Глава 14

Викуля постоянно шмыгала носом. Она, папина маленькая любимица, никак не могла справиться с волнением. Катюша гладила ее по голове, но сама при этом выглядела собранной. Мама тоже пришла. Она сидела молча и пялилась в стену, всем видом демонстрируя, что не переживает. Отец до сих пор находился в реанимации, и пока не прозвучат хоть какие-то новости, никто, включая показательно равнодушную Марию Максимовну, с места не сдвинется.

Сеня усадил Настю на лавку, а сам тихо поинтересовался у остальных, что купить. Сбегав за кофе, он сел рядом с женой и взял за руку. И до нее только теперь дошло, что она натворила. Точнее, как не вовремя она это натворила. Теперь ей не только за отца переживать придется, но еще и тратить силы на то, чтобы не вырывать конечности из теплой ладони Сени.

— Я пойду позвоню — отпрошусь назавтра, — сказала она, чтобы встать и хотя бы ненадолго отойти.

А еще она знала, что тяжесть внутри станет хотя бы самую малость полегче, если она услышит его голос. Кратко объяснила ситуацию, попросила предупредить отца и Веронику, но на всё это Артём ответил только:

— Я приеду.

— Не надо.

— Насть, ну что в этом странного? Ведь все знают, что мы с тобой… друзья. Что странного в том, что я приеду в больницу к твоему отцу?

— Не приезжай.

— Я не могу.

И уже через полчаса он тоже стоял в больничном коридоре, тихо обсуждая с Катюшей ситуацию. За минуту до этого он пожал руку Сене, но к Насте подходить не стал. В его присутствии и в самом деле не нашли ничего подозрительного — она надумывала себе. И тем не менее, теперь ощущала себя не в своей тарелке. Один из врачей вышел и сказал, что причин для беспокойства стало меньше, но состояние по-прежнему не стабилизировалось. Это он так родственников утешал, но даже после этих слов мама шумно выдохнула. Если бы была большая опасность, то врач не давал бы такие спокойные комментарии и не покидал бы реанимацию. Даже Викуля носом шмыгать перестала.

Настя готова была провалиться сквозь землю, понимая, что Артём смотрит, как Сеня обнимает ее, целует в висок и говорит:

— Дорогая, теперь все будет хорошо!

Она кожей чувствовала взгляд, и оттого ее щеки горели. Не станет же она шарахаться от родного мужа, который от чистого сердца пытается ее поддержать? Не ждет же этого Артём прямо сейчас? Сам-то и переодеться успел, и душ, наверное, принять… Но Настя, как ни старалась, грязной себя почувствовать так и не смогла. Ей грязнее было оттого, что Артём слышит это бесконечно повторяющееся «дорогая». На помощь пришла Катюша, вдруг подойдя и взяв ее за руку:

— Пойдем, сестренка, пройдемся, ноги разомнем. Сень, позовешь, если врач выйдет? — и, проводя ее мимо Артёма, кивнула ему, чтобы тоже следовал за ними.

Катюша остановилась только в безлюдном холле, отпустила Настину руку и уставилась на Артёма:

— Ты почему приехал?

— Я ему говорила не приезжать! — зачем-то оправдывалась Настя.

Артём молчал, глядя Катюше в глаза. Та даже вытянулась в его сторону, чтобы что-то там получше разглядеть, и ахнула:

— Едрить-колотить! Вы что, уже спите вместе?

У Насти дар речи пропал, зато Артём легко улыбнулся:

— А что, Катюша, ты играешь за белых? Выбирай сторону, а то скоро весь мир расколется на два лагеря.

Катюша сторону и выбрала:

— Вы совсем, что ли, рехнулись? Настя! — она повернулась к сестре, но та только ресницами хлопать могла, поэтому Катюша снова обратилась к внешне более вменяемому Артёму: — Я так и знала, что этим все кончится!

