Глава 10

Настя любила придумывать разные теории — по любому вопросу. Есть среди них и такая. Настоящая дружба возникает между людьми, которые ничем не связаны, как бы это парадоксально ни звучало. Точнее, она может появиться и в другом случае, но тогда будет не так заметна под шелухой. Например, стали бы эти люди друзьями, если бы не учились вместе, если бы не жили по соседству или не работали в одной компании? Стали бы близкими, если бы однажды один не помог второму, оказавшись рядом в нужный момент, или не имели бы похожих интересов? На эти вопросы трудно дать однозначный ответ. Единственная проверка в таком случае — время. Друзья и через сотню лет останутся друзьями, а бывшие одноклассники, коллеги, благодарные за помощь должники разойдутся. Это одна из самых чистых форм любви, потому что такие люди связывают себя почти родственными узами добровольно, независимо от пола, возраста, частоты встреч и не имея для того ни одной причины, кроме обоюдного желания быть связанными.

* * *

Артём перезвонил на следующий день. Настя с Сеней как раз направлялись в электричке домой. Она и не подумала стесняться говорить при муже:

— Чем обязана, уважаемый наследник уважаемого начальства?

— Выезжаю завтра вечером, обрадуй там за меня Веронику.

— Обрадую. А что вдруг? Надоело веселиться?

— Сил нет, как надоело.

— Так сладок мед, что, наконец, он горек? — рассмеялась Настя.

— Угу. Избыток вкуса убивает вкус*, — закончил он. — Так и знал, что ты обожаешь Шекспира.

— Обожаю — громко сказано.

— Как же так? — удивился он. — Разве адреналиновый Ромео не в твоем вкусе?

— Нет! Но он абсолютно твой типаж!

— Ёлки… Точно! И ведь были же подозрения, когда я однажды оговорился и назвал Лёху Меркуцио…

— Тебе только Джульетту отыскать, и вообще в роль войдешь!

— Я не буду никого искать! — со смехом возмущался он. — Только чуток дал послабление, так Лиза тут же в меня буквально вгрызлась. Я уж думал, что не выживу! А зубы у нее… ты же помнишь Лизу? Вы встречались однажды.

— Помню! Симпатичная девушка с симпатичными зубами!

— Ну да. Повторишь это еще раз, когда она вцепится ими в твою ягодицу. Я начинаю опасаться темпераментных женщин, Насть! Что делать?

— Перестать лукавить для начала! Ты их обожаешь!

— И тут угадала… Как на детекторе лжи себя чувствую. Просто я думал, что меня уже ничто не удивит, вот и затрепыхался от неожиданности.

Настя, тихо смеясь, посмотрела на Сеню. Муж улыбался легко и следил за мелькающим пейзажем. Ей вдруг стало не по себе, оттого что ему приходится скучать, пока она с Артёмом веселится. Поэтому и свернула разговор:

— Ладно, увидимся.

— Увидимся.

Она убрала телефон в сумку.

— Это Артём, — зачем-то объяснила Настя. — Звонил, чтобы сказать, когда вернется.

Сеня улыбнулся шире, а потом изобразил возмущенный вид:

— Почему это он тебе звонит? Мне начинать ревновать? И как давно вы мне рога наставляете?! — и хоть во взгляде его не было ни грамма раздражения, Настя смутилась. Сеня не выдержал и расхохотался: — Ты чего? Я ведь шучу! Мне не нужно знать Артёма — достаточно знать тебя, чтобы и мысли такой в голову не пришло. Как у него дела? Все-таки работать начнет или закончит хоть один институт?

Поэтому Настя и вышла за него замуж. Сеня в некоторых вопросах думал о ней лучше, чем даже мама, и потому не придумывал проблем там, где их нет. Конечно, она и раньше упоминала Артёма — сложно не упоминать, если рассказываешь, как у Наташки чай носом пошел из-за смеха. Но и в подробности не вдавалась, справедливо рассуждая, что Сене это вряд ли интересно.

