3.3 Мы могли бы играть в кино

Мы молчим.

Макс идет вперед, я следом, не оглядываясь.

Проходим по коридорам и следом за нами в них гаснет свет — во дворе выключают гигантские прожектора. Дом погружается во тьму. Все равно я ничего не вижу, поэтому закрываю глаза, но иду вперед, словно ничего не боюсь.

Мой страх остался позади меня, у рояля, постукивает тонкими пальцами по крышке.

А во мне страха не осталось совсем. Каким-то загадочным образом я чувствую, куда идет Макс, хотя идет он совершенно бесшумно.

Может быть, я уже немножко вампир? Может быть, заблокированная метка все равно влияет? Может быть… но я перестаю думать в тот момент, когда мы входим в зимний сад на первом этаже, как-то незаметно спустившись — я не знаю, как.

Я чувствую себя как во сне.

Подхожу к каменной скамье под широкими листьями низкой пальмы и сажусь. И только тогда открываю глаза, просто потому, что удивилась этой скамье.

Как я смогла ее увидеть?

Здесь есть свет.

Откуда-то сверху на листья экзотических растений падают разноцветные отсветы — лиловые, желтые, алые. В воздухе висит мелкая водяная пыль и тяжело дышать, как будто дышишь водой. Пахнет тропическими фруктами, мякотью зелени и гнилым деревом.

А у моих ног по-турецки сидит Макс в своей черной водолазке и джинсах на пару размеров больше нужного, что не помогает скрыть какой он худой. Темные волосы падают на лицо, разрисовывая его то ли причудливым камуфляжем, то ли острыми черными тенями, глаза лихорадочно горят. Мне приходится напомнить себе, что мой страх далеко отсюда, что Люций знает, что делает.

И что я уже выбрала сторону.

Но я все равно вздрагиваю, когда унизанные кольцами руки ложатся мне на колени. Макс смотрит на меня снизу вверх, но кажется, будто он на недосягаемой высоте и даже голос звучит будто издалека:

— Кольцо. Он надевал то кольцо?

И против воли киваю. Почему? Может быть, потому что знаю, что уже все равно.

— Для чего? Что он делал?

— А что делает кольцо? — я смотрю в странные глаза Макса, не понимая, что с ними не так, но все равно задаю этот вопрос.

Кажется, он удивлен.

Кажется, он рассержен.

Его руки сжимают мои колени, кольца стучат друг об друга как кости танцующих скелетов.

— Почему ты не позвонила мне?

— Я позвонила.

Слова произносятся сами собой, мне даже не нужно думать или делать усилие. А вот чтобы промолчать или сказать другое, не то, о чем он спрашивает, усилие нужно.

— Когда?

— Что делает кольцо? — повторяю я, хотя язык пытается выговорить дату и время и оправдаться, и проболтаться про кладбище в Венеции.

— Что делал Люций, когда надел кольцо? — все-таки что у него с глазами?

Можно ведь произнести только половину ответа.

— Целовал меня.

И вовремя закрыть рот.

— Он надел кольцо, чтобы целовать тебя?

Макс наклоняется ко мне.

Нет.

Я наклоняюсь к Максу, но это его действие, не мое.

Он вглядывается в меня, словно ищет что-то. Странно, остальные нюхали.

— Ты не стала вампиром! — обвиняюще.

Хочется смеяться, но не хочется смеяться. Смех прячется внутри, щекочет кожу с обратной стороны, но смеяться нельзя, Макс ждет ответа.

— Нет.

— Тогда зачем он надел кольцо?

Мы могли бы служить в разведке. То есть кольцо нужно, когда кто-то становится вампиром? Занятно, что я меж двух огней и оба огня горят чем угодно кроме желания меня просветить. Зато я сама умная. Люций надел кольцо и превратил Чезаре в вампира.

— Вы были одни?

Я наклонилась слишком низко, он потянулся слишком высоко, мы, должно быть, выглядим крайне странно. Одно из колец светится в полумраке — но мне приходится вернуть взгляд на место, в глаза Максу.

— Вы. Были. Одни?

