60

Эстер

Месяц спустя

Я сижу за столом новобрачных в саду роскошной виллы на Сардинии и рассматриваю гостей, веселящихся на нашей с Хантером свадьбе. Их драгоценности отражают нежно-розовый закат. Вид на море придает обстановке сказочность.

На мне белоснежное длинное платье, вышитое изысканными стразами и жемчугом. Волосы красиво уложены и украшены нежными заколками в форме цветов — они похожи на настоящие. На ногах удобные туфли-лодочки — Хантер слишком волновался, что я устану на каблуках. Он рядом. Держит меня за руку, крепко сжимая кольцо на моем пальце.

Всматриваюсь в лица гостей. Многие мне знакомы. Например, Итан с Ливией, Натан с Софией, одинокий Алек Вондерберг.

Здесь есть даже Додо и Лучо… Странно, я не помню, чтобы они были в списке. Возможно, я была бы рада видеть здесь и моих родителей, но после того, как мама позвонила мне и умоляла отказаться от моих показаний против Роба, все еще находящегося в коме… Хантер просто забрал у меня телефон, испугавшись, что подобные заявления вызовут лишний стресс. Теперь он отвечает на их звонки и сообщения. Точнее, теперь мы связываемся с родителями через адвокатов.

Наверное, это не совсем правильно… Но мамины обвинения меня в том, что я бессердечно уничтожаю репутацию знатного рода, действительно выматывают. Она так и не поверила в то, что случилось.

А вот Роб…

Даже если он в коме, меня все еще преследуют кошмары и его лицо. Несколько раз у меня случались панические атаки из-за того, что в толпе мелькало лицо, похожее на Роба.

И даже сегодня, на собственной свадьбе, среди всех этих веселящихся людей, мне тревожно. Звуки и громкая музыка возвращают меня в танцующую толпу на карнавале, где окружающие приняли мои попытки побега за спектакль… и помогали Робу поймать меня… Полиция и общественность были шокированы, когда всплыла правда. Моя абсурдная история попытки побега от похитителя среди толпы людей вызвала резонанс в медиапространстве.

Я все еще испытываю тревогу.

Единственный, кто помогает от нее избавиться, — Хантер.

— Эстер… — произносит он низким голосом и опускает губы на мое оголенное плечо. — Все в порядке?

— Да, все в порядке… — судорожно выдыхаю, пытаясь утихомирить симптомы надвигающейся панической атаки.

Все должно быть не так.

— Тебе лучше сказать мне правду, цветочек. Ты же знаешь. — Хантер обхватывает мой затылок и заставляет посмотреть ему в лицо.

Какими бы ни были его прикосновения, я всегда от них млею, в хорошем смысле. Сколько бы темноты ни было в нем, я всегда ощущаю себя с Хантером в полной безопасности.

Целый месяц мы провели рядом. Хантер успокаивал меня по ночам, прогоняя поцелуями панику и кошмары, поддерживал, выполнял любой каприз… Он моя надежная темнота, в которой хочется спрятаться каждый раз, когда что-то идет не так.

Однако Хантер изменился. Он стал нежен. Деликатен. Он больше не позволяет себе необузданного секса, как раньше. Хантер сдерживает себя и относится ко мне как к нежному цветку…

Проблема в том, что я хочу его таким, какой он есть. Я хочу его цепей. Потому что, в отличие от тех, которыми меня связывал Роб, цепи Хантера позволяют мне дышать. Они освобождают.

— Еще раз. Скажи, что тебя тревожит, Эстер. — Взгляд мужа придавливает, пока я считаю свои шансы на то, что смогу его спровоцировать и вытащить темноту на поверхность.

— Мне просто… просто душно в этом платье. — Я слегка касаюсь зоны декольте, привлекая к ней внимание Хантера.

Провожу пальцем по линии кружева, откровенно соблазняя. Он молчит, словно раздумывая над чем-то. Затем бросает взгляд в сторону своего отца, двигающего рукой и постукивающего костылем в такт музыке. Как и обещал, Пол танцует на нашей свадьбе. Он, пожалуй, самый счастливый из гостей. Засматриваюсь на него.

Внезапно чувствую, как Хантер поднимает меня на руки.

— Ой! — вскрикиваю, но внутренне довольно улыбаюсь — ведь именно этого я и хотела. — Куда ты меня несешь?

Как же я люблю его… резкость и непредсказуемость.

Хантер двигается вперед, гордо прижимая меня к своей груди, параллельно кивая попадающимся навстречу гостям.

— В комнату.

— Но как же… свадьба? Банкет? — наигранно удивляюсь я.

— Уверен, они отлично повеселятся и без нас. — отвечает Хантер.

Мы поднимаемся в нашу комнату.

