Глава 25

Татьяна проснулась от слов «Это был настоящий фейерверк, моя Фея». Ну, и еще от будильника на телефоне. Но звонок будильника быстро выветрился из головы, а горячие слова Дежнева курсировали по мозгу из правого полушария в левое, делали пару забегов в завитках гиппокампа, и снова возвращались в затылочные доли. Таня успела позавтракать кружкой кофе и собрать с собой бутерброды, и уже дошла до остановки, а голос всё никак не хотел затихать. Она даже успела вздремнуть в автобусе — четыре остановки — не сто километров. Хотя вчера, сбежав от заведующего, Таня преодолела их, не заметив, как. Спать хотелось нещадно. Зуева прикрыла зевающий рот ладошкой. «Какая же ты… сладкая». Черт, да что ж это такое! Сердце екнуло, как и тогда. И не только сердце. Но это уже просто физиология, уверила себя Татьяна. «Но вряд ли меня надолго хватит». Нет, это нужно прекращать. Это же просто какое-то навязчивое состояние! Таня решительно пресекла глупые мысли и погрузила себя в повторение патологий при родах. Сквозь патологии слова Станислава Борисовича прорваться не могли. Так Татьяна добралась до больницы. Переоделась. Закрепила косу под колпаком. Хорошо, что вчера сделала так же. А то кисточка косы могла бы выдать хозяйку жадным рукам Дежнева. Темные картинки вчерашней ночи рассекли сознание, как джедайский меч — ситха. «Я так тебя хочу…» Таня встряхнула головой, пытаясь вытрясти мечты из головы. Сегодня она — медсестра. Ее задача — колоть уколы, ставить клизмы, раздавать лекарства, писать бумажки. Повторяя должностные обязанности как мантру, она отправилась в процедурку. Чтобы обнаружить там женсовет. Теперь — в полном сборе.

Татьяна улыбнулась, поздоровалась, кивнула Оле, и взялась за журнал. Разговор, начавшийся без нее, продолжился.

— Конечно же, нет, — продолжила Ангелина. — И в ближайшее время не сбираюсь.

— Он такой страшный? — сочувственно кивая головой, спросила сердобольная Оленька.

— Нормальный он, — возмутилась Геля. — Ты не понимаешь. Мужчине нельзя давать сразу, — проехалась она бронепоездом по свежей ране Татьяны. — Он получит, что хочет, и — чао, бамбина, сорри.

Интересно, как долго бы «не давала» Ангелина, если бы ее клеил Дежнев?

— Так он, если и не получит, тоже, «чао, бамбина», — резонно возразила Марго.

— Это тонкое искусство, — с видом знатока сообщила Геля. — Как шашлык: нужно не передержать, но, тем не менее, хорошенько помариновать.

— Ага, а потом на угли, и вцепиться в него зубами, — не выдержала Таня, в этот момент даже сочувствуя Валенку.

— Татьяна, ты, конечно, девушка умная… — начала Ангелина. — Ничего, с этим живут. Мужчины, правда, таких не любят…

— Угу, — согласилась Зуева. — Они нас трахают.

— Да когда у тебя в последний раз секс-то был? — с издевкой спросила Геля.

Эх, как она не угадала…

— Дай-ка вспомнить, — Татьяна театрально запрокинула голову, подставив под подбородок большой палец, и постучала указательным по губам, после чего повернулась к оппонентке: — Вчера.

— Ой, и когда ты успела? — не поверила та и растянула губы в торжествующей улыбке.

— Может, еще сказать, где и с кем? — хмыкнула Татьяна и отзеркалила ее выражение лица.

Тане нужно было срочно проветриться. Иначе она вскипит и расплавится, как китайский чайник.

— Оля, я сейчас. Забыла кое-что, — поставила она в известность напарницу по смене и вышла. И плевать, что сейчас скажут у нее за спиной.

Татьяна направилась в ординаторскую. Ей действительно стоило забрать жгут. Наверняка Дежнев оставил его в проверенном месте. Теперь, когда заведующий получил, что хотел, необходимость в тайнике отпадет. Но Станислав Борисович — человек ответственный, государственное добро должен вернуть.