* * *

У других в жизни происходило куда больше яркий событий. Викуля всех удивила, начав встречаться с новым парнем. Это означало, что она оставила прошлое в прошлом. Они вдвоем даже приходили в гости к Насте с Сеней.

После их ухода Сеня сказал:

— Не хотелось бы выглядеть занудным свояком, но он мне не понравился. Даже и не понимаю, почему Викуля так держится за него.

Насте новый парень сестры тоже по душе не пришелся. Глуповатый, поверхностный, над его заезженными до дыр анекдотами только Викуля и смеялась. Что в нем хорошего? Разве только тот факт, что он ездил на машине, купленной отцом, и этим чрезвычайно гордился. Буквально каждые пять минут вворачивал в разговор что-нибудь о «тачке». Вряд ли для Викули это аргумент. Он такой… приземленный. Полная противоположность Егорки. Вероятно, Викуля это в нем и нашла. Из крайности в крайность. Но этот переходный этап был ей нужен, чтобы потом отыскать свое — золотую середину.

— Пусть Викуля сама решает, — ответила мужу Настя.

А еще к ним в гости заглянули Тамарочка с Иваном Ивановичем и Верой Петровной. Те были общительны, и Сеня тоже легко нашел с ними общий язык. Тамарочка даже пообещала Насте, что даст пару советов по кухне — если той, конечно, понадобятся советы. Насте они были нужны — если уметь готовить, как Тамарочка, то ни один муж на свете не заметит недостатков такой женщины. А Иван Иванович так подробно расспрашивал Сеню о работе, как будто сам разбирался в бухгалтерии. Потом и пояснил интерес:

— Я думал с Сан Алексеичем по поводу тебя переговорить, чтоб к себе взял, но вижу, что ты и без протекции обойдешься!

— Спасибо, — улыбался Сеня. — Но это и в самом деле ни к чему. Я доволен своей работой и менять фирму не собираюсь.

— Ну до чего ж хорошего мужика ты себе нашла, Настенька! Просто золото! Глаз с него не спускай, а то уведут! — смеялась Тамарочка.

Настя гордилась им открыто, не разыгрывая ложную скромность в этом вопросе. Уже даже мама признала, что Сеня совсем не плох. А уж если та сдала последние позиции, то лучше мужа не найдешь.

* * *

В первый же день после приезда Артём сказал, как только Вероника увлеклась сериалом по телевизору:

— Насть, мы завтра втроем поедем, или вы сами с Сеней доберетесь?

— Куда?

Вероника цыкнула на них, чтобы вели себя потише, поэтому Артём кивнул в сторону прихожей. Настя поспешила за ним.

— Как куда? На свадьбу, — Артём остановился перед ней. — Лиза ко мне хочет присоседиться, поэтому я ищу варианты присоседиться к кому-нибудь еще.

— На какую еще свадьбу?!

Он так и продолжал улыбаться — и было совсем неясно, то ли он и в самом деле ее изумления не видит, то ли попросту насмехается.

— Лёхи и Светки, чью ж еще? Ой, только не говори, что я не передавал! Приглашения у меня на столе ведь лежат, должна была сама заметить. И да, сказали, что они оба очень обидятся, если вы не придете.

У Насти от негодования отвисла челюсть.

— Не передавал! И тебя ведь не было, зачем мне в твою комнату заходить?!

Он пожал плечами:

— Ну, может, и забыл. Что тут такого? До завтра еще тьма времени.

— До завтра?!

— И да… они очень обидятся…

— Да замолчи ты уже! Что я надену?!

Настя судорожно выхватила из кармана телефон и набрала номер мужа. Вкратце объяснила масштабы бедствия. Но Сеня впал в ужас другой природы:

— Что мы подарим?!

Артём улыбался, будто совсем ни при чем, и головой качал, слыша метания их обоих.

— Микроволновку?! — вопила трубка.

— Только не микроволновку! — среагировал Артём.