Хантер заносит меня внутрь, добирается до спальни и бережно опускает на кровать. Везде расставлены белоснежные цветы и подарки. Розоватый свет заката придает им деликатности и волшебства. Белое платье приобретает нежный оттенок пыльной розы. Я чувствую себя принцессой, затеявшей небольшую шалость… Темную шалость.

Поднимаю глаза на Хантера, удерживаю его внимание.

— И? Что теперь? Каков твой план? — спрашиваю, стараясь звучать невинно.

Внутри все трепещет, потому что мне нужно найти наилучший момент, чтобы сделать то, что я собираюсь. Пока Хантер увлечен мной, зарываюсь в складки платья, в потайной карман, куда спрятала подарок от Додо и Лучо. Нащупываю его, но оставляю внутри. Если вытащу сейчас, то Хантер сразу догадается… Нет… Мне нужно, чтобы он ни о чем не заподозрил.

— Ты сказала, что тебе душно в этом платье. — Хантер проводит костяшками пальцев по моей щеке и шее. — Поэтому мой план — снять его с тебя.

Я шумно вдыхаю. По телу разливается приятный жар и неконтролируемый трепет. Я близка к выполнению своего коварного плана, каким бы глупым он ни был. Это заставляет напрочь забыть о тревоге.

— Только это? — спрашиваю, потому что мне нужно почувствовать темноту Хантера. Сегодня я хочу в ней утонуть. Но в последнее время он дает мне только свою сдержанную нежность, каждый раз переживая, что может причинить мне боль.

Что же… Сегодня я попробую его «освободить».

Муж ухмыляется, но не отвечает.

— Я сделаю тебе… массаж. — Принимаюсь расстегивать его рубашку. — Позволишь?

Глаза Хантера довольно поблескивают.

— Всё, что ты хочешь, цветочек. — отвечает он.

Конечно, если бы я попросила его напрямую оттрахать меня и пожестче, Хантер нашел бы другой ответ.

Снимаю рубашку с его загорелого, вытатуированного тела. Приоткрываю рот от такой красоты. Принимаюсь расстегивать его брюки, уже плотно натянутые в зоне паха.

— Я сам. — Хантер почти рычит.

Укоризненно сощуриваю на нем глаза, но ничего не говорю. Уже поняла, почему он так делает. Боится сорваться. Боится, что темнота возьмет над ним верх. А это именно то, чего хочу я. Всего Хантера. С его темнотой.

Ладно.

Я останавливаюсь и наблюдаю, как он раздевается, оставаясь в боксерах с угрожающей выпуклостью.

— Ложись на живот. — приказываю я, и Хантер с удовольствием плюхается на кровать, очевидно желая сломать свой огромный стояк.

Уверена, он не раздумывая сделал бы это, если бы подумал, что своим органом причиняет мне боль.

Я взбираюсь на Хантера. Платье служит дополнительным инструментом для моей миссии. Начинаю массировать твердую спину. Параллельно достаю наручники, подаренные мне сегодня Додо и Лучо.

И пока Хантер стонет от наслаждения, я завожу его руки за спину и как можно быстрее защелкиваю наручники на запястьях мужа.

Он замирает. Натягивает цепь на наручниках. А потом переворачивается на спину, буквально скидывая меня, хохочущую, как профессиональную шалунью, рядом на кровать.

Хантер садится с запястьями, сомкнутыми за спиной, и смотрит на меня самым темным взглядом. Вот оно.

Уже рядом. Скоро прорвет. Осталось чуть-чуть.

— Эстер… — рокочет Хантер. — Ты… напрашиваешься.

Я поднимаюсь с кровати и встаю перед ним. Знаю, что эти наручники не сдержат его долго. Еще немного — и они высвободят его темноту.

— Да. Я… напрашиваюсь. — отвечаю, расстегивая молнию свадебного платья и освобождаясь от него. Остаюсь в одном нижнем белье.

И черт… кажется, я чувствую подступающий оргазм только от проникающего взгляда Хантера. Он уже на грани.

Подхожу к нему и овладеваю его ртом. Хантер не целует в ответ. Он ест меня.

Тяжело дыша, я отстраняюсь и заставляю его откинуться на спину.

Когда мои поцелуи спускаются ниже, по его груди, Хантер понимает, что я собираюсь сделать. То, что однозначно сведет его с ума и лишит самоконтроля.

Уже сводит.

Снимаю его боксеры, высвобождая член.

— Эстер… — Хантер произносит мое имя со стоном так, что по всему телу бегут мурашки.

На мгновение мы встречаемся взглядами. Я провожу языком по всей его длине. Глаза Хантера закатываются от удовольствия, а из груди доносится рычание.