В дверях ординаторской Татьяна столкнулась с дежурным врачом, пожилой Ольгой Прокопьевной. Но Зуева была здесь гостем частым, поэтому не смутилась. Вежливо поздоровалась, поинтересовалась самочувствием и уверенно вошла в пустой кабинет. Быстрым шагом она направилась к столу заведующего и открыла ящик-тайник. И закрыла. Потом дошла до дежурного дивана и села.

Всё-таки Ангелина была не права. Или всё дело было в мужчине. Если Станислав Борисович клеил, то надежно. С гарантией. На двенадцать раз, как минимум. И что ей теперь делать с этой пачкой, если она решила завязать?

Словно в продолжение противоречивых мыслей Татьяны, дверь в ординаторскую открылась, и в ней появился заведующий собственной персоной.

— Таня?.. — его мягкий голос всколыхнул в мозгу притихший марафон, и в ушах снова зазвучало: «Я так тебя хочу…». — Татьяна Егоровна, — поправился он более официально.

Но первое слово дороже второго. Особенно для бедного Таниного сердечка, у которого сразу появились идеи, что именно можно сделать с пачкой презервативов, подаренных Дежневым.

— Вы себя хорошо чувствуете? — участливо поинтересовался заведующий, направляясь к ней.

С каждым его шагом Таня чувствовала себя всё хуже и хуже. Сердце заходилась в тахикардии, дыхание сбивалось, похолодевшие пальцы колотила дрожь.

— Спасибо, вашими молитвами, — откашлявшись, ответила она. Не могла же она, в самом деле, сказать: «После вчерашнего секса — потрясающе. Было вкусно, но мало». Хотя и не мало. Ей хватило. Еще бы домой не нужно было идти, а уснуть там же, на кушетке — и вообще было бы воплощение всех желаний.

— Какая-то вы бледная, — озабоченно спросил заведующий, касаясь Таниного лба так же нежно, но уверенно, как недавно… Ой, да чего он там только ни касался!

«Взбледнулось», — мелькнуло в опустевшей голове Тани, и проказливое сознание, зачеркнув букву «е», исправило ее на «я».

— Не выспалась, — призналась она. Какой смысл скрывать, если она сегодня весь день однозначно будет клевать носом?

— Потому что по ночам нужно спать, — поучающим тоном сообщил Станислав Борисович, и, как ребенка, погладил Таню по голове. Вызывая абсолютно недетскую реакцию. И картинки ночных приключений.

— С кем, интересно? — Татьяна дернула головой, сбрасывая руку Дежнева и в очередной раз вытряхивая непрошенные мысли.

— Просто спать, Татьяна Егоровна, — обезоруживающе улыбнулся Станислав Борисович. — Просто спать.

— А-а. Хорошо, я подумаю над вашим предложением, — кивнула Таня, пытаясь подняться, но Станислав Борисович и не думал отходить, возвышаясь прямо над ней. Ситуация становилась пикантной.

Но тут открылась дверь.

— Стас, дорогой, выручай, — раздался голос Альбины Матвеевны, заведующей родильного отделения. — У меня просто эпидемия какая-то! Отдай мне кого-нибудь из акушерок и вон, Татьяну, например.

Пользуясь тем, что Дежнев развернулся к вошедшей, Таня вскочила.

— Я согласна, — выпалила она, предупреждая рассказ коллеги Дежнева о вчерашних подвигах Зуевой на трудовом поприще. — Только мне нужно лекарства разнести и уколы отколоть. И если Станислав Борисович разрешит, — добавила она, чтобы совсем уж не борзеть.

— С главврачом я согласовала. Стас, буду должна! — уговаривала Альбина Матвеевна.

— Ладно, забирай. От сердца отрываю. Эту пигалицу, и еще Маргариту возьми.

Татьяна чуть не расцеловала Станислава Борисовича за то, что не отправил с нею Ангелину.

— Отлично. Таня, через час жду, — сказала заведующая и упорхнула, закрывая за собой дверь.

А Таня так и осталась стоять рядом с Дежневым, и голова у нее кружилась, будто она была Луной, а он — Солнцем.

— Я… пойду… — сглотнув, спросила Татьяна.

— А?.. — словно выпав из реальности, переспросил Станислав Борисович. — Идите, Татьяна Егоровна. Идите уже.

И Таня пошла.