Глава 1

Пришлось остановиться, чтобы пропустить процессию с гробом.

Я и не заметила, как оказалась в самой гуще скорбящих. Воздух вокруг был наполнен печалью и невыплаканными слезами. Я поежилась и поспешила как можно скорее отойти в сторону. Затуманенная алкоголем голова плохо соображала. Я несколько раз пожалела о том, что не взяла экипаж. Или что не позволила тому милому художнику меня проводить.

А мимо все шли и шли люди в черном, и вскоре они слились в непрерывный поток черных теней. Я помотала головой, прогоняя сонливость. Постепенно начало доходить.

Поздний вечер, какие похороны?

С содроганием я взглянула на женщину, которая шла рядом с гробом. Ее лицо ничего не выражало, темные покрасневшие глаза смотрели вперед. Тут я поняла окончательно: этот гроб проносят мимо меня не в первый раз.

Сердце остановилось и, прежде чем забиться снова, подарило несколько страшных секунд. Умелая иллюзия… и пугающая до дрожи, до ледяного ужаса. Я рванула к ближайшему зданию, не оглядываясь. Лишь бы оказаться как можно дальше от этой призрачной процессии.

Небо над городом снова потемнело. Я быстро взбежала по ступенькам к массивным дверям центральной библиотеки Даркфелла. Расписалась в журнале посещений, снискав удивленный взгляд дежурного библиотекаря, и забрала пропуск. Хоть библиотека и работала до поздней ночи, в залах почти никого не было, а один из них и вовсе пустовал – в него не заглядывали студенты, литература здесь не имела отношения к ученическим программам. Кроме меня, меж полок бродил только сухонький старичок.

Я с трудом собралась с мыслями, все еще чувствуя дрожь. Кому и зачем нужно было создавать иллюзию? Случайно ли я на нее наткнулась? А если нет, то… Нет, о повторении кошмара, случившегося год назад, думать не хотелось. Надо немного переждать и найти экипаж.

Как давно я не была в библиотеке! С тех пор как закончила преподавать. Уже забылся этот ни с чем не сравнимый запах. И звуки: шелеста страниц, приглушенных коврами шагов. Когда я ушла из дома, то думала, что сожгла все мосты, но сейчас, оказавшись среди книг, поняла, что скучаю.

Многие считали Кайлу Кордеро недалекой дурочкой, которая годится лишь на то, чтобы украшать собой вечеринки, и я умело поддерживала этот образ. Но на самом деле мне нравилось преподавать. В отличие от сестер я не обладала активным даром. Боги одарили нас символично: три могущественные силы – три сестры из рода Кордеро. Средняя, самая сильная, – маг огня Кортни. Младшая, Ким, – обладательница редкого ментального дара. И я, старшая, – алхимик-теоретик. Я могу сварить любое зелье, но не могу защитить себя или согреть чашку чая.

С тех пор как моя младшая сестра оказалась безумной убийцей, а средняя вышла замуж, я отчаялась построить нормальную жизнь преподавательницы алхимии. Бросила колледж, должность, знакомых, родной дом и уехала сюда, в Даркфелл, город возможностей… и разрушенных стремлений.

Я вздрогнула, увидев название стеллажа, перед которым оказалась незаметно для самой себя.

«Ментальная магия».

Воспоминания причиняли боль. Сильную. С некоторых пор ментальная магия в нашей семье неизменно напоминала о сестре, которая в лечебнице хлебнула этой магии вдоволь. Ким не просто осудили и заперли до конца ее дней, ее лишили магии и снова и снова вторгались в ее разум, чтобы не позволять творить зло. Я избегала напоминаний о событиях прошлого года, но, похоже, судьба этому яростно противилась.

Я медленно брела вдоль ровных и почти одинаковых корешков. Читать не хотелось, теория магии не то чтиво, которое с легкостью воспринимается после пары выпитых бокалов.

