Глава 22

Пять минут. Черт! Пять минут! В душ бы сходить, освежиться, после трудового дня. Стас, конечно, не мешки с цементом таскал, но и не фиалками пах спустя шестнадцать часов после утренних водных процедур. Он взял дежурную зубную щетку с пастой и закрылся в служебном туалете. На щеках, уже не идеально гладких, проглядывала серая щетина. Пять минут! Черт! Жидкое мыло на раковине позволило решить вопросы интимной гигиены. Вот, собственно, и всё, на что хватило отведенного Пипеткой времени.

Чтобы не светиться перед персоналом, Стас решил пройти в кабинет УЗИ через первый этаж и другую лестницу. Он ухмыльнулся. Скоро он научится прятаться в тени коридоров и преодолевать лестничные пролеты короткими перебежками. На старости лет решил в секретных агентов поиграть…

Но играть в шпионов было интересно. Наверное, Дежнев в детстве в них не наигрался. Или детство не наигралось в нем. В том же самом месте, где находилось шило у Пипетки. Или не пипетки? Стас встал прямо посреди лестницы.

Может, это кто-то еще?..

Нет, не может. В кабинете, где обсуждали мужчин, было всего четыре девчонки. Если никто не прятался под кушеткой.

Можно, конечно, пораспрашивать у дежурной, не появлялся ли кто-нибудь из пипеток (а конкретно, Татьяна — что коту валерьяна) сегодня на работе. Но Дежнев дал слово не выслеживать. И вообще, это… неспортивно. Не по правилам. А Стасу нравился сам дух игры. Кубик Рубика можно разобрать на части и собрать правильно. Но какое от этого удовольствие?

Стас бесшумно прошел по коридорам родильного отделения и, невозмутимо кивнув, поднялся мимо бабульки-приемщицы. На родном этаже патологии была тишина. Стас аккуратно прикрыл за собой дверь, чтобы не привлекать внимание постовых медсестер. Прислушался. Тишина. До двери в кабинет УЗИ оставалось десять шагов. Девять. Восемь. Семь. Шесть. Пять. Четыре. Три. Два. Дежнев аккуратно нажал на дверь, и она подалась. К счастью, без скрипа. Надо же! Раньше он не обращал внимания на то, как открывается эта чертова дверь. Он вошел внутрь, прикрыл за собой кабинет и сделал несколько шагов вперед. Тихо. Пусто. Он ждет еще пять ударов сердца и идет смеяться вместе с Пипеткой над веселой шуткой.

Но за спиной раздались тихие шаги, и щелкнул замок.

На душе сразу стало легче. А сердце будто сжал железный обруч, и дышать стало тяжело. Кровь стучала в ушах так, что, казалось, от этого грохота сейчас повскакивают и сестры на посту, и пациентки в палатах.

Она подошла со спины, и провела ладонями по спине, потом вперед, по плечам, и стягивая халат за лацканы. Она была ниже. Но все четверо пипеток были ниже, даже Ангелина на своих суицидальных шпильках. Тонкие, но уверенные пальчики скользили по рукам, слегка заводя их за спину, и на секунду обжигающе коснулись его холодных ладоней. Халат полетел на стул. Не факт, что долетел, но Стас в нем на осмотр не пойдет. Теперь теплые ладони протиснулись под рубаху хирургического костюма, и вместе с ее краем поползли вверх, расслабляя тело и заполняя вакуумом черепную коробку. Дежнев стянул ее через голову и повесил в правой руке, беззвучно предлагая забрать. Рубашка улетела следом за халатом, и Стас застыл в ожидании. На лицо легла знакомая маска-повязка, закрывая глаза. Девушка с усилием провела пальчиками по рукам, сверху вниз, словно фиксируя. Глазами не смотреть, руками не трогать. Пипетка обошла его и встала спереди, будто чего-то ожидая. А вот член Дежнева уже ничего ждал. Он вырвался вперед. Во всех смыслах.

Горячее дыхание взъерошило волоски на груди Стаса, легкий, словно воздушный, поцелуй коснулся груди. Нежные пальчики скользили по бокам. Губы коснулись еще раз — теперь ключицы. И под ключицей.

— Я тоже так хочу, — прошептал Дежнев.

Какой смысл быть гинекологом, если твои умения лежат без пользы, как не долетевшая до стула одежда.

Пальчик быстро коснулся губ Стаса, и ему почудилось, что Пипетка улыбнулась. Так, он обещал слушаться. Но в следующий момент чертова Незнакомка опустилась перед ним и потерлась лицом о выступающий член. Она была без очков, это точно. А Дежнев был в очках. Но толку от них не было никакого. И если бы он задумал об кого-то потереться, он бы их тоже снял. Множество рецепторов мужского достоинства дарили сейчас Стасу массу удовольствия, но, увы, распознавать черты лица этой частью тела он не научился. Игривая Пипетка потерлась «нос к носу» с напряженным детородным органом, цапнула ногтями за полупопия и потянула штаны вместе с бельем вниз.

Он хочет это видеть!

Черт! Он хочет это ВИДЕТЬ.

Стас зажмурил глаза сильнее, будто это что-то решало, и перед его глазами встала картинка обнаженной Татьяны, стоящей перед ним на коленях. И без того неслабое возбуждение налило член почти до боли. Но влажный язычок эту боль зализал. Медленными широкими движениями, как эскимо на палочке. Стас с шумом выдохнул.

— Можно и так, конечно, — с усмешкой, потому что чудом успел поймать «Таня» в самом начале, чуть слышно прошептал он. — Но вряд ли меня надолго хватит. Это так… — Дежнев подбирал слова. — Это так фее-рично, моя Фея.

В следующий момент головка погрузилась во влажный жар Феиного рта, и Стасу стало не до слов. Он тихо застонал и толкнулся глубже. Руки так и тянулись к голове, которая сейчас находилась на уровне его таза, и чтобы сдержаться, Дежнев завел руки за спину и сцепил между собой. Рот поднялся вверх, обнажая влажный ствол, и снова опустился вниз.

— Я правда так долго не выдержу, — тихо признался Стас и, прижав носком пятку, снял туфли, и выбрался из штанов. Носки чистые, напомнил себе Дежнев. Но всё равно в одних носках чувствовал себя по-идиотски.

Фея поднялась и за руку повела его вперед, пока он не уткнулся коленями в кушетку. Стас на ощупь сел, быстро стянул носки, кинув их вниз, и блаженно растянулся на одноразовой простынке, сразу ощущая, как устали за день мышцы. Он похлопал ладошкой рядом с собой, приглашая Фею присоединиться.

Фея медлила.

— Иди ко мне, — тихо позвал он. — Пожалуйста.

Прошелестела сброшенная одежда, и горячие бедра Стаса сжали холодные колени. О, да-а! Теплые пальчики потянули руки Дежнева вверх. Он уже предвкушал, как коснется мягких полушарий груди… Но, увы, их стянули знакомым жгутом и отправили за голову.

— Так нечестно, Фея, — пошептал Стас. — Я тоже хочу… — но пальчик коснулся его губ, показывая, что его мнения никто не спрашивает. Но он припомнит. Потом. В том, что это «потом» обязательно будет, Стас был уверен.

Но тут абстрактное «потом» его интересовать перестало, потому что наступило восхитительное сейчас. Член в дареном силиконе легко проскользнул во влажное тепло. На минутку, всего на минутку, у Стаса мелькнула крамольная мысль, насколько лучше было бы без резинки. Но его мнения, к счастью, никто не спрашивал.