— А что мы подарим, если не микроволновку?! — Сеня погружался во все больший шок.

— Да я-то откуда знаю?! — Артём кричал так же громко.

Настя просто отдала ему телефон, чтобы они не орали через нее на весь дом. Артём минут десять вел бессмысленный диалог с ее мужем, но уже гораздо тише. В конце концов они договорились. До микроволновки.

— А он у тебя упорный, — Артём со смехом отдал телефон, после того как отключил вызов. — Видишь, никаких проблем!

К этому моменту немного успокоившаяся Настя вдруг почувствовала прилив второго дыхания:

— Что я надену?!

Артём, заметив, что она его веселья разделять не собирается, взял себя в руки:

— Поехали в магазин.

— В магазин?!

— Купим тебе что-нибудь, раз я сам виноват, — и тут же громче в сторону кухни: — Вера Петровна, мы уезжаем!

— Да слышала я! — ответила та таким же криком. — Весь город слышал! Микроволновку купить не забудьте!

Вероника, к сожалению, тоже входила в число невольных свидетелей этого хаоса, поэтому отказалась оставаться с Верой Петровной и собралась с ними.

Настя знала много цифр, но не встречала их доселе в таких комбинациях, как на ценниках в бутике, куда Артём ее притащил. При этом она понимала, что стоит ей заикнуться об этом, Артём только рассмеется — он изначально вел ее в это место, прекрасно понимая, что ее зарплата исчисляется совсем в других единицах измерения. А может, он просто и не был в курсе, что цены бывают ниже? В любом случае ей пришлось затронуть этот вопрос издалека:

— Ты знаешь, сколько мне платит твой отец?

— Никогда не интересовался. Насть, да не тушуйся. Я же сам виноват.

— Это правда, — признала она. — И все равно… может, в долг?

— Хорошо, в долг так в долг, — легко согласился он, заставив ее облегченно выдохнуть. — Я попрошу отца, чтобы он выплатил мне твою… скажем, премию. Или я сам себе выплачу твою премию, у меня ж теперь тоже официальная зарплата имеется…

— Артём!

— Все, все, Насть, давай не будем ссориться при ребенке.

— Ну Настя, — поднывала в поддержку брата и Вероника. — Это твоя премия за меня. Давай уже платья мерить!

Вероника сразу потащила ее к травянисто-зеленому. И несмотря на то, что неловко потянула платье с плечиков, девушка-консультант даже улыбку на лице не изменила.

— Позвольте, я вам помогу. Но если желаете, то в том зале у нас новая коллекция.

— Желаем! — Вероника тут же выпустила из хватки выбранное платье и рванула в указанном направлении.

Артём же только руками развел — дескать, я-то тут при чем?

Настя перемерила два десятка платьев, но все втроем сошлись на одном — поразительно синем и бесстыдно дорогом. Но к тому времени она уже настолько вошла в раж, что на ценники даже внимания не обращала. Ведь это весело — выходить из примерочной и демонстрировать восторженным зрителям свой образ.

— А покороче можно? — требовала Вероника.

— Куда короче? — удивлялся Артём. — У Насти уже скоро панталоны будет видно!

— Какие еще панталоны?! — возмущалась Настя.

— Что такое панталоны? — интересовалась Вероника. — Покажите мне панталоны!

Чрезвычайно терпеливая сотрудница только умилялась:

— Какая прелестная у вас девочка! Ни в мать, ни в отца…

И только на поразительном синем они все притихли.

— Вот это да! — сделала вывод Вероника после драматической паузы.

— Вам очень к лицу, — добавила сотрудница.

— Насть, ты в нем дышать-то можешь? — подошел к ней и Артём. И после того, как она кивнула, закончил их радостный шопинг бесчеловечным: — Тогда с меня хватит нервотрепки, берем это и убегаем.