Неуверенно я протянула руку к полке, решив хоть как-то отвлечься и не думать о том, что привело меня в библиотеку. Лишь вытащив наугад какую-то книгу, я заметила второй ряд. Сама до конца не понимая, что делаю, я достала еще несколько томов, чтобы рассмотреть названия книг во втором ряду. Первые две были о каких-то растениях и их свойствах в лечении ментальных отзвуков заклятий, а вот от названия третьей сердце вдруг забилось быстрее.

Точнее, от авторства. На потертом кожаном переплете значилось «К. Кордеро». Я протянула руку к книге, но взять фолиант в руки не успела.

– Ка-а-айли, – раздался рядом мужской голос. – А ты умеешь сливаться с толпой. Я даже подумал, что обознался.

Показалось, будто стеллажи вокруг зашатались. Я думала, что навсегда забыла этот голос, но стоило ему прозвучать рядом, прошлое навалилось с удвоенной силой, перекрыв воздух. С трудом я заставила себя посмотреть на мужчину.

Изменился. Постарел… или повзрослел? В любом случае время пошло ему лишь на пользу. Если раньше Райан Хефнер был невероятно притягательным парнем, то сейчас он превратился в привлекательного мужчину. И, может, виной тому было наше прошлое или же моя падкость на красивых мужчин, но от его вида у меня действительно перехватило дыхание.

Он был все так же светловолос, выше меня на целую голову. За широкими плечами я ничего не видела. Одевался Райан, как и раньше, подчеркнуто небрежно и практично, презирая принятые в высшем обществе костюмы. На нем была слегка потертая кожаная куртка, штаны из грубой плотной ткани с множеством карманов и серая рубашка, в вырезе которой виднелся край татуировки. Вот ее раньше не было.

Он заметил мой взгляд и наградил меня изучающим в ответ. Я вздрогнула и отступила, но Райан не дал мне уйти, перегородив пути отступления руками. Я оказалась вжата в книжные полки. И впервые за долгие годы увидела его слишком близко.

– Райан, – наконец удалось взять себя в руки, – сколько лет прошло. Что ты здесь делаешь в это время? Только не говори, что пришел за книгой. Ты за мной следил?

Райан оставил вопросы без ответа. Он беззастенчиво рассматривал мое лицо, а потом взгляд скользнул ниже. Готова поклясться: если бы у него была третья рука, он бы даже пощупал!

– Я не поверил своим глазам, когда увидел тебя в толпе. Ты почти не изменилась. Только бегаешь быстрее.

– Чего ты хочешь, Райан? – холодно спросила я. – Мне кажется, наше расставание не предполагало встречи в будущем.

– Я сентиментален. Нам было так хорошо, неужели воспоминания тебя не тревожат, Кайли?

– Нет. Не тревожат. Ты обокрал моего отца и сбежал, оставив меня…

Я прикусила язык, едва не разболтав лишнего. Страх сменился яростью, и если бы я не была фактически прижата к книжным полкам, то могла бы ударить его. Сколько боли он мне причинил! И как теперь легко смеется, рассматривая меня, словно дорогую куклу в антикварном магазине.

А впрочем, куклой я ему и была. Красивой богатой куклой, с которой он поиграл и которая отправилась на чердак, едва надоела.

– Кайли… – начал было Райан.

Даже в полумраке этого дальнего уголка библиотеки я увидела, как его глаза потемнели. Мужчина склонился к моему лицу, обогрел дыханием губы. Сердце снова вышло из привычного ритма. Знакомое тепло разливалось по телу, и я знала: еще немного – и я снова окажусь семнадцатилетней девчонкой, влюбившейся в простого обаятельного парня.

Мое терпение лопнуло, а страх от неожиданности встречи испарился. Теперь все внутри заполнило чувство недоверия к Райану. Что он делает ночью в библиотеке?

Пусть увидел меня на улице и зашел следом, но… видел ли он иллюзию? А если да, уж не его ли это рук дело, иначе почему Райан ни словом не обмолвился о процессии?

Я сжала кулак и ударила по стеллажу, с которого на пол с грохотом посыпались книги. А потом вскрикнула и быстрым движением высвободила пару прядей из прически.

– Ты что делаешь?! – прошипел Райан.

Я снова глухо ударила по полке.

– Отпусти меня! – оттолкнула растерявшегося мужчину.

