Глава восьмая

Константин сидел в стороне от всех и любовался Юлией и Анной, две счастливые, смеющиеся женщины. Раньше Анна была старше Юлии всего на три года, но теперь их разделяло почти десять лет, но это нисколько не мешало сестрам. Он нашел взглядом Радима, граф вел серьезный разговор с Михаилом, видимо, решая вопрос женитьбы, правда, изредка он косил взглядом на свою зазнобу, та, в свою очередь, смотрела на него влюбленными глазами и улыбалась.

Первые два часа после того, как Юлия очнулась на месте силы, ушли на подготовку праздника. В этой зале собрались все Рысевы, даже дети — три мальчика, четыре девочки в возрасте до семи лет и один младенец на руках у жены Артемия, старшего сына Михаила. Кроме родственников тут присутствовал Константин и капитана леткора. Стоило графу увидеть Анну, как он сорвался с места. Она тоже узнала его мгновенно и бросилась навстречу. Рысевы, которые в большинстве не знали историю этих двоих, недоуменно наблюдали за парочкой стоящих посреди огромной залы в объятьях друг друга. Им было плевать на два десятка человек, что сейчас с любопытством смотрели на них, и только старый ведун и отец счастливой боярышни имели виноватый вид. Это их стараниями два любящих человека долгие годы были обречены на одиночество.

— О чем задумались, боярин? — раздался справа от него голос Николая Олеговича.

— О будущем, — ответил Воронцов.

Глава рода Рысевых понимающе кивнул.

— Дело хорошее.

Он опустился в соседнее кресло и посмотрел на девушку и женщину, которые сидели, держась за руки, и смеялись.

— Я уже давно не дед, — неожиданно с грустью произнес старый ведун, — интересы рода давно затмили для меня интересы родичей. Все поставлено на службу Рысевым, в том числе и благополучие моих детей и внуков, а так же и правнуков. Вон, видите девочку лет семи? Это Елена, моя правнучка, она еще не знает, но месяц назад я заключил соглашение с боярином Оленевым, что его внук и наследник Владимир возьмет ее в жены, сейчас ему девять.

— Тяжела шапка Мономаха?

Боярин недоуменно вскинул брови.

— Какая шапка?

— Был такой правитель на востоке, — поняв, что ляпнул лишнее, выкрутился Константин. — Так вот, у него был головной убор — красивейшая шапка, украшенная драгоценными камнями и золотом. Она весила около килограмма, не самая тяжелая корона, но выражение означает о тяжелых решениях, которые правитель вынужден принимать.

— Тяжела, — согласился старый ведун. — Ты еще молод, но скоро поймешь меня. — Он перехватил взгляд Константина, направленный на Юлию. — Я сдержу клятву, — неожиданно продолжил он, — но есть то, что мешает этому, и тебе придется решить эту проблему.

— Начинается, — мысленно тяжело вздохнул Воронцов и приготовился к очередной битве. Он посмотрел на боярина. — Сдается мне, Ваше сиятельство, что вы придумали пару невыполнимых заданий, как в сказках, вроде — пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что.

— Я не отказываюсь от своей клятвы, — качнул головой старик, — и направление я дам четкое. Вы — боярин возрожденного рода, но вы кое-что забыли. Перстень, фамильный меч, грамота, заверенная князем — это не все. Когда ваш род пресекся, мы потеряли часть нашей общности. Боярин — это не только титул, это еще и ноша. Мы по-прежнему хранители империи, нас было четырнадцать, а теперь пятнадцать, но граница четвертого плана, откуда в наш мир прорывается тьма, по-прежнему лежит только на наших плечах. Чтобы стать частью совета и получить голос, вам, Ваше сиятельство, придется вернуть свою усадьбу, а по-хорошему и родовые земли, и пройти инициацию в круге, и чтобы войти в круг, вам потребуется площадка-артефакт, которая где-то в подвалах вашего родового гнезда. И только после этого я дам свое согласие на свадьбу Юлии. Пока у вас только титул, пора становиться полноценным боярином.