Платье было чудесным — такого Настя даже на картинках не видела: из тяжелой ткани, будто светящейся изнутри темно-синими цветами, приталенное, но с пышной юбкой до колена. Ей даже переодеваться не хотелось, так бы и крутилась перед зеркалом еще неделю. И Вероника пританцовывала с ней рядом. А Артём стоял позади и задумчиво улыбался. И что-то неуловимое в его задумчивости Насте очень нравилось.

А уж Сеня вечером попросту обалдел, когда увидел жену в таком наряде. Он-то думал ее удивить купленной микроволновкой, а тут такое синее чудо его встречает. Ему тоже пришлось достать свой костюм со свадьбы, чтобы соответствовать супруге. В общем, они все успели. Остались только мелочи: маникюр, прическа, туфли у Катюши позаимствовать, открытку поздравительную подписать, восемь раз позвонить в такси, три раза забыть дома сумочку, сделать другую прическу, отказаться вообще куда-то ехать с таким маникюром и, наконец, вплыть в светящийся праздничными огнями в зал во всей красе.

Есть в этом особый шик — праздновать свадьбу сразу после Нового года. Словно из атмосферы елок и хлопушек сразу влетаешь в царство жемчужных огней и белых роз, при этом только меняя окрас праздничного настроения.

Вначале было немного скучновато, что предполагает необходимая торжественность события. Многочисленные гости пытались побыстрее пробраться на сцену и излить заранее приготовленные речи, как трудовые обязанности исполнить, и после уже отдыхать с чистым сердцем. Сеню и Настю разместили за одним из столиков, а по соседству с ним оказались Артём и Лиза. И ничто не говорило о том, что они тут как пара. Обоих от скуки спасало только то, что они почти всех гостей лично знали и потому постоянно находили собеседников.

Потом веселье раскачивалось быстро, словно сорвалось с трамплина. Смешные номера на сцене, почти непрерывные танцы и обилие кулинарных изысков не давали Насте и шанса заскучать. Лёха со Светкой очень искреннее благодарили их за микроволновку. Восьмую по счету, если Настя не сбилась. И потом снова танцы — Настя с мужем неплохо показали себя во время вальса. Как кстати они репетировали этот танец перед собственной свадьбой!

Уставшая Настя направилась к своему столику, а Сеня остался еще на танцполе. К ней тут же подсела Лиза, которая выглядела заметно выпившей.

— Настя, ну вот скажи, что ему надо? — она кивнула в сторону Артёма, который теперь в одиночестве торчал за барной стойкой. — Вы ведь с ним близкие друзья… Может, хоть совет какой подкинешь?

Настя не знала, что ответить. Сказать, что Артём в принципе не ищет сейчас ничего серьезного — это еще сильнее обидеть и без того грустную девушку. Обнадежить — значит, соврать. Артём не относился к Лизе серьезно, это было заметно по их общению, да и в его рассказах она почти не упоминалась. Но, кажется, Лизе и не нужны были ее комментарии, ей просто хотелось выговориться:

— Я мечтаю о чем-то настолько важном, чтобы до конца жизни за это держаться. Как у тебя с Сеней, или вон, как у Лёхи со Светкой… И хоть Светка не такая уж красавица — давай уж начистоту, хоть она сегодня и невеста — но их любовь со стороны видна. А я-то ведь не хуже, почему у меня никак не склеивается, Насть? И Артём — он будто и не видит никого. Меня-то точно…

Насте пришлось сказать хоть что-то, раз ее поддержки так настойчиво требовали:

— Лиза, ты просто красавица! И счастье не всегда приходит сразу, иногда нужно подождать. Но не трать время на тех, кто не делает тебя счастливой.

— Вот, правильно ты говоришь! Да ну этого Артёма, другого найду! — Лиза, встала, заметно покачнулась, но потом уверенной походкой направилась к танцполу. — Привет, Сень, потанцуешь потом со мной?

— Конечно! — Сеня улыбнулся ей, проходя мимо, и тут же наклонился к жене. — Дорогая, ты заметила, что Артём без настроения? Пойдем, хоть поболтаем с ним, составим компанию?