– Миледи?

Я быстро прижала руку к щеке и на пару секунд сама поверила в наспех состряпанную историю. На глазах даже выступили слезы.

– Отойдите от девушки!

На помощь мне пришел тот самый старик, которого я видела у входа. Внешне он выглядел довольно хрупко, но смотрел на Райана грозно и, кажется, был настроен воинственно.

– Я ничего ей не делал! – Райан растерялся.

– Вы знаете его, миледи? – обратился старик ко мне.

Я быстро замотала головой.

– Мне кажется, он пьян, – испуганно проговорила я, – наверное, позову стражу…

– Да-да, – кивнул старик. – Ступайте, внизу дежурит стражник.

Райан дернулся было в мою сторону, но старик пригрозил магией огня, вспыхнувшей в руке, и он остался на месте.

Простите, добрый дедушка, что вот так убегаю, и спасибо, что защитили. Надеюсь, у вас не будет проблем. У входа я все же, поколебавшись, подошла к стражнику.

– Извините, на втором этаже, похоже, пьяный. Я не видела, что там происходит, но, кажется, какая-то потасовка.

Тот кивнул, скупо поблагодарив, и тут же устремился к лестнице. А я вышла на свежий ночной воздух. От призрачных похорон не осталось и следа. Свободный экипаж нашелся тут же, и спустя десять минут я уже ехала по залитой светом фонарей улице.

– Остановите! – вдруг попросила я, увидев яркую вывеску с бокалом на эмблеме.

Вряд ли я бы смогла провести эту ночь дома. Точно не после встречи с Райаном Хефнером. Уж лучше в бар.

Ненавижу одиночество. Ненавижу прошлое. Ненавижу отца.

– Я бы тоже ненавидела, – хмыкнула барменша, наливая мне второй бокал сидра. – Тирания – вот как это называется, а вовсе не строгое воспитание.

– Наверное, ты права, Эм, – вздохнула я. – Ну, у нас иначе не выходило. Папа во всем был прав, папе не перечили. Я думала, он обрадуется, когда узнает, что мы с Райаном любим друг друга. Райан ведь работал у него. Ну а потом он, прихватив крупную сумму, сбежал. Отец узнал о нас, мне тогда крепко влетело. Райана искали наши юристы, но, увы, он как сквозь землю провалился.

– И ты обнаружила, что беременна.

Эм уже работала здесь, когда я переехала. Я нечасто пила в барах, но, бывало, заходила на завтрак или вечером – насладиться отличным яблочным сидром. Эм всегда была мне рада – ну, или очень хорошо изображала энтузиазм ради щедрых чаевых. И развлекала разговорами.

С чужими людьми проще общаться. И я откровенничала, вывалив сначала все, что случилось со мной этим вечером, а потом и рассказав предысторию наших с Райаном отношений.

– Да, папа был жутко зол. Он меня чуть не убил. – Я усмехнулась. – В прямом смысле. Мачеха чудом спасла. И уговорила его дать мне родить. Я уехала якобы на учебу в Даркфелл, а на самом деле в один из загородных домов. Рожать вот так, дома, почти без поддержки, было опасно – и, будь уверена, если бы все пошло не по плану, папа просто дал бы нам с ребенком умереть. Девочку отдали приемным родителям, я подписала контракт. Отец специально отдал ее в семью, живущую рядом с нами. Чтобы я видела. Он меня так наказывал. Иногда мне кажется, что он до сих пор жив. И видит меня, и злится. И вот-вот вернется.

– Не вернется, – отрезала Эм. – Сволочь уже не поднимется из могилы. А тебе надо начать жить без оглядки на прошлое.

– Думаешь? А я рассказывала, что моя младшая сестра – убийца? Что это она отравила отца, мачеху и пыталась убить нас с сестрой? Что она убила мою лучшую подругу? И собственную мать? И еще неизвестно сколько человек?

– Ну у вас и семейка.

– Не то слово. – Сидр был настолько холодный, что я зажмурилась.

