Глава 4

Глава 4

Я уставилась на вещи, разложенные мною по кровати. Чужие вещи, даже духи не выветрились. Сладкие, я точно знаю, что такими не пользуюсь. Слишком тяжелые. «Черный бриллиант» - всплыло в памяти название. Откуда тогда оно мне знакомо. Провела пальцами по серебристому меху полушубка, и отдернула руку. Что – то мелькнуло в сознании, выбив из меня дух. Я едва устояла на ногах от ощущения страшного полета. Вместо мягкости меха пальцы ощутили дешевую болонью. Всего лишь на миг, но мне показалось, что я проваливаюсь в черную дыру.

- Долго любоваться будете, ваше высочество,- услышала насмешливый голос. Как у этого мерзкого мужика получается так незаметно подкрадываться? Стоит прямо у меня за спиной так, что я чувствую жар исходящий от его тела и дышит мне в шею. Хотя, больше чем уверена, будь его воля, он давно бы ее свернул, не особо раздумывая даже.

- Я не ношу мех,- сказала и замерла, почувствовав за спиной движение, грациозное как у хищного зверя. Минута и Игнат уже стоит передо мной, раздувая ноздри.

- Давно ли ты, куколка, не носишь мех? Или вспомнила, что – то?

Нет, он не зол. Что это? Испуг? Невозможно. Таким как этот жестокий мерзавец, вряд ли известно это чувство. А вот мне невероятно страшно. До дрожи в коленях

- Не помню. Но знаю точно –не ношу. С тех пор как в интернете прочитала статью о том, что с животных заживо сдирают шкурку, чтобы мех впоследствии не сыпался. Даже пуховики теперь ношу только с синтепоновым наполнителем,- выпятив подбородок, упрямо сказала я, стараясь не показывать своего страха.

- Значит зверюшек тебе жалко? – синие глаза, как две бойницы, заглядывают мне прямо в душу. – Бедных, умирающих животных. Зато людей ты не щадила, да куколка? Относилась к ним, как мусору. Сколько загубленных душ на твоей совести?

- Что ты несешь? - хриплю, потому что не могу поверить в то, что выплевывает мне в лицо холеный красавец.- Ты все врешь! Врешь!

Бьюсь в его руках, которые с силой сжимают мои предплечья.

- Надевай шубу, или иди голая, — приказывает наконец Игнат, и буквально выбегает из палаты. Я натягиваю на себя дрожащими руками дорогой кашемировый свитер, брюки шамбре. Странно, знаю название мягкой ткани, превращенной руками известного бренда в предмет гардероба. Я помню, что когда – то давно, в другой жизни пялилась на манекен, на котором были надеты точно такие же штаны.

« Наверное тогда их и купила»- подумала отрешенно. К полушубку не притрагиваюсь, надеясь, что Игнат придет в ярость от моего непослушания. Так и выхожу в коридор без верхней одежды в смешных тапочках в форме зайчиков. Потому что мой жених видимо забыл принести обувь, а может сделал это нарочно.

- Ты готова, Лизонька?- голос отца несется через весь коридор, отдаваясь от стен гулким эхом.

- Пап,- это слово дается мне с трудом. У меня никогда не было отца – это я знаю точно. Или был? – Мы поедем домой?

- Да детка,- мне на плечи опускается какая – то дурацкая куртка,- Игнат сказал, что ты отказываешься надевать манто. Я отправил его в ближайший торговый центр. Взял первое, что попалось под руку. Прости.

- Спасибо, — отец смотрит на меня как – то странно. Интересно, почему они все глядят на меня, как на мину замедленного действия? – Что – то не так?

- Да нет, так все,- хмыкает отец.

- Просто ты никогда не говорила спасибо. Никому и никогда,- насмешливый голос Игната. Ну конечно. Тут он, где ж ему быть. Иду за главными мужчинами в моей жизни. Ноги в дурацких тапках которые тут же намокают и противно хлюпают, скользят, по раскисшей слякоти.

- Весна? – то ли спрашиваю, то ли утверждаю я.

- Начало апреля, Лиза. Завтра твой день рождения,- тихо говорит отец. Он едва передвигается, поддерживаемый под руку Игнатом. – Жаль мать не дожила...

Холод сразу проник под тонкую куртейку, промозглый и мокрый. Я поежилась и сунула в карманы озябшие пальцы. Не могу согреть руки с тех пор, как пришла в себя.

- Лиза, что с тобой? – голос отца встревожен. Я снова замерла едва не упав, от впившейся в мой мозг раскаленной иглой, нет не воспоминания, скорее видения. Успела схватиться за лацкан пальто Игната, иначе бы уже лежала в ледяной луже у его ног.

- Пальма,- прохрипела я. Криво вышитое разноцветными нитками дерево, не лиловой, мятой ткани. – У меня в кармане остался кошелек с документами.

- Не переживай, дочка. Восстановим ксивы и поедешь отдыхать в теплые края,восстанавливаться,- потрепал меня по плечу отец.

Я сфокусировала взгляд на закаменевшем лице Игната. Красив, как бог, черт его побери. Отвела глаза, увидев насмешливые искры в льдистых глазах.

- Извини, детка, нема бананьев у нас,- ехидно ухмыльнулся он,- пальмы не растут в средней полосе. Или это ты тоже забыла?

В машине жарко, но я все равно дрожу от озноба. Проклятые заячьи тапки как кандалы, распухли от ледяной уличной жижи. Завтра мой день рождения. Это я помню. Точно, я родилась в день дурака. Мама говорила, что было тепло, и птицы пели, и солнце заглядывало в окно родовой палаты. Мама. Не могу вспомнить ее лица. Только голос, какой-то надтреснутый, уставший.

