Глава 16

– Вы с ума сошли? – у меня даже на злость сил не было, настолько подкосил меня поход голышом сквозь толпу народа к туалету. И добило зрелище моего совершенно обнаженного тела в зеркале.

Прижимая к уху трубку, я стояла в кабинке туалета, стараясь ни к чему не прикасаться.

– Не вы, а ты, – довольно ответил этот мерзавец. – И нет, я не сошел с ума. Я использую каждую возможность попрактиковать твои способности. Посмотрим, сможешь ли ты продраться сквозь иллюзию, которую я создал лично для тебя, взяв каплю твоей крови.

– Роза… – прошептала я и отскочила, понимая, что чуть не прислонилась к стене голой спине.

– Роза, – подтвердил он. – Тебе – урок никогда не брать в руки ничего незнакомого, а мне – возможность поиграть с магией, рассчитанной лично на тебя.

Он создал вокруг меня иллюзию моего голого тела, видимую только для меня – поняла я наконец. Несмотря на то, что на самом деле, в реальности, я вполне себе одета…

С некоторым облегчением я все же прислонилась к стене… и по ощущениям поняла, что да – я все еще в свитере и в юбке.

– И надолго этот кошмар?

– Пока не сможешь сбросить магию, используя свои способности Видящей, – еще более довольным голосом ответил он. – Причем желательно, чтобы ты сделала это до лекции по статистике, на которой я сегодня буду присутствовать – если не хочешь предстать передо мной в чем мать родила. Я ведь тоже пожертвовал каплей своей крови и участвую в твоей распрекрасной… иллюзии.

Я задохнулась от злости.

– Я вас ненавижу! Ненавижу!

– «Тебя», если уж на то пошло, – снова поправил меня он. – И сделай мне одолжение – поумерь свой юношеский максимализм. Я ведь мог не утруждаться и нагнать на тебя иллюзию общего характера. Тогда бы тебя увидели такой ВСЕ, а условия испытания оставались бы теми же.

Ректор отключился.

Ругаясь трехэтажным матом и чуть не зашвырнув телефоном в стену, я вышла из кабинки.

– Урод! Вот урод!

– Ты в порядке, Никитина?

Подпрыгнув от неожиданности, я инстинктивно закрылась руками – в туалет зашла Буркова, собственной персоной, а сзади нее маячил какой-то незнакомый мне парень в кожаной куртке.

– Чего ты дергаешься? – закрыв за собой дверь, моя немезида прислонилась к ней и скрестила руки на груди. – Хотя, понятно, чего. Знаешь, сколько ты уже должна мне? Я бы тоже задергалась.

Я тоже скрестила руки на груди – так чувствовалось комфортнее.

– Вот уж не думала, что тебе так нужны деньги, Буркова.

Очень странно было стоять перед ней голой и еще и язвить.

– Ты прекрасно знаешь, из-за чего все затевалось! – сорвалась она.  – Ты должна была… А впрочем, неважно, – она показушно махнула рукой. – Не смогла так не смогла. Отдавай сорокет – раз ты такая лузерша, Никитина.

– Откуда сорокет?! – возмутилась я, забыв даже о том, что голая. Ростовщица какая-то, ей богу!

– Процентики! – будто специально, чтобы поддержать имидж, Буркова сделала пальцами омерзительный жест, словно деньги считала.

Я поморщилась.

– Да заплачу я, не волнуйся, – и стараясь не касаться ее, обошла, чтобы выйти из туалета.

– До воскресенья у тебя время, Никитина, – бросила она мне вслед голосом, которым разговаривают жены итальянских мафиози в переводном кино. – Потом никакие проценты не помогут – будешь перед моим парнем и его друзьями отвечать.

Толкнув перед собой дверь, я уже готова была закатить глаза от пафосности ее тона… и застыла под тяжелым, многообещающим взглядом товарища в кожаной куртке. Это, что ли, ее парень?

Как быто ни было, оглядел он меня настолько красноречиво, что страх вернулся – а ну как видит то же, что и я? Да и вообще, я бы на месте Бурковой забеспокоилась, если бы мой мужчина так же ощупывал взглядом посторонних девушек.  Интересно, как именно планируется мое «отвечание» перед этим амбалом?

– Бу! – амбал сделал выпад и рассмеялся в ответ на то, с какой скоростью я подорвалась и унеслась обратно в кафе.

Сучка… Только этого мне сейчас и не хватало – волноваться из-за каких-то там долгов, когда я должна придумывать, как сбросить с себя это наваждение, преследующее меня в каждом отражении в виде моей голой задницы и сисек.

Интересно, как у Гордеева получилось создать настолько правдоподобную, настолько похожую иллюзию моего обнаженного тела? Хорошо рассмотрел, наверное...

Я задохнулась, только сейчас сообразив, почему все время вижу свои соски напряженными, хотя совсем не возбуждена. Это он их такими запомнил! И такими же воспроизвел в этой чертовой магической «иллюзии»!

– Ах вы ж похабник, господин ректор… – пробормотала своему отражению в очередной витрине, пока мы с Элькой шли назад к универу. А, точнее, к общежитию.