Настя давно хотела это сделать — Артём в самом деле уже почти час сидел за стойкой. И даже, по всей видимости, не пил, но заметно избегал общения. И теперь она обрадовалась, что сделает это не по собственной инициативе.

— Ты почему же скучаешь? — весело спросил Сеня. — Мы с Настей скоро ног чувствовать не будем, а ты сидишь…

— Ага, я видел, как вы давали гопака. Здорово.

Он подтянул к себе до сих пор не тронутый бокал с коньяком. Настя поддержала мужа в его рвении:

— Артём! Пойдем потанцуем. Не откажи даме!

Она глянула на Сеню, но тот только одобрительно кивнул:

— Вот и правильно. Мы с Настей не позволим тебе тут в одиночестве киснуть!

И, решив, что дело сделано, направился к официанту с подносом.

— Вальс? — Артём прислушался к музыке, но даже не посмотрел на нее. — Я не умею вальс.

— Так я научу, — решительно заявила Настя. Ей хотелось схватить его за руку и потащить за собой, но она сдержалась. — Тут многие не умеют! — так и не дождавшись никакого внимания, Настя добавила в тон раздражения: — Ну же, Артём!

Он повернулся к ней, улыбнулся криво:

— Не хочу вальс. Давай подождем танго? Я с тобой только танго пойду танцевать.

— Танго? — растерялась Настя. — Но танго я не умею!

— Видишь, как мы удачно с тобой ни в чем не совпадаем?

Ей стало обидно. Его отказ после искренней дружеской поддержки звучал грубо. Насте до ужаса захотелось по-детски топнуть ногой и потребовать, чтобы он согласился! Но она только сказала ему сквозь зубы:

— Теперь ты и мне испортил настроение.

Артём вдруг спрыгнул с высокого стула и наклонился к ней, чтобы сказать совсем тихо:

— Не капризничай, Насть. И больше не смотри на меня так.

— Как?

— Как будто хочешь танцевать только со мной.

Но зато после этого он тут же вернулся в строй. Настя и не понимала, почему вдруг его настроение поднялось. А уж какой вальс от устроил с невестой — все аплодировали. Только Настя не стала, обидевшись на него еще сильнее.

Но в целом вечер прошел прекрасно. Артём чуть позже подошел к ним и сказал, что отправляется домой — сильно устал. И добавил напоследок, обращаясь к Насте:

— Ты извини, я не собирался тебя расстраивать.

— Я и не расстроилась!

— Я так и подумал. Ладно, до завтра. Пока, Сеня, увидимся.

И просто ушел. Вокруг продолжало шуметь и сверкать, но вдруг стало тише и тусклее. Насте пришлось еще долго-долго ждать конца праздника, потому что Сене тут было весело.

* * *

В конце зимних каникул Вероника уговорила отца на пижамную вечернику. Тот дал согласие, поэтому девочка позвала аж семь подруг для веселого дня и последующей ночевки. Насте тоже настойчиво предложили к ним присоединиться, но она согласилась поприсутствовать на вечеринке только до вечера. Ей все равно пришлось вырядиться в пижаму, которую одолжила Наташка. Оказалось, таковы правила! Эта лихая братия с виду безобидных девочек даже Веру Петровну уговорила пощеголять в халате. Сами девчонки визжали и бегали по дому, таская за собой Настю и Наташку. Артём, вернувшись из офиса после обеда, моментально оценил обстановку и тихонько пробрался в комнату, чтобы и его в оборот не взяли.

В таком огромном доме детям есть чем заняться, но до пряток дело не могло не дойти. Вера Петровна даже обрадовалась новой игре в надежде на то, что визга убавится, если девочки спрячутся. В первых десяти раундах Настя уже успела использовать все козырные тайники, поэтому с каждым разом отыскать новое убежище становилось сложнее.

— Бежим! — Наташка зашептала, схватив ее за руку. — У Артёма в шкафу вдвоем поместимся, мы ж с тобой худые!