Желание ответить слишком сильное, но я забалтываю его:

— Мне начинает казаться, что ты из плохих парней, Макс. Обычно они так себя ведут.

— Плохой парень в этой истории только один, и ты попалась именно ему. Я не виню тебя, — голос становится сострадательным, рука поднимается с моей коленки и ложится мне на щеку, я чувствую металл колец, касающихся моей кожи. — Ты сама жертва. Но ты могла бы помочь нам, хорошим парням.

— И что я получу в награду?

Если он ответит, что моральное удовлетворение, смех не сможет удержаться во мне. Он прорвет кожу и выплеснется из меня вместе с кровью.

— А что ты хочешь? — шепчет Макс. — Бессмертие? Любовь? Богатство? Близких людей? Безопасность?

Почему все слова на Б и только любовь на Л? Это какой-то тест «найди лишнее»? Я должна ответить «любовь» и получить самую бесполезную вещь в мире. Бесполезную на Б.

— Чего ты хочешь? — повторяет он.

Я знаю эту игру. Но Люций в нее уже выиграл.

— О чем мечтаю? — продолжаю я.

Глаза Макса становятся яростными. Вторая ладонь ложится мне на лицо, он смотрит на меня в упор своими неправильными глазами.

— Кто был с вами, когда Люций надел кольцо?

— Ч…

Я приоткрываю губы, чтобы произнести имя и мне приходит в голову идея получше, чем бороться с желанием рассказать о Чезаре.

Я делаю всего одно крошечное, почти незаметное движение, которое стоит мне такую капельку воли, что почти не приходится бороться.

И мои губы встречаются с губами Макса.

Он этого не ожидал.

Настолько не ожидал, что желание продолжать говорить резко пропадает.

И вообще в голове вдруг стало снова легко и чисто. Только дышать по-прежнему было тяжело.

Не то, чтобы мне этого хотелось, но я обвила руками шею Макса и углубила поцелуй.

А что он так удобно стоит? А что он меня гипнотизировал? Мне не нравится!

А теперь я его поцеловала и он почему-то так опешил, что туман в голове резко всосался в незримые форсунки и с каждой секундой я все острее понимала, во что чуть было не вляпалась. И все сильнее злилась.

А он нет. Он наоборот, почему-то обмякал в моих руках, прижимался ближе, гладил ладонями по лицу, и даже кольца уже казались не такими холодными.

Эй, парень, ты же вампир, с тобой все в порядке? Но я была настолько зла на него, что под конец остро и больно укусила его за губу и тогда уже оттолкнула.

Привкус тягучей сладкой вампирской крови заполнил рот, заставляя желать большего. Заставляя желать. Но не этого гипнотизера-неудачника.

Я облизала губы.

Макс смотрел на меня с оторопью и почти страхом и одной рукой все время пытался оттянуть ворот водолазки, как будто она его душила.

Больше всего мне хотелось бросить все к черту, найти Люция, запереть его в спальне и наконец по-человечески трахнуть. Но все-таки оставались кое-какие незаконченные дела.

— Что делает кольцо? — я присела на корточки перед лежащим на влажной земле Максом. Он выглядел едва-едва старшеклассником, играющим то ли в гота, то ли в Стива Джобса, слишком худым, слишком сутулым и уже без всякого мрачного флера.

— Контролирует новорожденного вампира. Ограничивает силу. Лишает…

Он произнес странное слово, которое я не поняла.

— Лишает чего?

— Мощи… права… — он как будто искал более точный перевод. — …способности менять мир.

Опаньки.

У меня появились новые вопросы. Но задам я их кому-нибудь другому, несите нового вампира, этот кончился.

— А чего ты так поцелуя испугался? — решила я уточнить напоследок.

— Ты…

Он подобрался и сел на колени. Мы были как два идиота, сидящих на земле рядом со скамейкой. Молодцы.

— Ты целуешь как вампир.

Опаньки-2.

— Поцелуй меня еще раз… — попросил он.

— Да иди ты нахуй! — со всем пролетарским чувством сказала я, встала, едва удержавшись, чтобы его не пнуть и отправилась искать Люция.

У меня были богатые планы.