«Бля…» — коротко и ясно, правда, все же мысленно, выразил Воронцов отношение к сказанному.

Далекие восточные земли… Совершенно неясно, кто сейчас на них хозяйничает. Даже, если усадьба была закрыта после гибели рода, то там все равно ему будут не рады. А у него из людей Дрозд, где-то в Тверде Лада с Гордом, ну и прислужник. Юлия уже минус, никто ее не отпустит. Да, деньги есть, можно нанять отряд наемников, но много ли навоюешь, имея сотню или две стволов, без базы, без снабжения? Задачка деда невыполнима в ближайшей перспективе.

— Вот за что вы мне нравитесь, Ваше сиятельство, — продолжил старый ведун, — вы — человек дела. Не стали возмущаться, орать, что я вас обманул, топать ногами. Сидите и думаете, как решить поставленную задачу.

«Ну, держись, старик, — мысленно усмехнулся Воронцов, — сейчас я тебя озадачу в отместку».

Он запустил руку в карман и извлек наружу конверт, переданный ему предводителем вольцев.

— Вы, Ваше сиятельство, испортили вечер мне, а я испорчу его вам.

— Что это? — не торопясь брать конверт, поинтересовался Николай Олегович.

— Это послание вам от некоего Орислава.

Судя по тому, как при имени вздрогнул глава Рысевых, он прекрасно знал, кто это.

— В нем, — продолжил Константин, — его предложения по прекращению тайной войны, которая идет уже десятки лет между боярами и вольцами.

— Откуда он у вас? — хрипло поинтересовался Николай Олегович.

— От Орислава, я встретился с ним в Астре.

— И вы живы, — констатировал боярин очевидный факт.

— Как видите, жив, здоров, — согласился с ним Воронцов. — Я просто гонец. Ознакомьтесь с тем, что внутри. Орислав прекрасно понимает, что стоит на кону, мир меняется, и если победит тьма, то в нем не будет уже ни бояр, ни вольцев. А еще он сказал, что заключение мира уже предсказано.

— Я посмотрю, — расстегивая пуговицу кафтана и убирая конверт, слегка нервно ответил старый ведун. — А насчет вас, Константин Андреевич, и задачи, которую я вам дал, поддержка с моей стороны будет полной — люди, деньги, транспорт. Ваша гибель не входит в мои планы. Но вам нужно войти в круг, как полноправному боярину, а для этого требуется принять на свой возрожденный род и часть ноши.

— Что вы готовы предоставить? — начал Воронцов деловой разговор. — И желательно быстро, поскольку времени у нас осталось крайне мало, тьма на пороге.

— Я знаю, новости доходят и до нашего дремучего угла, — согласился Рысев. — Да и тьма уже хозяйничает в наших землях. Вчера ночью опустела еще одна крохотная весь на полсотни человек, и это случилось всего в тридцати километрах отсюда. Но предлагаю перенести разговор на утро, здесь явно не время и не место. Тем более ваша невеста и моя внучка с подозрением косится на наши деловые лица, явно не соответствующие празднику.

Юлия словно почуяла неприятности и решительно направилась в их сторону.

Боярин поднялся, улыбнувшись внучке, обнял ее и поцеловал в щеку.

— Милуйтесь, завтра продолжим, — бросил он напоследок и, оставив Константина расхлебывать неприятности, удалился.

— Судя по твоему озабоченному лицу, — она уселась на освободившееся кресло и пристально посмотрела на Воронцова, — дед, как вы с Ладой говорите, подложил тебе свинью. Выкладывай, в чем дело. Только не говори, что он решил отказаться от клятвы.

— Нет, — покачал головой Воронцов, — хотя после первых его слов я так же подумал. Но ты права, свинью он подложил, и она навалила такую кучу, что смердит за километр.