Самого Артёма в комнате не оказалось, поэтому Наташка сразу же кинулась к намеченной точке и рванула на себя дверцу шкафа.

— О, Артём! А ты тоже, что ли, играешь?

— Я не играю, — буркнуло из-под висящей одежды. — Это моя комната — где хочу, там и сижу. А вы идите в свой шкаф.

Но Наташка бегло оглянулась назад:

— Не время, Артёмка, сейчас территорию метить! Малышня на подходе!

И завалилась на него, подбадривая растерявшуюся Настю:

— Эй! Ты нас сейчас сдашь!

Поэтому Настя тоже втиснулась сбоку, а потом и ухитрилась закрыть за собой дверцу. Они секунд десять устраивались поудобнее, но синхронно замерли, услышав скрип открывающейся двери. Однако в комнату так никто и не вошел — огляделись только и потопали дальше по коридору.

— Таня уже Веронику отыскала, — зашептала Наташка, — поэтому они теперь вдвоем остальных ищут. И с каждой минутой их будет становиться все больше.

— А может, это Вера Петровна заходила? — озвучила догадку Настя.

— Вот только Веры Петровны нам тут и не хватает, — из-под Наташки заметил Артём. — А давайте Веру Петровну позовем? Мне интересно, что из этого выйдет.

Наташка с Настей учились смеяться шепотом — и у них это уже неплохо получалось. Только придавленного сверху и сбоку Артёма тянуло поныть:

— Я фильм похожий смотрел. «Человеческая многоножка» называется… Вот прямо про нас. От кого это Шанелем номер пять с хозяйственным мылом так несет?

— От меня, наверное, — спасла Настю Наташка. — Пижама порошком может пахнуть.

— Здорово, — протянул Артём. — Какая мягонькая ткань. А почему мне пижаму не выдали?

— Так ведь дети не заметили, что ты пришел! — зашептала Настя. — А мы тебя не выдали.

— Вот это зря. Мне пряжка ремня в живот так упирается, что, кажется, уже пробила селезенку. Наташ, да не елозь ты! А то… тут станет еще теснее.

Наташка тихо ухохатывалась:

— Не волнуйся — Толику мы об этом не расскажем! Ну, даже если и расскажем…

Толик — жених Наташки, такой же весельчак, как и она сама. Он часто приезжал за ней под вечер, чтобы утащить на свидание.

— Я не хочу на дуэль. Прям сильно-сильно не хочу, — хныкал Артём. — Я только с одним видом оружия победить могу — если мы будем кошельками драться. Или кредитками.

— Тогда ты победишь! И придется тебе на мне жениться, — подхватила Наташка.

Артём вздохнул:

— Женюсь, конечно. Если выживу после разрыва селезенки. Так что лучше будь как Настя. Вон, сидит себе тихонечко, меня нюхает.

— Я не нюхаю!

— Тогда чей это мокрый нос мне в шею тычется?

Он, чтобы всем поместиться, сразу опустил вниз плечо, проталкивая под Настю руку, поэтому теперь ей попросту некуда было повернуть лицо.

— Почему мокрый-то? — Настя шмыгнула носом. — И я не нюхаю! Наташ, сделай ему больно.

— Ай! — возмутился Артём.

— Ай! — пискнула тут же и Наташка. — Кто меня ущипнул?

— Не я.

— Не я.

— Вера Петровна? — предположил Артём. — Насть, ну перестань ты в меня мокрым носом тыкаться!

— Будешь возмущаться, я и укусить могу!

— Не надо. Будь как Наташка — лежит себе, елозит, никому не мешает. Я начинаю привыкать.

— А я думаю, — рассуждала Наташка, — что нам теперь всем троим жениться придется. Так мы неразрывно друг с другом сплелись.

— Вчетвером, — поправил Артём. — Ремень тоже считай. Он мне стал роднее, чем вы обе вместе взятые.

Наташка предложила:

— Если я чуть-чуть приподнимусь, то ты сможешь расстегнуть его. Кто знает, сколько нам тут еще тесной кучкой лежать?