— Почему же кончится? Этим все начнется, — он оставался настолько спокойным, что удивил этим и Настю. Волновался он, кажется, только когда ее целовал. — Катюш, ты все равно с этим ничего не сделаешь. Но лучше кричи погромче — сильно упростишь мне задачу.

Катюша испуганно тут же сбавила тон, оборачиваясь в сторону коридора, откуда они пришли:

— Ладно. Я вам потом обоим уши надеру. Сейчас не время для скандалов. Но, Настя, Сене тогда скажи… — она внимательно посмотрела на сестру. — Едрить-колотить! Ты уже решила разводиться? Да когда вы успеваете-то? Я целыми днями на ногах — ни черта не успеваю, а эти женятся, разводятся, сходятся, расходятся…

Артём усмехнулся, а Настя продолжала хлопать ресницами. Но по тону сестры поняла, что та со временем примет. Как и все примут. Когда они шли обратно, она позволила на пару секунд Артёму сжать свою руку.

— Я все понимаю. Что сейчас не время. И завтра будет не время, — Артём наклонился к ее уху. — Только не целуйтесь при мне, я не выдержу.

— Тогда уезжай.

— Ну уж нет. Я еще и с вами ночевать домой поеду, если другое какое шаманство не придумаю.

— Какое еще шаманство?

— Темное. Ну и, само собой, мистическое.

— Когда ты уже повзрослеешь?

Прогнозы врача были оптимистичные, но отца оставят пока в реанимации, чтобы понаблюдать. Поэтому до завтра к нему нельзя, однако он просил передать им привет. Викуля, которая долго держалась, только на этих словах и разревелась. Все брели к выходу, уже спокойно улыбаясь и разговаривая гораздо громче.

— Дорогая, — обратился Сеня к Насте, — ничего если я с утра в область уеду? Но могу и попытаться отменить командировку. Правда, ночь уже…

— Да нет, поезжай. А я до обеда отсыпаться буду, в школу завтра не надо. Потом к отцу.

— Мне уже в четыре утра выходить, только и успею вещи собрать.

Настя спиной чувствовала, как Артём позади беззвучно смеется. Лучше б поесть чего нашаманил.

* * *

Он позвонил ей в пять:

— Когда он вернется?

— Так ночью, — Настя не могла окончательно проснуться. — Артём, я же почти не спала!

— То есть у нас весь день? Я вообще не спал! — он смеялся. — Настя, я в машине, выходи быстрее. Поедем куда-нибудь, а к вечеру в больницу к отцу, если его в кардиологию переведут. Я с Катюшей договорился — она позвонит, если какие новости будут.

— С Катюшей?!

— Чему ты удивляешься? Я умею быть коммуникабельным, если нужно. Я же твоих вчера домой отвозил. И знаешь, Викуля тоже догадалась — улыбалась странно, а глаза круглые, как тарелки. Только мама твоя так переволновалась, что ничего вокруг не видела. А я-то надеялся, что мы период оплеух сразу переживем… Настя, ты там собираешься?

— Не очень. Артём, давай держать себя руках?

— Так и я о том же! Я тебя буду держать в руках, а ты меня. В общем, если через пять минут не выйдешь, я к тебе поднимусь. Будем с тобой брачное ложе осквернять, я только за.

— Артём!

— Четыре минуты.

Настя летала по квартире и беспричинно смеялась, будто окончательно умом тронулась. Уже в дверях развернулась и оставила на тумбе кольцо. С этого и начались самые безумные десять часов за всю ее прожитую жизнь.

Они поехали за город и остановились в круглосуточной придорожной забегаловке, чтобы перекусить. И пьянели еще сильнее оттого, что на людях могут бесконечно прикасаться друг к другу, ловя только понимающие улыбки, но не осуждение. Даже стало жаль, что в такую рань на них смотрели только работники да хмурые дальнобойщики.

— Молодежь, вам кофе еще подлить? — подплыла к ним улыбчивая женщина.