Я решила, что ни на какую лекцию я не пойду – поеду домой и там, услав куда-нибудь Эльку, буду практиковать свои «способности Видящей», пытаясь избавиться от этого срама.

Оглянулась назад – охрана послушно ехала следом. И усмехнулась – никогда в жизни у меня не было столь странной, столь жуткой и беспокойной прогулки – ни даже когда в первый раз вышагивала по подиуму, согласившись на приглашение поучаствовать в новогоднем показе мод в нашем местном торговом центре.

Я тогда ужасно переживала, что пришлось надеть платье, в разрезе которого были видно специальные декоративные кружева от чулок – а вдруг подумают, что это не специально, а по недочету!

Кто бы мне сказал тогда, что вскоре придется вышагивать по улице, видя в витринах свое голое тело, а сзади будет медленно ехать черный внедорожник с опасными нелюдями – подумала бы, что этому провидцу надо у психиатра провериться.

В сумке звенькнул сообщением телефон.

Нутром чуя, кто меня беспокоит, я вытащила его и глянула на экран.

«Подсказка – клеймо».

Чувствуя, как приподнимаются мои брови, я пошевелила губами, произнося это слово вслух.

«Клеймо…»

Причем тут клеймо? Нет, клеймо, конечно, тут очень даже причем. Но… как это поможет мне решить проблему?

«Что вы имеете в виду?» – на ходу напечатала в ответ.

Новое сообщение пришло почти сразу, как будто он знал, что я не соображу, о чем речь.

«Самое слабое звено в иллюзии – в том месте, на котором я в будущем планирую поставить тебе клеймо. Если угадаешь где оно и начнешь смотреть прямо в него, увидишь призрачный рисунок в форме змеи. После этого иллюзию легко будет сбросить».

Под конец сообщения у меня начали трястись руки – от злости, разумеется.

Потому что я нутром почуяла, в каком именно районе тела он собирается налепить мне это долбанное клеймо. И знала, что он сейчас смеется надо мной, представляя, как я, вертясь перед зеркалом, будут искать где-нибудь между ног или на заднице змею, с помощью которой легко будет сбросить иллюзию.

Внезапно мои планы поменялись.

Нет, я не хотела больше прятаться от него, как собиралась. И прыгать выше головы, пытаясь сорвать с себя иллюзию наготы я тоже не хотела.

Пусть сам снимает – если хочет выйти сегодня из-за кафедры без стояка.

И если сможет взять себя в руки и сосредоточиться в достаточной степени, чтобы колдовать над своими же иллюзиями – глядя на совершенно голую меня, томно развалившуюся прямо напротив него на стуле. В первом ряду.

– А знаешь, давай не пойдем в общежитие… – предложила я Эльке. – А то мало ли, опоздаем… Лучше занять в кои-то веки места поближе и отдохнуть перед парой.

– Ты ж вроде хотела переодеться? – напомнила она. – Но если передумала, давай не пойдем. Тем более, пятно не так уж и заметно, – и она уставилась куда-то в район моего паха.

Я снова шевельнула руками, закрываясь, но вовремя вспомнила, что все, что она видит – это мою новую юбку, испачканную кетчупом.

– Ага, – ответила, снова расслабляясь. – Я подумала, что не хорошо будет, если мы вдруг опоздаем. Ты ведь знаешь, кто туда должен прийти сегодня, – я многозначительно поиграла бровями.

Элька побледнела.

– До сих пор не могу поверить, что у тебя с ним что-то есть…

Я остановила ее жестом.

– Ничего у меня с ним нет. А даже если бы и было – я тебе ничего не говорила! Запомни это, пожалуйста – если не хочешь, чтобы он пришел и по твою душу. С него станется…

– Конечно, конечно, – испуганно закивала она.

После этого у нее началась икота, с которой она упорно пыталась справиться до самого начала лекции. Но… так и не справилась.

– Это бабушкин метод… – объясняла, производя какие-то странные звуки, попеременно то выпучивая глаза, то закрывая их, и дыша в ритм своим шагам. – Должно сработать минуты за три, вот увидишь…

И вновь выпучивала и закрывала глаза, задерживая дыхание – уже, наверное, минут пятьдесят кряду.

Так ее и застал господин ректор, зашедший в аудиторию прочитать особую, внеплановую лекцию по пожарной безопасности во время намечающегося похолодания.

Эльке повезло – она была настолько увлечена своим «методом», что совершенно не обратила на него внимания и никак не показала, что знает о нас двоих больше, чем должна была знать.

Зато я очень даже обратила. И очень хорошо заметила резко расширившийся, загоревшийся огнем взгляд ярко желтых глаз. И пальцы – вцепившиеся в кафедру жесткие, побелевшие пальцы.

– Здравствуйте, – прохрипел Демьян Олегович, поправляя галстук, словно ему не хватало воздуха в душном помещении.

– Здравствуйте… – нестройно отозвались студенты, с недоумением переглядываясь.

Я же просто улыбнулась со своего первого ряда. И положила одну голую ногу на другу, вытягивая их вперед под крошечным, откидным столиком.