— Ох, Наташ, добром мой расстегнутый ремень еще ни разу не заканчивался…

— А ты за меня-то не бойся! — парировала та. — Я-то по-любому сверху!

— Да перестаньте вы уже заигрывать друг с другом! — смеялась и Настя. — А то я чувствую себя четвертой лишней.

— Ты не лишняя! — удивилась Наташка. — Я в тебя вон как удобно рукой упираюсь.

И снова шум снаружи, заставивший их мгновенно затихнуть. Настя даже глаза зажмурила, будто так можно стать еще более незаметной.

Она не собиралась этого делать специально, но теперь, после шуток Артёма, случайно обратила внимание на запах его кожи. Так тонко, что невозможно поймать и отделить от остальных запахов в этой мешанине, но вдруг захотелось почувствовать только его, без примесей. Настя спонтанно снова ткнулась в него носом и даже губами случайно прикоснулась. Рука, на которой она лежала, ощутимо напряглась — он заметил. И теперь решит, что она в самом деле нюхала! Или еще что похуже. От этой неловкой мысли сердце у Насти стучало все громче и громче.

Как же визжали девочки, когда обнаружили целый склад нужных тел в одном месте, да еще и неожиданно братцево! Пока их оттуда выковыривали и устраивали вокруг дикие пляски, Настя внимательно следила за Артёмом — нет, ничего похожего на реакцию или хотя бы намек на то, что он заметил или сделал какие-то выводы. Скорее всего, она сама так переволновалась, что придумала себе. В той тесноте он тоже все странности только на тесноту и мог списать.

На Артёма пижамы не нашлось, поэтому ему было позволено оставаться в джинсах и футболке. Но на покой он уже рассчитывать никак не мог. Следующей игрой было спасение прекрасным принцем невесты от чудищ с подушками. Наташку обмотали пододеяльником — типа в белое платье нарядили, она забралась на кровать и оттуда вопила призывные принцессовы кличи. Артём хоть и притворялся, что каждый удар подушками ломает ему кости, до невесты добрался и на кровать вскарабкался.

— Целуй теперь! — заверещали девочки.

Наташка комично раскинула руки и изогнулась на его локте, даже ножку вперед вытянула. Артём со смачным звуком поцеловал ее в щеку. Настя смеялась вместе со всеми, но думала о другом — почему Наташка не переживает по поводу двусмысленности? Да потому что нет никакой двусмысленности! Она любит Толика, никаких сомнений, но без стеснения ввязывается в шутки с Артёмом. И выглядит это именно шуткой, даже мысли не возникает, что они флиртуют всерьез. Между ними ровным счетом нет никакой стены, и никто из них под каждым словом или движением не ищет подтекст! Почему у Насти-то так не выходит? Будь она сейчас на месте Наташки, то покраснела бы, как помидор, а Артём напрягся бы или снова разозлился, как тогда на кухне, или вообще бы отказался идти на поводу у детей. Они сами, вдвоем, делают проблему, которой с любым другим человеком нет. Зачем? Между ними нет той легкости, с которой Артём обнимает смеющуюся Наташку или говорит Тамарочке, что давно и страстно влюблен в нее. А ведь и правда, когда дети только завели этот разговор про принца и принцессу, Артём и Настя шарахнулись друг от друга, словно больше всего на свете не хотели играть эти роли вместе.

Наверное, и Артём подумал о том же, раз так внимательно смотрел на нее. Настя, перехватив этот взгляд, перестала смеяться.

* * *

Когда Тамарочка принесла пирожные, девочки наконец-то утихли, набивая рты сладостями. Настя подошла к Веронике и предупредила, что ей пора собираться домой. А потом побежала наверх, заметив, что Артём направился за ней. Зашел следом в детскую, прикрыл за собой дверь.

— Я отвезу тебя.

— Не надо, Артём, спасибо. Сеня минут через пятнадцать уже подъедет, я ему позвонила.

Он сел на кровать Вероники.