- Мама болела? – тихо спросила я, но вопрос прозвучал в тишине салона, как пистолетный выстрел.- От чего она умерла?

- Я не хочу сейчас об этом говорить,- лицо отца превратилось в жесткую маску. Он снова стало страшным. И эти глубокие морщины возле губ. Ощущение, что ему противно, брезгливо говорить о женщине, с которой прожил долгие годы. Я вздрогнула, услышав, как тихо фыркнул Игнат, сосредоточенно крутя обтянутый дорогой кожей руль. Да, что же тут такое происходит, в конце – концов. Прям тайны мадридского двора, ей-богу. – Ты ведь не помнишь ее, правда?

Я лишь качнула головой. Не помню. А вот то, как она мне рассказывала историю рождения помню. Как меня не любила, помню. Она просто тащила свой крест, воспитывая ненужную девочку. Осознание неприятно режет. Я вижу, с каким интересом наблюдает за мной мой жених, рассматривая как цирковую обезьянку в зеркало заднего вида, от чего мне становится еще больше не по себе. Выдыхаю, только когда тяжелая машина, шурша колёсами по гравию, замедляет свой ход. Смотрю в окно на огромный особняк, больше похожий на рыцарский замок, замерев от неописуемого восторга. Неужели я тут живу? Даже почувствовала себя принцессой сказочной.

- Пойдем, Золушка,- хмыкнул Игнат, подавая мне руку. Отец давно вышел на улицу и теперь стоит, курит сигару. Интересно, ему можно? Наверное стоит сделать замечание. Я не могу потерять еще и его, и остаться с этим нестерпимым мерзавцем. В моем состоянии это подобно смерти.

- У Золушки хотя бы были хрустальные туфельки,- ворчу, пытаясь удержать скользящую конечность, обутую в дурацкий тапок. Выходит плохо. Не хватало только порадовать этого сноба, глядящего на меня, как на полную идиотку. Хотя, наверное, так оно и есть. Мозги то набекрень у меня сейчас.

- А после бала, она перепутала и напялила на ноги хрустальные салатницы, да куколка? Хотя, я бы выдал тебе чугунные башмаки. В конечном итоге думаю ты закончишь свои дни там же где и твоя мамуля. От осинки не родятся апельсинки, крошка.

- Что? Что ты имеешь в виду,- задыхаюсь от злости и лютого желания узнать, что же происходит с моей семьей.

- Богатые тоже плачут, Лизхен. Помнишь, такой сериал был?

- Не помню,- резко выдергиваю руку из стального захвата мужских пальцев.- Не смей прикасаться ко мне.

- Еще раз взбрыкнешь, церемонится не стану,- шипит красавец, обжигая меня взглядом.- Ты моя, помнишь? С детства я знал, что мне придется на тебе жениться. Так что привыкай. И не особо надейся на Аркадия. Ему сейчас не до мелодрам.

- Я не знаю тебя,- хриплю, понимая, что он знает, что говорит. Уверена, что все будет именно так, как описал мне этот жестокий человек – мой жених. – Что такого я тебе сделала, что ты так меня ненавидишь. Готов даже связать себя со мной узами брака, чтобы сделать мою жизнь невыносимой. Ты мстишь? Я все равно все вспомню.

- Не вспомнишь. Невозможно вспомнить то, чего никогда у тебя не было,- выплевывает Игнат мне в лицо. Что он имел в виду, говоря это? Пока у меня одни вопросы, на которые ответов нет. И не будет, пока я не вспомню.

- Ты не боишься, что я пожалуюсь отцу? – выпячиваю я вперед подбородок, пытаясь вести себя уверенно. Выходит плохо, надо сказать откровенно. – Вылетишь, как пробка из моего дома. Жених.

- О, храбрая маленькая овечка. Голосок прорезался,- удивлен. Хотя смеется, и в глазах злые искры.- Не боюсь, детка. Аркадий знает, какая ты есть. Лживая наглая тварь. Но ему ты дочь, и он тебя любит. Потому и боится, что ты останешься совсем одна. С твоей наследственностью, такой пердюмонокль может иметь невероятные последствия. Потому я приставлен к тебе. Прикован, если хочешь. Ты же знаешь, что у нас свадьба через неделю. Торопится старик, боится не успеть. Ты ведь только его слушаешься и то через раз.

- Тебе зачем это? – мне уже не страшно. До одури интересно.- Ты же ненавидишь меня. Зачем я тебе сдалась?

- Ты? Нет, куколка, ты мне не нужна. Ты расходный материал. У меня другие интересы. Только вот старик уверен, что я влюблен и верен его единственной наследнице.

- Хрен тебе. Свадьба отменяется,- я твердым шагом обхожу застывшего от моей наглости Игната и иду к отцу. – Папа, тебе нельзя курить. Пойдем в дом. Игнат уезжает,- говорю безапелляционно, не давая возможности нахалу ответить.

- Куда интересно? – ехидно интересуется женишок.- Я живу тут, Лиза.

Вот это удар. Я задыхаюсь как от болезненного хука в солнечное сплетение.

- Райка, я случайно,- звучит в голое тоненький голосок. Чей? Не знаю.- Нефига было брать чашечку из моего кукольного сервиза.

- Он общий,- голос тоже детский, но мне знаком.- мам нам его обеим купила.

- Лиза, Дочка, очнись. Все в порядке? Ты снова впала в транс.

- Все хорошо, папа,- шепчу я. - Игнат тут?

- Лиза, нам надо серьезно поговорить,- отец смотрит на меня так, что сердце ухает в пятки. Я понимаю, что этот бой жестокий мерзавец ведет с разгромным счетом. Отец на его стороне. И мне придется принять правила игры. Вот только сдаваться я не собираюсь.