В бар вошли несколько запоздалых любителей выпить. Прежде чем отправиться принимать у них заказ, Эм бросила:

– Знаешь, иди-ка ты домой. И как следует выспись. А утром все обдумаешь. Быть может, все проще, чем кажется. И мимолетная встреча окажется всего лишь встречей.

– Возможно… – с сомнением пробормотала я.

«Иди домой»…

Все дело в том, что у меня больше нет дома. А может, никогда и не было.

* * *

Не стоило мне пить. Не стоило идти пешком.

Я шла медленно, стараясь не выдавать опьянения, чтобы ненароком не попасться страже. Но как же вращалось все вокруг! Под конец, преодолевая последние ступени, я уже держалась за стену. А ключ вошел в замок далеко не сразу. Я с нетерпением ждала момента, когда смогу лечь в постель, закрыть глаза и забыться до утра. А там мне станет жутко плохо. Не забыть поставить у кровати воды…

В доме было темно, а сил заставить светильники или хотя бы свечи загореться не было. За год я изучила все три комнаты так, что могла двигаться с закрытыми глазами. И не стала утруждать себя светом.

Когда я вошла в спальню, вздрогнула, увидев у окна мужской силуэт. Его освещал слабый лунный свет.

– Разлагаешься? – Низкий бархатистый голос оказался знакомым.

– Развлекаюсь, – холодно ответила я.

От испуга хмель сошел на нет, и теперь я хмуро рассматривала визитера.

– Что ты здесь делаешь, Герберт?

– Приехал посмотреть, как у тебя дела. На письма ты не отвечаешь.

Ах да… их было несколько. Я даже не вскрывала, бросая в камин. Так красиво горели…

Вспыхнул свет, и я зажмурилась, мысленно прокляв и мужчину, и цель его приезда, и вообще весь мир.

– Кортни хочет, чтобы ты вернулась.

– А что, тебя она больше не хочет? – язвительно поинтересовалась я.

– Кайла, прекрати. У тебя был год, мы тебя не трогали. Достаточно, чтобы оправиться и понять, чего ты хочешь от жизни. Но ты, судя по всему, ничего, кроме вечеринок, за этот год не видела. Как часто ты напиваешься до такого состояния?

– Я трезвая! – возмутилась я и тут же пошатнулась.

– Разумеется, – холодно хмыкнул Герберт. – Но тем не менее твое время вышло. Ты нужна семье, а значит, должна вернуться.

– Зачем? У вас все в порядке, разве нет?

– Три недели назад в Хейзенвилле неизвестные вломились в чужой дом. В доме находились родители и двое детей, убили мать и ребенка, старший ребенок выжил, отец в критическом состоянии.

– Оу… – Желание язвить как-то пропало.

В Хейзенвилле редко случалось подобное. Кто и зачем вообще смог поднять руку на маленького ребенка? Взрослые частенько становились жертвами своих ошибок, а за некоторые платили смертью. Но малыш?

– Но ведь ты не хочешь сказать…

– Нет, – поспешно ответил Герберт. – Ким в лечебнице, оттуда невозможно сбежать. Убийцу ищут, но встает одна проблема. И решать ее, Кайла, тебе.

– Какая проблема?

– Фамилия семьи – Белами. Их дочь Стелла – единственная, кто не пострадал. В скором времени лекари ее отпустят. Твоя дочь осталась одна.

Я поморщилась. То ли от приступа головной боли, то ли потому, что все же не была законченной стервой. И внутри еще остались какие-то человеческие чувства.

– Мне жаль, – медленно и осторожно проговорила я, – но чем я могу помочь? Делом должны заниматься детективы. Что даст мое возвращение?

– Делом – детективы. А ребенком должна заниматься его мать.

Такого ответа я ожидала меньше всего. Давным-давно, когда мне было семнадцать, мы подписали контракт, что я никогда не подойду к Стелле, а Белами никогда ей не расскажут, чья она дочь. Я никак не могла подумать, что договор разорвет чья-то смерть.

– Я не могу, Герберт! Ей одиннадцать! Я не могу быть для нее матерью! И… не хочу.