— Выкладывай.

— Он, как в сказке, придумал мне задание — сходи туда, не знаю, куда, принеси то, не знаю, что, и тогда я позволю тебе жениться на своей любимой внучке. Хотя направление и цель он задал вполне конкретную, и даже помощь людьми и транспортом обещал. Вот только я не представляю, что и сколько нужно, чтобы выполнить задачу. И ведь старый хрыч кругом прав, я вне круга бояр, несмотря на титул. И мне требуется вернуть свою усадьбу, провести инициацию и принять на себя часть ноши, которую они несут испокон веков.

— Он понимает, какой это риск? — когда он закончил, спросила боярышня.

— Думаю, да. Но у него свои резоны, и я их понимаю. И сделать это необходимо до начала войны, иначе боярские роды просто не примут безродного, пусть и отмеченного Сварогом. Чтобы получить их поддержку, придется стать равным.

— Когда летим?

Воронцов улыбнулся. Он знал, что куда бы он не пошел, она всегда будет с ним. Николая Олеговича решение внучки не обрадует, но сомнительно, что он сможет с ней справиться, это уже не та боярышня, которую он знал.

— Такое с наскоку не делают, — произнес Константин. — Нам нужно будет заскочить в Тверд, взять с собой Ладу и Горда, я не смогу полноценно опереться на людей твоего деда. Они его люди. А мне нужно, чтобы кто-то прикрыл мой тыл, тот, кому я доверяю.

— Пойду, обрадую Радима.

— Не торопись, — ухватив ее за руку и усаживая обратно в кресло, остановил ее Константин, — ему сейчас не нужна эта информация, она вполне терпит до завтра, а то и до послезавтра. Видишь, как они счастливы? Не надо им портить встречу новостью о разлуке.

Юлия посмотрела на счастливую сестру и кивнула.

— Знаешь что, любимый, тут есть одна несчастная девушка, которой требуется внимание жениха. Дед подложил нам свинью, ответим ему те же.

— Чем? — не понял Воронцов.

— Тем, чем занимаются взрослые люди по ночам, — подмигнула Юлия.

— О, это я всегда рад, — вставая и беря ее за руку, ответил Константин, — тем более я соскучился.

Хоть нравы здесь и были строгими, особенно среди бояр, но, поскольку он официально жених боярышни, а значит, уже можно. Традиция вывешивать окровавленную простыню после первой ночи, исчезла уже лет двести назад. Так что, достаточно отсутствия претензий жениха на нарушенную невинность.

Они исчезли с приема почти незаметно. Юлия по дороге подмигнула сестре.

— К тебе или ко мне? — схохмил Воронцов.

— К тебе, — тут же ответила Юлия, — ты боярин и гость, у тебя собственная охрана, никто не позволит вломиться в твои покои.

— Ага, я прям вижу, как Дрозд пытается задержать твоего отца, рвущегося в спальню с родовым мечом в руках, чтоб зарубить наглеца, лишившего невинности его дочь.

Юлия не выдержала и рассмеялась.

— Ну, мы хотя бы успеем одеться, гвардейцы же просто в сторону отойдут.

— Значит, ко мне, — согласился Константин.

Они спустились по центральной лестнице, каждый гвардеец со счастливой улыбкой кивал вернувшейся боярышне.

— Как думаешь, они уже нас сдали?

— Нет, — уверенно ответила Юлия. — Сигнал пойдет, когда мы запрем за собой двери, до этого момента никто не посмеет нас остановить.

— Да и после не посмеют, — улыбнулся Константин, — надо будем воевать.

— Вот поэтому к тебе. В принципе, вторжение в палаты боярина, даже если они в усадьбе другого боярина, это повод к войне. Мой отец достаточно благоразумен, да и повод, что невеста с женихом уединились, не настолько весом, чтобы вламываться к тебе среди ночи.

Дрозд, увидев их на пороге, вскочил и поклонился.

