня не значит.

- За что? – с дрожью в голосе выдавила из себя.

- Хотелось новых ощущений. Молода, красива, неопытна, да еще и с большим резервом. Чем не повод развлечься? Но скажу тебе честно, девственницы – это не мое. То ли дело опытная, страстная леди, что может воплотить в жизнь любые мои фантазии, - и горячо взглянул на Виолу.

- Опомнись! – умоляла я. – Что ты такое говоришь?

- Всего лишь правду, - зло хмыкнул он. – Ты мне надоела, да и чувств к тебе у меня никогда не было. Надо было оставить тебя молодому Корвэйлу, уж он бы обучил тебя всему, что должна знать женщина.

- Дуэйн, ты переходишь всякие границы, - зарычал Рагор, а в глазах Дамира засверкали молнии. – Остановись! – приказал медведь, но я предупреждающе подняла руку.

- Это твое решение, Дуэйн Торсинор? – в последний раз спросила его, а внутри все сжалось.

- Да, - абсолютно уверенно отвечал он.

- Тогда будь готов нести за него ответственность, как и все мы. Я не прощаю предательства, - горькие слезы катились по щекам. На ладони само собой возникло черное пламя и двинулось вверх по руке. Дойдя до голубого переливающегося серебром браслета, язычки обернулись вокруг, стирая его вместе с кожей, вычеркивая этого мужчину из моей жизни. Руку словно окунули в кипяток! Но что такое боль физическая по сравнению с душевной мукой, что угрожала сжечь меня изнутри, оставив лишь пустую бесчувственную оболочку. Молча развернулась и вышла, сжигая частичку моей души, которая уже больше никогда не будет целой.