– У тебя нет выбора. Родственников у Стеллы нет, после того как Ким обнародовала ваше соглашение, весь Хейзенвилль знает, что ты ее мать. Если мы не заберем девочку, жизнь каждого из нас существенно осложнится. Я не хочу, чтобы Кортни боролась со всем городом. Мы планируем ребенка, и…

– И мне плевать, – закончила за него я. – Планируйте. Рожайте. Я здесь ни при чем, ясно? Мне не нужен ребенок. И я не обязана переступать через себя ради мифического блага семьи. Отец делал все ради семьи. Все ради фамилии. Посмотри, что из этого вышло! Посмотри, что стало с Ким!

Герберт отошел к окну, совершенно спокойно выслушав мою тираду. Чем спокойнее он выглядел, тем больше меня бесил. И я находилась в шаге от того, чтобы начать кидаться вещами.

По лицу Герберта пробежала тень, глаза недобро блеснули.

– Кайла, я муж твоей сестры. Я хочу от нее детей – это нормально. Я не хочу воспитывать твоих детей – это тоже нормально. Честно сказать, я считаю тебя избалованной эгоистичной дурочкой и жалею только об одном – что не могу перекрыть тебе потоки папочкиных денег. И – да, я не собираюсь расхлебывать твои проблемы. Все решено. Глава семьи – Кортни, она сказала свой вердикт, а я лишь тебе сообщил.

– Убирайся! – не выдержала я. – Вы не можете меня заставить. Я сказала, что ноги моей не будет в Кордеро-холле и Стелла мне не нужна. Я не хочу видеть эту девчонку. И тем более не хочу вспоминать ее отца. Выметайся вон из моего дома, Уолдер, пока я не вызвала стражу!

– Ты еще не поняла, Кайла? У тебя нет права выбора. Утром будь готова, – бросил Герберт, проходя мимо. – Мы уезжаем.

Он не увидел мою вскинутую руку со средним пальцем и проигнорировал короткое, но емкое ругательство. Когда шаги стихли, я несколько раз досчитала до десяти, чтобы успокоиться, а потом заперла все двери и окна. А ведь когда-то мне и в голову не приходило проверять замки перед сном. Но чему только не научишься, когда тебя пытается убить собственная сестра.

Не имею ни малейшего желания возвращаться в Хейзенвилль и уж тем более воспитывать там ребенка, которого даже не считаю своим.

Я смирилась с тем, что у меня не будет детей. После тяжелых родов шансов на второго ребенка у меня уже не было, и я научилась с этим жить!

Но не я виновна в том, что Стелла осталась одна. Я отдала ее в достойную семью, я сделала все, чтобы она никогда не узнала о нашем родстве. И, если бы не Ким, никто бы ни о чем не узнал. А теперь… Не понимаю, зачем надо было убивать семью владельца книжного магазинчика. И не хочу знать. Невозможно быть доброй настолько, чтобы брать на воспитание чужих детей. Не для меня.

И Кордеро-холл… С тех пор как туда переехал муж сестры, я чувствовала, что мне там нет места. Я выросла в старинном особняке, где поколениями жили Кордеро, но так и не ощутила связь с этим местом.

Есть Кортни, средняя сестричка, умница-разумница, волевая девочка с талантом к управлению всем этим огромным состоянием. Есть Герберт Уолдер, ее муж, обучающий Кортни налогообложению, документообороту и учету, а параллельно трахающийся с ней в подвале. Есть Диналия, его сестра. Есть Ким, да… любимая младшая сестренка, лежащая в психушке, убившая отца и мачеху, мою подругу и свою собственную мать, чуть не уничтожившая жалкие остатки моей семьи. Не те родственники, к которым хочется ездить на семейные обеды.

Я мечтала покончить с Хейзенвиллем и думала, что раз Кортни практически гарантированно станет первой наследницей, я смогу жить на скромные отчисления, забыв о том, что я тоже Кордеро. Но, похоже, я ошибалась. И удастся ли мне выиграть эту битву за свободу?

Я ложилась спать с тяжелой головой, предвкушая утро, полное «приятных» ощущений. И, конечно, забыла поставить рядом с кроватью воду. Будь прокляты вечеринки. Будь проклят Герберт Уолдер.