12

Эстер

Наблюдаю за тем, как расплескивается вода. Лишь бы не смотреть на него. Теперь он пугает ещё больше.

Кто же он?

Я зажимаюсь в угол, пока незнакомый мужчина с идеальным телом погружается рядом. Хорошо, что ванна больших размеров, где поместились бы и три меня. Но он настолько огромный, что становится тесно. Бросаю украдкой взгляд. Мой сталкер уверенно располагается в ванне, расправляя свои мускулистые плечи, и обводит меня жадным взглядом. Я ёжусь, опять отвожу глаза. В тело проникают смятение, стыд и противный страх.

Что я наделала?

Теперь у меня ощущение, что обратно дороги не будет.

Я окончательно испорчена.

Прикрываю рукой грудь, съезжаю по стенке вниз, прячась в пене, и соприкасаюсь с ним ногами. Он ухмыляется, ловит мою лодыжку и ставит ступню на свой горячий и вновь твёрдый орган.

Ахаю, как самая настоящая глупышка, и пытаюсь убрать ногу. Но нет — он держит стальной хваткой и использует её, чтобы помассажировать свой вновь набухший член.

Это так странно и грязно, что меня бросает в дрожь. Я чувствую ступнёй его украшения и то, как он пульсирует. Господи, сколько у этого парня сил? Разве он не должен был… смягчиться после всего?

Ещё несколько мгновений — и сталкер решительно обхватывает меня, переворачивает и впечатывает спиной в свою грудь. Приподнимает балаклаву, вдыхает мой запах и рычит.

Трётся об меня своим набухшим членом, а рукой раздвигает ноги. Я едва дышу, словно жертва, пойманная хищником.

На этот раз он нежно проводит рукой по моей промежности, заставляя всхлипнуть.

— Мой нежный цветочек, — шепчет он мне на ухо. — Прости, если сделал тебе больно. Но тебе стоит понимать, что я редко когда бываю нежным и ласковым. Только для тебя. Только сейчас. Расслабься.

Кожа покрывается мурашками от вибрации его низкого голоса.

Он начинает плавно меня ласкать. Его ладонь скользит по груди, пальцы играют с сосками.

— Зачем… — стону я. — Зачем ты это делаешь?

— Расслабься, Эстер. Будь послушной девочкой, — уговаривает он меня, но как-то властно, не оставляя других вариантов, как раствориться в его руках.

Он не отвечает.

Покусывает шею, а потом запечатывает своим языком саднящее место.

Почему мне это так приятно? Настолько, что хочется плакать от собственного бесстыдства.

— Тебе нравится, Эстер. Покажи, насколько. Постони. Не сдерживайся. Я разрешаю, — продолжает он, сводя меня с ума своими круговыми движениями.

Я вся дрожу. Сдаюсь и стону.

— Вот так, мой нежный цветочек. Ты слишком сладкая. Мне нравится, — он ускоряет свои движения.

Проникает пальцем, надавливает и плавно двигает им внутри.

— Дай мне почувствовать, как ты сжимаешься, — требует незнакомец.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не закричать, но мои стенки послушно сжимаются на его пальце и предательски сокращаются…

Проклятье…

Что он сделал со мной?!

Это так неправильно, что у меня темнеет в глазах, а потом — искрит.

Я упираюсь руками в борт.

— Моя девочка, — он покрывает меня поцелуями, не позволяя собрать себя воедино.

— Хватит. Пожалуйста, — умоляю я. — Я не была готова к этому, — искренне признаюсь.

— Привыкнешь, — уверенно бросает он мне в ухо и наконец-то отпускает из своих рук.

Я отползаю на другую сторону ванны. Всё ещё тяжело дышу и чувствую себя полностью опустошённой.

Парень ухмыляется. Он напирает на меня, чтобы украсть жадный поцелуй, с которым выпивает остатки моей невинности. Затем встаёт, выставляя напоказ все свои достоинства, и вылезает из ванны.

Я остаюсь дрожать в горячей воде.

Парень исчезает. Спустя несколько минут мне начинает казаться, что всё это безобразие мне просто плод моего воображения.

А потом в приоткрытую дверь забегает котёнок. Ньютон.

Он служит напоминанием, что ко мне в дом пробралась темнота. Но и в этой темноте есть своя, нежная и деликатная часть.