— Хорошо. Но нет ничего плохого, если бы я тебя подвез.

— Конечно! — Настя чувствовала его странное настроение и оттого сама волновалась. — Просто я уже позвонила Сене!

Артём молчал. Настя, решив, что он только за этим сюда и приходил, попросила:

— Выйди, пожалуйста, мне надо переодеться, — она с улыбкой указала ему на пижаму.

— Переодевайся, — и остался на месте.

— Артём!

— А?

— Что на тебя нашло?

Он смотрел на нее пристально и не собирался ни улыбаться, ни отводить взгляд.

— А вдруг ничего не случится, Насть?

— В каком смысле?

— Вдруг ничего не случится, если ты разденешься при мне? Вдруг ничего не случится, если нас с тобой на целый день запрут в шкафу? Если я обниму тебя, или если ты поцелуешь меня в щеку. Вдруг вообще ничего не случится? Мы сами загнали себя до необходимости крайних мер, чтобы это проверить. Так давай, разденься и подойди ко мне — посмотрим вместе, что будет дальше. А вдруг ничего? И может, после этого мы перестанем волноваться и начнем спокойно жить, как раньше?

Настя молчала, но с ужасом понимала, о чем он говорит. Они в самом деле вели себя так, будто боялись, что после любого сближения непременно произойдет что-то еще. А Наташка вела себя спокойно, потому что не боялась.

— Настя! Я не могу находиться в этом состоянии — как на минном поле. Или хочешь, я сам подойду к тебе? Вдруг после этого мы просто рассмеемся, но уже не будем бояться друг друга, как проказы?

— Артём, выйди, — Настя выдавила это сдавленно и отвела взгляд.

— Ладно, — он встал, прошел мимо, но остановился возле двери. — И еще одно. Можно, я скажу тебе кое-что? Это прозвучит эгоистично и после того, как это будет сказано вслух, проще уже не станет, но…

— Нет!

Настя понятия не имела, о чем он хотел сказать, но в своем ответе была уверена.

— Хорошо, — он согласился легко. — Это все равно кто-то из нас рано или поздно озвучит. Наверное, лучше поздно. Но ради этого «поздно» нам надо найти способ пореже встречаться.

Она вздрогнула, когда дверь за ним захлопнулась. Но потом, вне его присутствия, начала и думать. Что такого эгоистичного Артём сказал бы? И почему так просто отказался от этой мысли, если уже был готов сказать? Настя, кажется, знала ответ, но затрясла головой, чтобы он не успел сложиться в слова.

На следующий день Артём неожиданно уехал на горнолыжный курорт, а Настя сказала Александру Алексеевичу, что с новой четверти возвращается в школу. Вероника больше не нуждается в ней, как раньше. Теперь Настя может приезжать после обеда на два-три часа — достаточно, чтобы сделать уроки и позаниматься английским. Александр Алексеевич не был доволен, но принял ее решение. Но несколько раз переспросил, не случилось ли что-то неприятное.

Нет, ничего неприятного не случилось. Просто не помешает им с Артёмом встречаться пореже. И всё же, что он хотел сказать? Скоро Настя поняла это как очевидное, не требующее доказательств. Что она нравится ему? Конечно, нравится. Да он весь сжался, когда она коснулась его шеи. Постарался не акцентировать на этом внимание, но в ту самую секунду не смог проконтролировать реакцию. Что он нравится ей? А по какой ещё причине она до такой страшной мути хотела коснуться его кожи губами? Что они оба это понимают? Да, понимают, самообманываться до бесконечности невозможно. И теперь уже не было никакой разницы — сказал он об этом вслух или нет.

Но еще через пару дней ей стало спокойнее. Сеню она любила, а в Артёма… Артём ей нравился. Это настолько разные по значимости эмоции, что даже смешно сравнивать.

*«Так сладок мед, что, наконец, он горек. Избыток вкуса убивает вкус» Цит. по: Шекспир У. «Ромео и Джульетта»