— Подлить, подлить! В жизни такого вкусного кофе не пил. Что за зерна?

Та растерялась:

— Так… растворимый, в пакетиках. Три в одном.

— Идеально! Надо домой закупить оптом, да, Настя? Мы же найдем дома место для оптовой партии кофе в пакетиках?

Настя понимала, что он шутит, но… и сама ни разу не пила кофе вкуснее. Женщина посмотрела и на нее, улыбнулась еще шире:

— Вы только не тяните — женитесь быстрее. И не тратьте время на пустяки. Детишки у вас красивые будут!

Настя при слове «детишки» немного напряглась, но тут же обо всем забыла, когда Артём заявил:

— Так мы и не тянем! В мае свадьба.

— О, так совсем скоро уже! Только… — женщина нахмурилась, — в мае же нельзя! А то всю жизнь маяться будете!

— А это плохо? — засомневался Артём. — Настя, в мае нельзя! Перенесем на апрель?

— Вот он у тебя шебутной! С таким в любом случае намаешься, — расхохоталась женщина и направилась к столику, где разместились хмурые дальнобойщики.

Счастливый от такого грандиозного комплимента Артём оставил хорошие чаевые. Но в этих краях буржуйские привычки еще не прижились, и женщина выскочила за ними на улицу — мол, деньги забыли. Артём с Настей только помахали ей.

Они отправились на дачу Александра Алексеевича, чтобы природой полюбоваться. Природа их не сильно впечатлила. Или не было там никакой природы? Они даже кровать на ощупь искали, а уж остального вообще не замечали. А когда нашли, там надолго и остались. Настя упивалась счастьем, которое выхлестывалось с тихой дремоты на несколько минут до нового буйства, а потом обратно. И даже не стеснялась своей наготы, пока Артём не стеснялся ее разглядывать.

— Что, теперь я стала красивая? — она дразнила его, не давая поцеловать.

— В смысле, «стала»?

— Ну ведь ты говорил, что на «Мисс Вселенную» меня бы не послал!

— Правильно говорил.

— Потому что некрасивая? — Настя прищурилась.

— Потому что не послал бы!

И очередное буйство. В пропасть достаточно сорваться один раз — а потом лети себе, наслаждайся, всё равно уже ничего не поделаешь.

— Мы сразу будем жить вместе. Вот только решай — квартиру снимать или в доме отца?

— Нет, Артём, я поживу у мамы. Хотя бы до развода. Ей как раз хватит этого времени, чтобы полностью высказаться.

— Это слишком долго. Но я что-нибудь нашаманю. А потом? Спрошу иначе — поближе к Веронике или подальше от любопытных детских глаз?

Поближе к Веронике, конечно. Настя бы уверенно выбрала этот вариант, если бы не предвидела неловкость, которая обязательно возникнет, если однажды она придет в этот дом с Артёмом. Он будто мысли ее прочитал:

— Давай попробуем жить у отца, уйти успеем. А на счет косых взглядов не переживай — через десять лет все постепенно забудут! — он целовал ее запястье.

— Поцелуй-ка сюда! — потребовала Настя и показала на ключицу.

— Пф! Не хочу! — Артём касался губами ее плеча, шеи, груди, но избегал указанного места. — Везде хочу, а там не хочу!

Ей пришлось мстить, тоже целуя, куда придется, без спроса.

— Ты какая-то холодная со мной, — Настя от этой фразы расхохоталась. — Подозреваю, что ты меня не хочешь.

— Очень, очень хочу, — призналась она, будто ему на самом деле нужны были доказательства.

Но он словно и не слышал, продолжая рассуждать сам с собой:

— Надо разбудить твою сексуальность… Знаешь, я тут недавно прочитал, что есть какое-то физиолечение, бесплодие и гинекологию так лечат. Девчонки на форуме смеются, что после этой процедуря сил нет, как секса хочется, на стены лезут! Я мечтаю тебя туда отправить, а потом оказаться первым встречным.