— Боярышня, я рад вас видеть теперь во плоти, если можно так выразиться.

— Здравствуй, Дрозд, — улыбнулась ему Юлия. — Я тоже рада знакомству. А еще очень благодарна, что сохранил моего будущего супруга. А теперь извини, у нас много дел.

Константин подошел к наемнику и шепнул в ухо:

— Будем заняты. Не спать. Никого не пускать, только если Сварог явится. Двери не открывать, всем отвечать — не велено.

— А если боярич лично, — испугался Дрозд, — или сам боярин?

— Пусть идут лесом. Эти палаты сейчас неприкосновенная собственность рода Воронцовых. Не беспокойся, не думаю, что кто-то полезет, это так, на всякий случай.

— Слушаюсь, Ваше сиятельство, — отчеканил Дрозд и пошел запирать двери.

Константин вошел в кабинет и увидел стоящую возле стола Юлию. В комнате было темно, только лунный свет, бьющий в большое окно, освещал девушку. Она была прекрасна — высокая, алые волосы спадают каскадом, они прижаты золотым очельем, с него свисают пара подвесок, в которые вставлены крупные ярко-зеленые изумруды. Темно-синие глаза смотрят с вызовом. Плечи открыты, часть груди рвется наружу из довольно внушительного декольте, алое платье скроено так, что сзади не слишком длинный шлейф, а спереди косая юбка, справа на палец выше середины бедра, слева спускающаяся чуть ниже колена. Платье под цвет волос алого цвета, украшено золотой вышивкой и расшито жемчугом, на талии также расшитый поясок, на ногах высокие сапожки на шнуровке. Выглядела она потрясающе, особенно в ярком лунном свете, который бил в окно.

Константин понял, что до кровати они не дойдут, или дойдут, но не сразу. Шагнув вперед, он страстно поцеловал ее в губы. Рука легла на талию и с силой притянула к себе. Девушка и не отстранялась, она прижалась к нему всем телом. Ладонь легла на бедро и пошла вверх проникая под короткую косую спереди юбку, трусики, скользнув по ногам, упали на пол. Но Воронцова не интересовало местное нижнее белье, сейчас его интересовало только то, что под ним. Рывком подняв Юлию, он усадил ее на пустой стол. Руки же принялись ласкать девушку, заставляя ее максимально расслабится. Она задышала чаще, подаваясь навстречу.

— Прости милая, будет немного больно, — шепнул он, и резко притянул ее к себе.

Боярышня вскрикнула, но потом, закусив губу, больше не издала ни звука. Только закинула ноги на бедра Воронцова. Да, в отличие от астральной оболочки, она была совершенно неопытна, но училась быстро. На секунду девушка отстранилась и применила слабенькую веду лечения, которая помогла избежать неприятных последствий первого раза. Да уж, ведическая медицина творила чудеса почти мгновенно. Она откинулась на спину и издала долгий протяжный стон, он все же сумел ее довести. То, что его наверняка слышал Дрозд, который караулил за дверью, Константина не интересовало…

Разбудили Воронцова солнечные лучи, бьющие в глаза. Когда он перенес Юлию в спальню, то забыл закрыть шторы, и вот теперь расплата за непредусмотрительность, хорошо хоть до его окон оно добиралось в девять утра.

Воронцов сел, бросил взгляд на смятую постель и едва прикрытую краешком одеяла разметавшуюся боярышню. Константин, прихватив сигариллы и зажигалку, отправился в ванную. Надо сказать, Юлия измотала его прилично, и разило от него потом, как от рысака после доброй скачки.

Ванна набралась быстро, и Воронцов с недокуренной сигариллой в зуба погрузился по грудь в горячую воду. Он как раз успел докурить и раздавить окурок в пепельнице, когда услышал за спиной, как шлепают босые пятки по паркету.

— Вам, Ваше сиятельство, спинку не потереть? Я теперь могу, — раздался у него за спиной игривый голос Юлии.

