Глава 5

Когда Стас проснулся, за окном царила ночь. Однако будильник настаивал, что уже утро. Организм отказывался мириться с обманом зрения и требовал доспать. Дежнев нажал отсрочку и укрылся с головой пледом. Интересно, что там насочиняла «пипетка»? Мысль вспорола вязкую дремоту, как лазер — метастаз. Сонливость как рукой сняло. Дежнев побрился, подпевая музыкальному каналу. Может, не очень в тон, — со слухом у него было хуже, чем с руками, — зато с душой. В больнице завотделением одаривал коллег сияющей улыбкой. Но когда уже третий встречный поинтересовался, не нашел ли Стас работу получше, понял, что внутренний фонарик стОит притушить. А то слухи пойдут, сплетни… Главврач опять вызовет. Душеспасительные беседы начнет. Оно надо? До ординаторской Дежнев держал лицо, но чуть не скатился в банальный «Й-есс!», обнаружив в столе очередной листок. «А говорили, что мы можем спрашивать о вашей личной жизни, что угодно. Ай-ай-ай! Нехорошо обманывать!», — вот, что было там напечатано. «По-ве-лась!», — мысленно пропел Стас, прищелкнув пальцами. И пока не набежали зрители, написал: «Как можно! Я говорил, что вы можете спрашивать, что хотите. Хоть про длину моего пениса в эрегированном состоянии и среднюю продолжительность коитуса. Но я не обещал, что вам отвечу».

Ощущая себя мужественным советским бойцом, от которого подлый фашист получил гранату, завотделением переоделся в зеленный медицинский костюм. Мальчишеское шило свербело в сфинктере анального отверстия и звало на подвиги. Вышеупомянутый сфинктер чуял, что добром дело не кончится. Но сидеть на месте все равно не получалось. Взяв для серьезного вида несколько бумажек со стола, Стас посмотрелся в зеркало. Бумажки не помогли. Серьезного вида не получилось. Торжество справедливости цинично полыхало из-под очков, как прожектор перестройки. Два прожектора. Завотделением вернул бумаги на место, заложил руки за спину и прогулочным шагом отправился дозором по владениям.

Припоздавшие сонные барышни и дамы разного возраста и степени беременности несли баночки на анализы и себя — на взвешивание. Некоторые здоровались, некоторые еще недостаточно проснулись, чтобы выделять заведующего отделением из фона. В конце коридора находилась процедурная. Утренние уколы еще не начались, и скамеечки у дверей были пусты. Однако внутри работа кипела, судя по женским голосам. Стас собирался заглянуть внутрь, но услышал из-за приоткрытой двери: «А теперь закрой глаза, и представь этого мужчину у себя за спиной…» — и передумал. Может же заведующий, измученный тяжелым обходом, присесть на скамеечку отдохнуть? В телефоне покопаться, например. Кстати! Он вынул телефон и перевел его в беззвучный режим.