— А что ты делал на этом форуме? — спросила она, хотя и без объяснений уже поняла.

— С девчонками общался, что ж еще?

— Артём, — Настя положила голову на его плечо. — Мы, конечно, можем попытаться бороться, но вряд ли выиграем.

— Так веселее же проигрывать вместе. И в шведской клинике. Ты была в Швеции?

И Настя снова тихо смеялась:

— Раз двести. Надоела уже эта Швеция, вот в Дании намного лучше.

— А я в Швеции ни разу не был… Честно, не был. Свози меня в Швецию, Насть!

* * *

У входа в больницу дожидались Катюша с Викулей. Викуля улыбалась, но глаза оставались удивленными тарелками, а Катюша вместо приветствия заявила:

— Вы только гормонами не захлебнитесь! Совсем спятили. Я, конечно, молчу… — это, по ее мнению, так люди молчат. — Но сначала бы с Сеней решили. И отец в больнице, только вчера был в критическом состоянии, могли бы и подождать со своей… романтикой.

И Настя снова не смогла заставить себя почувствовать стыд. Хотя это и был первый звоночек, трезвонящий о том, что они слишком увлеклись друг другом. Будто в мире больше никого нет. Но у обоих не осталось душевных сил, чтобы переживать об остальном мире. Часто так и бывает: сначала вода пробивается по капле, а как пробьется — волной сносит плотину. Именно это с ними и произошло.

На следующий день приехали и родители Сени, чтобы проведать больного. Они не собирались задерживаться дольше, чем на пару дней, поэтому Настя просто решила отложить разговор с мужем. Сложно расстроить одного человека, но расстроить сразу троих для Настиного характера было невозможно. Особенно после того, как свекровь обнимала ее, называла «дочкой» и повторяла, что никогда не упрекнет ее в отсутствии внуков. Но Настя в этот момент думала только о том, какую причину придумать, чтобы улизнуть из дома и встретиться с Артёмом хотя бы на пять минут. И чуть не расплакалась от счастья, когда получила от него сообщение: «Я все понимаю. И готов ждать тебя вечно, но предпочел бы обойтись без этого. Читаю книжки из комнаты Наташки — еще немного, и я уже не буду прежним. Психика постепенно накрывается медным тазом». А Сеня даже не поинтересовался, почему Настя так глупо улыбается телефону.

* * *

— Насть, отец собрался сбежать из больницы! — сообщила по телефону Викуля в панике. — Говорит, что уже в полном порядке, и больше там оставаться не может! Мы к нему. Катюша грозится довести его до второго инфаркта, если он не утихомирится! Ты как скоро подтянешься?

— Я… позвоню ему. У меня сегодня много дел…

Настя обернулась и посмотрела на Артёма. А что еще она могла ответить Викуле, если Артём полчаса назад спихнул деловую встречу на отца, чтобы остаться с ней наедине? Александр Алексеевич еще три дня будет недовольно хмуриться по этому поводу.

* * *

Через несколько дней Артём, узнав, что она весь день проведет с Вероникой, тут же прилетел домой из офиса. И потащил ее из детской, несмотря на возмущение сестренки.

— Ты почему ему до сих пор не сказала? — он прижал ее к двери в своей комнате.

— Да понимаешь, он ведь спал, когда я уходила. А потом Вера Петровна позвонила, сказала, что ей уехать надо… Вот я после своих уроков сразу сюда и приехала. Сегодня скажу, ты не волнуйся.

Настя совершенно не лукавила. Она ни на мгновение не усомнилась в том, что справится и все объяснит мужу. И тягостное ожидание неотвратимого сводило ее с ума не меньше, чем Артёма, но от этого уверенность только росла — каждая секунда разлуки давалась все сложнее. Настолько, что она уже была морально готова причинить боль Сене, лишь бы больше не чувствовать своей.

Артём оторвался от ее шеи и посмотрел в глаза:

— Тебе это сложно, да? Давай я ему скажу — минуты две уйдет. И все, вопрос решен.