Константин улыбнулся, именно эти слова произнесла она, когда он принимал ванну в здании совета после прогулки по изнанке, где они завалили отверженного.

— Потом потрешь, — ответил он. — Забирайтесь ко мне, боярышня, тут хорошо. Тем более, скоро посыльные от вашего деда будут ломиться в мои двери, хорошо, если без гвардейцев. Сейчас бы позавтракать.

Юлия, великолепная в своей наготе, переступила через бортик и опустилась в воду, которая тут же выплеснулась из ванной на пол.

— А насчет позавтракать, это я сейчас организую. Вы, Ваше сиятельство, заслужили.

— Интересно, как ты это сделаешь? Неужели где-то в платье у тебя спрятан мыслеглас.

— Зачем такие сложности? Ты не забыл, что я настроена на защиту усадьбы? И теперь я могу позвать на помощь или слуг из любой точки. Даже отсюда. — Она прикрыла глаза и с минуту молчала. — Ну вот, и все, — с превосходством посмотрела она на Воронцова своими темно-синими глазами, — завтрак будет нас ждать минут через двадцать, его оставят у дверей, ведь Дрозд по-прежнему исполняет твой приказ, и без твоего разрешения никого не пустит.

— Верно, — согласился Константин и, нащупав под водой лодыжку Юлии, провел по ней пальцем.

— Да, чувствую, рано мы завтрак заказали, — подалась к нему девушка. — Ну да ничего, не остынет.

— Не остынет, — согласился Воронцов и, притянув ее к себе, поцеловал в губы.

Завтракали вдвоем в спальне. Дрозд прикатил столик и оставил его у кровати. А сам был отправлен спать, так как зевал он во весь рот, и, наверное, только чудом не порвал его. Его место занял прислужник с четким наказом — никого не пускать.

— Что дальше? — спросила девушка, промокнув салфеткой рот.

— Дальше я отправлюсь к твоему деду и отцу, они будут сверлить меня злыми взглядами, я их буду мысленно посылать, и мы обсудим так внезапно организованный его сиятельством поход на восток. Самое плохое, что я не представляю, что творится на родовых землях. Цела ли усадьба? Захвачена или свободна? Кто правит? Я не планировал туда соваться до окончания войны, и даже не стал просить Горда, чтобы он собрал информацию по своим каналам.

— А вот тут ты ошибся, — улыбнулась Юлия. — Я видела, что ты нисколько не интересуешься родовыми землями, упуская из вида их важность и ценность. Но последние дни в Тверде выдались суетными и нервными, и я попросила Подземника от твоего имени, конечно, навести справки. — Выдав информацию, она уставилась на Воронцова, ожидая реакции, возмутится, рассердится или …

Или.

— Умница, — улыбнулся Константин, делая глоток взвара, — все ты правильно сделала. Мне действительно было не до этого, да и забыл я о них, не считал ни важным, ни ценным, поскольку ресурсов заниматься еще и ими у меня не было. Я так понимаю, никакой информации у тебя нет?

— Откуда, — притворно возмутилась Юлия, — мы через день улетели меня спасать. Так что, в любом случае потребуется вернуться в Тверд, хотя сомнительно, что наемнику удалось узнать что-то серьезное за столько короткий срок.

— Я тоже так думаю. Ему, скорее всего, не хватило времени даже связаться со своими знакомцами в тех краях, ведь их еще найти нужно. Возможно, он успел только с купцами поговорить. Тверд — торговый город, и караваны из него идут во все концы бывшей империи. Так что, если ему что и удалось, то немного.

— Все равно лететь придется.

Громкий стук в дверь оторвал Константина от сладкого пирожка с яблочным повидлом. Вздохнув, он запахнул толстый тяжелый халат и поплелся открывать.

На пороге стоял гвардеец с шнуром офицера и при оружье, артефактный клинок слева, рядом жезл, справой стороны револьвер.