— Артём, — она улыбалась и целовала его в подбородок, — сегодня скажу. Я больше не хочу…

Вероника забарабанила в запертую дверь:

— Настя, Тёма, вы почему меня бросили?

— Ника, дай нам еще минуточку, — умолял Артём. — Порисуй пока.

— Мне скучно!

Им пришлось выйти, но уже через пять минут, когда Вероника увлеклась мультфильмом, снова потянули друг друга за ближайший угол, чтобы хоть раз поцеловать и какую-нибудь ерунду на ухо шепнуть.

— Скажи, что любишь меня, Настя. Почему до сих пор не сказала? Ведь любишь же!

— Тёма! — подбежала Вероника. — Пойдем вместе пазлы собирать!

— Да, — Настя ответила через полчаса, когда Вероника заканчивала картинку.

Артём сделал вид, что не понял. Настя многозначительно глянула на его сестру — дескать, не место это обсуждать. Но глаза у него заблестели. И потому, как только Вероника отправилась обедать, крикнул ей, что им с Настей срочно нужно прогуляться, и потащил ту на улицу. Ему обязательно нужно было услышать это от нее — вопрос жизни и смерти, который никак не требовал отлагательств. Вероника бросилась было за ними следом, но Настя остановила немного нервно:

— Ты пообедай пока! Ну что на тебя сегодня нашло, Вероника? Ты ведь обычно так себя не ведешь.

Они только от дороги отошли и тут же вцепились друг в друга, позабыв о том, что их могут увидеть. Захлебнулись-таки гормонами, как выразилась бы Катюша.

— Тёма, Настя! Ну вы почему меня опять бросили?

Вероника смотрела только на них и на бегу натягивала пальтишко, выбегая на дорогу, по которой неслась иномарка.

Артём бросился вперед, Настя закричала. И, наверное, в этот момент они и шарахнулись о реальность. Им нужен был год, чтобы окончательно сблизиться, но хватило и доли секунды, чтобы проклясть друг друга. Понять, что они уже настолько обезумели, что были морально готовы нанести боль кому угодно, лишь бы продолжать держаться за руки. Вот и нанесли.

Водитель среагировал молниеносно, поэтому успел повернуть, зацепив Веронику бампером. После неприятного скрежета машина остановилась, мужчина вылетел из нее и бессильно рухнул на колени, увидев, что девочка жива. Правда, ударило ее сильно, но хотя бы жива. Он потом, когда говорить сможет, только заорет матом. А пока он стоял на коленях и улыбался, пристально разглядывая на свои ладони. Только ему было известно, что сделали его руки — еще до того, как мозг успел понять — позволили не сбить на полной скорости неизвестно откуда вылетевшего ребенка.

С этой страшной секунды все сразу и изменилось. Настя в глаза не могла посмотреть Веронике, которая следующие два месяца пролежит на вытяжке. Перелом бедренной кости и разрыв связок. Была вероятность, что хромота останется на всю жизнь — тут уж как повезет. Когда Вероника засыпала, Настя плакала и просила у нее прощения, но сама себя простить так и не смогла. Когда Вероника просыпалась, то сама просила прощения за то, что забыла сначала посмотреть налево, а потом направо. Но Настя заставляла себя оставаться в палате, вбивая вину глубже и глубже. Лучше она эти два месяца от Вероники не отойдет, лучше уволится из школы, и тогда, возможно, ей перестанет быть настолько тошно.

Артём тоже пытался, но это для него уже было слишком. Через месяц он уговорил отца и уехал в Чикаго, чтобы восстановиться в университете. Веронике он звонил каждый день, заставляя своими шуточками ее покатываться от смеха, но возвращаться отказывался. Не мог, как Настя, забить в себя вину достаточно глубоко, чтобы ребенок этого не заметил. За тот месяц до его отъезда они друг на друга не посмотрели ни разу — и теперь не приходилось делать для этого усилий. Ровно за одну секунду они возненавидели все то, что между ними случилось.