— Ваше сиятельство, вас ждут через полчаса в большом кабинете его сиятельства Николая Олеговича.

— Буду, — ответил Константин и закрыл дверь.

Когда он вернулся в спальню, Юлия уже сидела одетая.

— Собирайся, — произнесла она, — нас ждет взбучка и очередной бой с дедом.

— Хрен им, а не взбучка, — сбрасывая халат и ища свои панталоны, отозвался Воронцов, — просто пошлю их, куда подальше. Я уже вырос из возраста, чтобы меня отчитывали, тем более за то, что я провел ночь с любимой женщиной, которая тоже взрослая и вполне самостоятельная.

Юлия улыбнулась, разглядывая, как Воронцов упал на пол, заглядывая под кровать. Потом он матюгнулся и отправился в кабинет, все ведь началось около стола, а значит, и одежду нужно искать там. Не ошибся, все валялось кучей на полу. Порадовавшись зачарованию, сделанному Ладой, он быстро облачился, нашел глазами трость, и вернулся в спальню.

— Я готов.

— Тогда, пошли, — поднимаясь и осматривая суженного, ответила Юлия.

Подошла, поправила какую-то только одной ей видимую складку, убрала собственный алый волос с кафтана. Признав вид удовлетворительным, улыбнулась, быстро поцеловала его и направилась к выходу.

С Анной и Радимом они столкнулись на втором этаже. Выглядели влюбленные не выспавшимися. Воронцов с графом обменялись рукопожатиями и понимающими взглядами, но ни словом об этом не обмолвились.

— Вас тоже боярин позвал? — спросил капитан леткора.

— Да, — ответил Константин, поднимаясь по лестнице. — И сдается мне, что у него есть план, который касается нас обоих. И цена у этого плана примерно одинаковая — возможность быть с теми, кого мы любим.

— Я так понимаю, ты знаешь, о чем пойдет речь?

— Догадываюсь, — уклончиво ответил Воронцов. — Нам предстоит еще совместное дело.

Гвардейцы, стоящие на часах, распахнули двери «большого» кабинета. Да, название советовало, довольно приличных размеров зал, метров десять на десять, стол буквой «Т», очередные книжные шкафы, какое-то оружие на стенах

— А вам что тут нужно? — жестко поинтересовался глава рода, глядя на Анну с Юлией.

Анна смешалась, все же она была боярышней до мозга костей, и подчинение старшему в роду было в приоритете. А вот Юлия молча прошла к столу и уселась напротив отца.

— Я здесь, Николай Олегович, по праву рождения. Я Рысева, и сейчас тут решается судьба моего жениха, а значит, и моя собственная, и я имею право приять в этом участие.

Воронцов мысленно рассмеялся. Да, наверное, все же зря он слишком много рассказывал боярышне о своем родном мире.

С лица Анны неожиданно слетела растерянность, она решительно направилась к столу и села через стул от сестры, оставляя место для Радима.

«Шок — это по-нашему», — усмехнулся про себя Константин и занял свое место, положил свою ладонь поверх руки Юлии и тихонько сжал пальцы, за что получил в ответ полную света улыбку.

Радим, секунду помедлив, поступил так же.

Николай Олегович от выходки внучек дар речи потерял. С минуту он сверлил, их злым взглядом, надеясь, что они поддадутся и уйдут, но те его мужественно игнорировали, хотя пальцы Юлии под рукой Воронцова слегка нервно подрагивали.

— Ладно, оставайтесь, но рта не открывать, — поняв, что пауза затянулась до неприличия, произнес он. Потом стрельнул взглядом на Константина и Радима. — Рад видеть вас, боярин, граф, — вежливый полупоклон гостям, после чего снова занял свое место. — Нам есть, что обсудить, — продолжил он, потом посмотрел на Воронцова. — Начнем с того, что касается Константина Андреевича косвенно. Я ознакомился с содержанием конверта. В принципе, все это выполнимо, нет никаких неразрешимых требований. Но это нуждается схода всех глав боярских родов. Он состоится через месяц в Астре. Да, у нас есть такие возможности. Кстати, последний сход был полтора года назад, когда пресекся род Воронцовых, и на наши плечи легла дополнительная тяжесть. Надеюсь, боярин, вам не нужно объяснять, почему я тяну со встречей, и назначил ее только через три недели?

— Не нужно, — покачал головой Воронцов. — Вы ожидаете, что к этому времени я верну себе усадьбу, проведу инициацию и буду полноправно на сходе представлять пятнадцатый боярский род.

— Все верно, — согласился с его выводом Николай Олегович. — Теперь о деле. У вас есть месяц на то, чтобы вернуть свои вотчины. Сейчас там безвластие, аристократы, разделившие земли вашего батюшки, потеряли на них права, как только было объявлено о возрождении рода Воронцовых. Тем более они делили эти земли незаконно, только князь мог разделить земли боярина и отдать их кому-то другому. Но князя нет. И это еще одна причина, по которой вы, боярин, должны вернуть свое родовое гнездо. Там, в сокровищнице, древнейший артефакт, созданный богами, которые оберегали землю росскую. Андрей Александрович Воронцов, ваш батюшка, не успел его передать, а он важен для всей земли и всех родов. Это вторая ваша цель. И даже самая важная, просто никто кроме вас не может войти в родовую сокровищницу.

— Что это за артефакт и почему он так важен?

— Это одна из причин, почему у нас до сих пор нет князя, — тяжело вздохнул старый ведун. — Бояре не выбирают князей, только этот артефакт укажет на достойного и призовет его на служение земле росской. Пока был жив род княжеский, титул передавался по наследству, но после гибели всех его членов, нам для этого нужен артефакт.

— Почему его не использовали сразу? — уловив нестыковку, спросил Константин. — Шестьдесят лет прошло.

— Потому что артефактов два. Первый был у хранителя, второй в княжеском дворце, но год назад нашелся человек, который смог проникнуть в палаты Артемия III и вернуть его. И сейчас он у боярина Оленева.

— Вы получили доступ к сокровищнице? — впервые за все время подал голос Радим. — Невероятно!

— Нет, — качнул головой боярин Рысев. — В тот день, как всем известно, к князю доставили пленного боярина Георгия Новина…

Так вот какая фамилия была у ведуна, и вот почему его земли были утеряны, а Каменногорск пал под тьмой. Это многое объясняет.

— …. артефакт с божественной частичкой, — меж тем продолжил глава рода Рысевых, — потребовался, как доказательство знатности пойманного, такова традиция, его доставали только в случае, когда нужно подтвердить подлинность крови.

— И что, мародеры не нашли его раньше, чем ваш человек? — поинтересовался Константин. — Я видел следы людей во дворце, они неплохо выгребли оттуда, и наведывались не один раз.

— Не нашли, — подтвердил старый ведун. — Артефакт ведь божественный, из времен славов, его в руки может взять либо хранитель, либо обладающий необходимым даром. Мы очень долго искали такого человека, и нашли недавно. Он его добыл, но мы не успели им воспользоваться, так как лишились второй части, падение рода Воронцовых произошло стремительно, мы даже не знаем, что там, на востоке, случилось. Кстати, поздравляю вас, Константин Андреевич, вы хранитель. И только, когда мы призовем князя, мы сможем говорить о полноценной подготовке к войне.

— Значит, все же, пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что, — подвел итог Воронцов. — Ладно, берусь, хотя времени очень мало на такое мероприятие. Что вы сможете мне предоставить? Как понимаете, своих людей у меня нет.

— Поговорим, — радуясь, что предварительное согласие получено, произнес Николай Олегович. — Роман, давай, излагай, это твоя вотчина.

Боярич кивнул и открыл лежащую перед ним папку.

— Мы готовы предоставить...