Настя ушла от Сени только через три месяца. Она до последнего пыталась склеить разбитую чашку, но та снова разваливалась на части. И тогда она совсем просто сказала ему, что уходит. Без терзаний и мук. Потому что уходила она не к кому-то, а от него. И в этом поступке не было ни капли эгоизма — лишь она знала, какие усилия приложила для того, чтобы попытаться этого избежать. И лишь она чувствовала, что в ней не осталось больше сил, чтобы сделать его счастливым. Она любила Сеню за его качества, но никогда не была в него влюблена. И вдруг поняла, что этот клей и нужен любому браку, чтобы чашки изначально не были разбитыми.

Мама не разговаривала с ней две недели. Но потом остыла, переключившись на Викулю. Та стала невестой. Она разбежалась с придурком на машине и встретила парня, о котором даже мама ничего плохого сказать не могла. Почти. Но Мария Максимовна тут же одобрила его кандидатуру, как только эти двое решили пожениться. Это произошло так неожиданно и быстро, что огорошило буквально всех. Были подозрения, что Викуля беременна, но та до округлившегося животика никому не признавалась. Вот так странно и вышло — из трех сестер первой жизнь обустроила младшая. И хоть даже к тому времени была еще молода, но излучала уверенность в собственном будущем. Вместе со своим почти идеальным Кириллом.

Прошел мимо очередной Новый год. Настя из школы так и не уволилась, но брала там немного часов. С Вероникой они разлучаться уже не собирались. Александр Алексеевич отношение к Насте изменил — он будто точно знал, что тогда произошло. Но в интересах дочери не стал озвучивать причины недовольства. А Настя отказалась получать зарплату — так и сказала, что не собирается работать в этом доме. Но просит разрешения продолжать приезжать каждый день, чтобы сделать с Вероникой уроки. Александр Алексеевич кивнул — он, кажется, лучше всех все понимал. Он и отказать ей не мог, но и слишком доволен не был. И только недели через две сформулировал мысли предельно ясно:

— Если хотите, Анастасия, будьте рядом с моей дочерью. Но уже тогда не смейте случайно исчезнуть из ее жизни. Вера Петровна давно намеревается переезжать к своим, а Наталья в конце января выходит замуж. Поэтому если хотите, то можете… У Веры Петровны комната большая, вам будет удобно. И еще… верните мне сына. Как когда-то вернули. Только в этом случае я смогу относиться к вам, как раньше.

Настя снова весь вечер смотрела в стену своей комнаты. В этот раз она уже не могла вернуть Артёма домой — тот вернется сам, когда почувствует, что готов. И вряд ли обрадуется, узнав, что и она живет там. Но он знает, что она приходит каждый день — и, Настя уверена, благодарен ей за то, что она делает это ради Вероники… не позволяя ему вернуться домой. Потому от предложения Александра Алексеевича отказалась. Тамарочка утром заявила, что он там снова жениться надумал, но Настя и не сомневалась, что это его привычное многоуровневое вранье. Если бы прозвучало «очередная девушка», то она бы еще могла с трудом поверить, но жениться Артём не стал бы, даже если бы нашел в этом способ наказать себя. Артём, как и сама она, наверняка даже и не думал о том, что еще с кем-то так сойдется — и он не был достаточно эгоистичным, чтобы связать собой того, кто не вызывает в нем той же бесконечной преданности. Их же с Настей единственной ошибкой стало неумение любить друг друга так, чтобы от этого всем было хорошо.

Иногда ей казалось, что у них не было достаточной причины, чтобы расстаться, но потом она приходила в себя, вспоминала ту самую секунду… и успокаивалась. И больше прочих успокаивала ее твердая уверенность, что он сейчас точно так же смотрит в стену. Значит, нужно только подождать, когда они оба смогут все это пережить.